Глава 6
Голос Шалодара сочился недовольством. Оно ощущалось с первого слова, но заставляло собеседника лишь изгибать губы в улыбке. Впрочем, её он скрывал. Самым простым способом — повернувшись спиной к говорящему.
— Это ведь уже не первый раз. Хотя о чём это я? Если запоминать всего один такой случай в год, то это уже даже не трёхсотый раз! Почему всегда одно и то же? Ты мне можешь ответить?
— Потому что это всегда разное?
— Ой, — круглолицый Повелитель скривился, оттёр Рагнидиса плечом и принялся перебирать бутылки на полках. — Оставь эту софистику. Если говорить по-простому: я предлагаю идею, ты её с негодованием отвергаешь, но! Не проходит и половины года, как ты с горящими глазами сообщаешь мне, что хочешь всё сделать именно так, как я и предлагал.
Хозяин кабинета согласился:
— Звучит не очень.
— Звучит? Не очень? Так! — рука Шалодара сжалась на горлышке бутылки. — Мне нужно выпить. Ты невыносим.
Отхлебнув тёмного вина, он уже спокойнее продолжил:
— Я предлагал тебе отправить всех до единого птенцов во Врата?
— Предлагал.
Круглолицый кивнул, устроился в кресле и сделал ещё один глоток перед тем, как задать новый вопрос:
— Ты сказал мне… Что? Не слышу.
— Я сказал, что для большей части из них это чересчур.
Повелитель Эфира торжествующе протянул:
— Во-от!
Рагнидис пожал плечами:
— Но согласись, мало того, что это правда — ведь самый слабый Страж равен архимагу, так ещё и что бы мы делали в Зелоне и в Риобиле без птенцов?
— А! Так вот что изменилось? Они здесь стали не нужны?
— Нет же. Дело не в этом. Во-первых, он сам пришёл ко мне с этой просьбой.
Шалодар долго тянул вино, не спеша отрываться от бокала, но, наконец, спросил:
— Откуда узнал?
— Полагаю, ему подсказал молодой Чалом.
— Иногда мне кажется, что синие горжеты, требующие, чтобы я брал клятвы с ведущих специалистов, не так уж и безумны.
— Это мы тоже уже обсуждали и даже решение приняли одинаковое.
— Верно. Это не наш путь. Ладно. Что второе?
— Он так и будет единственным из этого набора, кто уйдёт через Врата.
— Я не особо слежу за твоими делами. Уникум, уже ставший магистром?
— Нет. Твёрдый мастер по наполненности ауры. До следующего ранга ему расти ещё пару лет.
Шалодар не дослушал и, вскинув брови, недоуменно уточнил:
— Пару лет таладорского обучения? Он же был в Зелоне?
— Не важно, — отмахнулся Рагнидис. — Главное — то, что он единственный из всех постоянно использует сырую ману в своих заклинаниях.
Повелитель Эфира щёлкнул пальцами свободной руки:
— Вспомнил. Ты зачитывал как-то давно донесение про него. У него такой высокий болевой порог? Или он болен разумом?
— Думаю, там уникальное сочетание множества факторов, включая травму ауры. Но разумом он здоров, и этот способ своего усиления не приносит ему радости. Тебе не стоит беспокоиться.
— Я не беспокоюсь, а борюсь с неприятными воспоминаниями. Это, по большому счёту, твои птенцы, тебе о них и беспокоиться.
Рагнидис отмахнулся:
— Но главное ты понял?
Шалодар кивнул:
— Сколько он способен вливать в плетение?
— Такой проверки не проводилось, а теперь он и вовсе не попадёт в училище на тесты.
— Но ты считаешь, что он нашёл свой путь к вершинам силы?
— Скорее, пробил себе духовое отверстие в своей темнице. И только от него зависит, сумеет ли он расширить его в полноценный лаз. Это ведь одна из задач нашего обучения, верно? Дать возможность магам как можно раньше найти свой уникальный дар и понять свои сильные стороны.
— Здорово. Теперь я займу ту сторону, что обычно принадлежит тебе в наших разговорах, и повторю твой же вопрос. А с чего ты вообще взял, что обычный мастер сумеет продержаться в Астрале хотя бы одну волну?
Рагнидис отмахнулся:
— Ты преувеличиваешь опасность.
Шалодар едва не уронил бокал, неверяще уточнив:
— Но ведь именно это я и сказал тебе в прошлый раз!
— Не важно.
— Не важно?!
— Хорошо. Ты был прав в прошлый раз. Так лучше?
Круглое лицо Повелителя Эфира расплылось в улыбке:
— Значительно лучше. Так что там важно?
— То, что он вернулся к тому медленному и неудобному ритуалу создания големов, что разработал Гертрой. И очень сильно его переработал.
— И?
— Ты ещё не понял? Это голем, поднятый на Жизни, едва ли не пропитанный ею. Он полностью отвечает условиям плана Астрала, более того, он носит в себе Исток. Теперь стало яснее?
— Хочешь проверить, не рассыплется ли он песком после Врат?
— Что значит проверить? Я более чем уверен, что он останется целым — он слишком уникален, чтобы считаться простым артефактом.
— Рагнидис, мне очень не нравится такое нездоровое воодушевление. Оно напоминает мне о твоих безумных экспериментах в магии.
— Плевать, что там тебе чудится. Думаешь, я вызвал тебя для того, чтобы сообщить о парне?
Вздёрнутые брови Шалодара послужили молчаливым ответом, Рагнидис искривил губы в нерадостной усмешке:
— Парень был у меня сегодня.
Шалодар, вызванный три дня назад, отставил бокал.
— Донесение от наблюдающих в Храме: коэффициенты потоков мира искажаются, плывут. Пока едва-едва. Но тебе ли не знать, что это может означать?
Пальцы Шалодара сами сжались в кулак:
— Стражи снова меняют барьер.
— Не будь этого парня, нам пришлось бы придумать его. Я уже отдал приказ ускорить все работы по Вратам, подготовить к работе заклинание-улавливатель. С Аором отправим новые амулет и Исток. Врата запустим по третьей схеме.
— Риск. Нулевой пробой Кернариуса имел слишком много ограничений.
— Риск в пределах допустимого. Если что, Страж на той стороне вытянет весь переход сам. Но мы косвенно проверим сразу несколько гипотез.
— Ты боишься, что в этот раз верх одержит фракция затворников?
— И тогда нам пригодится любая мелочь, которую мы сможем заметить при его переходе. Я хочу, чтобы ты лично наблюдал за ним.
Шалодар кивнул и опрокинул в себя бокал.
