Глава седьмая
Эйдан стоял привязанный к столбу, не в силах пошевелиться, глядя на своего отца, который стоял на коленях всего в нескольких метрах от него в окружении солдат Пандезии. Они стояли, подняв мечи над его головой.
«НЕТ!» — закричал Эйдан.
Он пытался освободиться, броситься вперед и спасти своего отца, но как бы ни старался, не мог сдвинуться с места, веревки вонзались в его запястья и лодыжки. Он вынужден был смотреть на своего отца, который стоял на коленях, со слезами на глазах, с надеждой, что он поможет ему.
«Эйдан!» — позвал отец, протянув к нему руку.
«Отец!» — крикнул Эйдан в ответ.
Мечи опустились и мгновение спустя кровь брызнула в лицо Эйдана, когда они отрубили голову его отца.
«НЕТ!» — закричал мальчик, чувствуя, что он и сам падает вместе с ним, что его засасывает в черную дыру.
Эйдан мгновенно проснулся, хватая ртом воздух, покрытый холодным потом. Он сидел в темноте, пытаясь понять, где находится.
«Отец!» — крикнул Эйдан, не до конца проснувшись. Он искал взглядом отца, по-прежнему желая спасти его.
Мальчик оглянулся по сторонам, почувствовав что-то на своем лице, в волосах и по всему телу, и осознал, что ему сложно дышать. Он протянул руку, стянул со своего лица что-то легкое и длинное и понял, что лежит в куче сена, практически погрузившись в него. Он быстро стряхнул его с себя и сел.
Здесь было темно, лишь слабое мерцание факела проникало через планки, и вскоре Эйдан понял, что он лежит в задней части повозки. Рядом с ним послышался шелест и, оглянувшись, он с облегчением увидел, что это Снежок. Большой пес прыгнул в повозке рядом с ним и лизнул его в лицо, после чего Эйдан обнял его в ответ.
Эйдан тяжело дышал, все еще не придя в себя после сна. Он казался слишком реалистичным. Неужели его отца на самом деле убили? Он пытался вспомнить миг, когда видел его в последний раз в королевском дворе, угодившего в засаду, окруженного. Он вспомнил, как пытался помочь ему, после чего его увел Мотли в густую ночь. Мальчик вспомнил о том, как Мотли положил его в эту повозку, вспомнил их путь через переулки Андроса.
С повозкой все ясно. Но куда они поехали? Куда Мотли увез его?
Открылась дверь и темную комнату осветил серебряный свет факела. Наконец, Эйдан смог увидеть, где он находится: небольшая каменная комната с низким арочным потолком, которая напоминала небольшой дом или таверну. Подняв голову, он увидел Мотли, который стоял в дверном проеме в свете факелов.
«Будешь так кричать — и те пандезианцы найдут нас», — предупредил Мотли.
Он повернулся и вышел, вернувшись в хорошо освещенную комнату вдали, и Эйдан, быстро спрыгнув с повозки, последовал за ним. Когда мальчик вошел в яркую комнату, Мотли поспешно закрыл за ним толстую дубовую дверь на несколько задвижек.
Эйдан оглянулся по сторонам. Когда его глаза привыкли к свету, он узнал знакомые лица — друзья Мотли. Актеры. Все те эстрадные артисты с дороги. Они все были здесь и прятались в этом месте без окон, в этом каменном трактире. Все эти лица, некогда такие веселые, теперь были мрачными и угрюмыми.
«Пандезианцы повсюду», — сказал Эйдану Мотли. — «Говори тише».
Пристыженный Эйдан даже не осознавал, что кричит.
«Прости», — сказал он. — «Мне приснился кошмар».
«У каждого из нас бывают кошмары», — ответил Мотли.
«Мы живем в кошмаре», — добавил другой актер с мрачным лицом.
«Где мы?» — спросил Эйдан, растерянно оглянувшись по сторонам.
«В таверне», — ответил Мотли. — «В дальней части Андроса. Мы все еще в столице, скрываемся. Снаружи находится пандезианский патруль. Они проходили несколько раз, но не заходили. Они и не зайдут, пока мы будем сидеть тихо. Здесь мы в безопасности».
«Пока», — скептически выкрикнул один из его друзей.
Эйдан, ощущая острую необходимость помочь своему отцу, пытался вспомнить.
«Мой отец», — сказал он. — «Он… мертв?»
Мотли покачал головой.
«Я не знаю. Его увели. Это последнее, что я видел».
Эйдан ощутил прилив возмущения.
«Ты увел меня!» — сердито крикнул он. — «Ты не должен был этого делать. Я бы помог ему!»
Мотли почесал подбородок.
«И как бы тебе это удалось?»
Эйдан пожал плечами, ломая голову.
«Я не знаю», — ответил он. — «Как-нибудь».
Мотли кивнул.
«Ты бы попытался», — согласился он. — «И сейчас тоже был бы мертв».
«Значит он мертв?» — спросил мальчик, чувствуя, как сердце сжимается у него в груди.
Мотли пожал плечами.
«Когда мы уходили, он был жив», — ответил он. — «Жив ли он сейчас, я не знаю. В этом городе у нас больше нет ни друзей, ни шпионов — их захватили пандезианцы. Все люди твоего отца арестованы. Боюсь, что мы зависим от милости Пандезии».
Эйдан сжал кулаки, думая только о своем отце, гниющем в темнице.
«Я должен спасти его», — заявил Эйдан, обретя цель. — «Я не могу оставить его сидеть там. Я должен немедленно покинуть это место».
Он вскочил на ноги и, поспешив к двери, начал выдвигать задвижки, когда появился Мотли, встал на ним и поставил свою ногу перед тем, как мальчик открыл дверь.
«Если ты сейчас уйдешь», — сказал он. — «То нас всех убьют».
Эйдан посмотрел на Мотли, впервые увидел серьезное выражение его лица и понял, что он прав. Мальчик ощутил новый прилив благодарности и уважения по отношению к нему. В конце концов, он на самом деле спас ему жизнь. Эйдан всегда был благодарен за это. В то же самое время он сгорал от желания спасти своего отца, зная, что на счету каждая секунда.
«Ты говорил, что есть другой способ», — вспомнил Эйдан. — «Что есть другая возможность спасти его».
Мотли кивнул.
«Говорил», — признал он.
«Значит, это были пустые слова?» — спросил Эйдан.
Мотли вздохнул.
«Что ты предлагаешь?» — раздраженно спросил он. — «Твой отец находится в сердце столицы, в королевской темнице, охраняемый целой пандезианской армией. Мы должны просто пойти и постучать в дверь?»
Эйдан стоял, пытаясь что-нибудь придумать. Он знал, что это непростая задача.
«Должны быть люди, которые могут нам помочь», — сказал мальчик.
«Кто?» — выкрикнул один из артистов. — «Всех людей, преданных твоему отцу, схватили вместе с ним».
«Не всех», — ответил Эйдан. — «Разумеется, некоторых его людей там не было. Как насчет военачальников, преданных ему, которые находятся вне столицы?»
«Возможно», — пожал плечами Мотли. — «Но где они сейчас?»
Эйдан кипел от гнева, он был в отчаянии. Ему казалось, что он находится в заточении вместе со своим отцом.
«Мы не можем просто сидеть здесь и ничего не делать», — воскликнул Эйдан. — «Если вы мне не поможете, я пойду один. Мне все равно, если я умру. Я не могу просто сидеть здесь, в то время как мой отец находится в темнице. И мои братья…», — произнес мальчик и начал плакать, охваченный чувствами, вспомнив о смерти двух своих братьев.
«Теперь у меня никого нет», — сказал он.
Затем Эйдан покачал головой. Он вспомнил о своей сестре Кире и что было сил помолился о том, чтобы она была в безопасности. В конце концов, она — все, что у него осталось.
Когда растерянный Эйдан заплакал, к нему подошел Снежок и положил голову ему на ногу. Он услышал тяжелые шаги на скрипучем деревянном полу и ощутил на своем плече большую мускулистую ладонь.
Подняв голову, Эйдан увидел, что Мотли смотрит на него со состраданием.
«Ты ошибаешься», — сказал Мотли. — «У тебя есть мы. Теперь мы — одна семья».
Он повернулся и указал на комнату. Окинув взглядом помещение, Эйдан увидел всех артистов, которые серьезно смотрели на него. Их были дюжины, они кивали в знак согласия с состраданием в глазах. Эйдан понял: пусть эти люди и не воины, но у них доброе сердце. Он вновь их зауважал.
«Спасибо», — сказал Эйдан. — «Но вы все — артисты, а мне нужны воины. Вы не можете помочь мне вернуть отца».
Вдруг глаза Мотли зажглись, словно у него возникла идея, и он широко улыбнулся.
«Как же ты ошибаешься, юный Эйдан», — ответил он.
Эйдан видел, что глаза Мотли засияли, и понял, что он что-то придумал.
«Воины обладают определенными навыками», — сказал Мотли. — «Но и артисты не лишены умений. Воины могут победить силой, но у артистов есть другие средства — даже более мощные».
«Я не понимаю», — сказал растерянный Эйдан. — «Ты не можешь вызволить моего отца при помощи своего актерского искусства».
Мотли громко рассмеялся.
«На самом деле», — ответил он. — «Я думаю, что могу».
Эйдан растерянно посмотрел на него.
«Что ты имеешь в виду?» — спросил он.
Мотли почесал подбородок, очевидно, составляя план.
«Сейчас воинам не разрешается свободно перемещаться по столице или отправляться в центр столицы. Но на артистов таких ограничений не наложили».
Эйдан был сбит с толку.
«С чего бы пандезианцам позволять артистам входить в сердце столицы?» — спросил он.
Мотли улыбнулся и покачал головой.
«Ты все еще не понимаешь, как устроен этот мир, мальчик», — ответил он. — «Воинам всегда разрешен вход только в ограниченные места и в ограниченное время. Но артисты могут отправляться куда и когда угодно. Все любят развлечения, и пандезианцы нуждаются в этом не меньше жителей Эскалона. В конце концов, солдат, испытывающий скуку — опасный солдат в любой части королевства, а порядок должен поддерживаться. Развлечение всегда было средством поддержания счастья в войсках и контролирования армии».
Мотли улыбнулся.
«Видишь ли, юный Эйдан», — сказал он. — «Не командиры обладают ключами к своим армиям, а мы — простые, старые артисты, чей класс ты так сильно презираешь. Мы поднимаемся над сражением, пересекаем линию фронта. Никого не волнует, какая на мне броня, их волнует только то, насколько хороши мои истории. А мои истории хороши, малыш, лучших ты и не слышал».
Мотли повернулся к артистам и объявил:
«Мы разыграем представление! Все мы!»
Все актеры в комнате вдруг радостно закричали, просветлев. Они поднялись на ноги, в их потухшие глаза вернулась надежда.
«Мы разыграем наше представление прямо в сердце столицы! Это будет лучшее развлечение, которое пандезианцы когда-либо видели! И что самое главное — это будет величайшее отвлечение. Когда придет время, когда город окажется в наших руках, плененный нашим прекрасным представлением, мы станем действовать. Мы найдем способ спасти твоего отца».
Мужчины одобрительно закричали, а у Эйдана впервые потеплело на сердце, он ощутил новый прилив оптимизма.
«Ты правда думаешь, что это сработает?» — спросил он.
Мотли улыбнулся.
«Случались и более безумные вещи, мальчик мой», — ответил он.
