Глава 4. Подарок
Я открыл глаза, мгновенно выдернув себя из транса, и поднял голову. Увидел Мишеля. Его всклокоченная голова торчала над перегородкой. Было темно, но благодаря своему особенному зрению я сразу заметил, что физиономия у Мишеля — несчастнее не придумаешь.
— Что случилось? — резко спросил я.
— Что ты делаешь? — одновременно спросил Мишель.
— Вообще-то есть правила приличия, — сказал я, не в силах скрыть раздражения. — То, что между нами нет глухой стены, ещё не значит, что нужно заглядывать, когда тебе заблагорассудится. Я тренирую энергетические каналы.
— Ох, извини, — ещё больше сник Мишель. — Я… Я не подумал.
— Проехали, — смягчился я. — Ты чего такой кислый?
Мишель оглянулся, будто опасаясь, не подслушивает ли сосед, так же высунувшись над перегородкой, но всё было чисто.
— Костя, завтра у Аполлинарии Андреевны именины!
— А, да, — вспомнил я.
— Ты что — забыл?! — вытаращил глаза Мишель.
Подумаешь, забыл про именины своей «невесты». Большое дело! Ну ладно, хорошо, стыдно, стыдно. И так голова вечно забита, как помойный бак. А тут ещё праздники какие-то…
— Не забыл, а запамятовал, — буркнул я.
— У меня беда! — Мишель чуть не плакал. — Я раздобыл для неё подарок, но после того, что она сказала сегодня за завтраком…
— А что она сказала за завтраком?
Мишель вытаращился на меня, как на внеземную форму жизни. Господи, да вот ещё я не забивал себе голову всем тем, о чём трещит, не умолкая, Полли! Это ж всё равно что учить наизусть радиопередачи. Кстати, не самое глупое сравнение — учитывая, что Полли тоже время от времени проигрывает музыку, встречаясь со мной.
— Она ведь собиралась отказаться даже от кофе со сливками!
— Ну, сегодня — да, — согласился я. — А завтра решит, что ей необходимо в день выпивать четыре литра молока альпийских коз.
Но Мишель меня не слушал. У него голова была забита переживаниями.
— Я уже купил Аполлинарии Андреевне подарок, — с убитым видом продолжил он, — а теперь вижу, что этот подарок будет просто издевательством, глумлением, плевком в лицо…
— Тихо-тихо! — Я встал и потянулся, разминая кости. — Что же ты ей купил такое? Жёлтый билет?
Мишель побледнел:
— Да как ты можешь?..
— Да я-то много чего могу, — буркнул я. — Мне не понятно, как подарок, сделанный от души, может быть плевком в лицо. Показывай, что там у тебя.
Мишель показал. Я хмыкнул, держа в руках коробку шоколадных конфет. Судя по золотым вензелям, качеству упаковки и надписи «ручныя работа» — весьма недешёвых.
— И что не так? — спросил я.
— Ну как же ты не понимаешь! — Мишель за перегородкой аж подпрыгнул. — Аполлинария Андреевна ведь решила… следить за весом!
Я буквально за язык себя поймал, чтобы не сказать, что вес в Аполлинарии Андреевне сосредоточен строго в тех местах, где он более всего уместен, и, как по мне, ничего в этих местах корректировать не нужно. Хорошо, что поймал. А то дело бы закончилось дуэлью. Самой идиотской дуэлью за всю историю этой славной традиции.
— Беда, — согласился я. — И что думаешь делать?
— Я не знаю! Думал, может быть, ты посоветуешь.
Н-да, ситуация — за гранью маразма. У меня спрашивают совета, как ловчее охмурить мою невесту. Ну, сам затеял, самому и расхлёбывать. Чего с них со всех взять…
— Ладно, — сказал я, — давай меняться.
— В смысле?
— Ты мне — конфеты, а я тебе… Погоди!
Пусть я и запамятовал о том, что именины у Полли завтра, но подарок выбрал заранее, ещё в прошлый свой визит в город. Посоветовавшись с Надей, купил изящную золотую брошку. Некоторые курсантки позволяли себе неброские украшения, и на это наставники и преподаватели смотрели сквозь пальцы.
— Но это же целое состояние! — ахнул Мишель, открыв коричневую бархатную коробочку. На атласной подкладке лежала брошь в виде стрекозы, с телом из янтаря.
— Да ну, какое там, — поморщился я. — Не забивай голову.
— Но…
— Слушай, Мишель! — не сдержался я. — Дают — бери! Бьют — уби… эм… Беги! Не усложняй ситуацию, в общем.
«…она и без того идиотская», — закончил мысленно.
— Но я не могу… Это ведь не мой подарок…
— Господи, ну напиши ещё стихи!
— Стихи? — совсем обалдел Мишель.
— Угу. Вся ночь впереди. Только рифмы сам ищи, ладно? Уж в этом обойдись как-нибудь без моего участия. И, пожалуйста, не вслух. Я — спать.
И я демонстративно принялся расстилать постель. Когда повернулся вновь, головы Мишеля над перегородкой не было. Зато на потолке над его комнатой виднелось пятно света от какой-то простенькой бытовой магии. Вскоре послышалось шуршание карандаша по бумаге. Я только головой покачал. И где мои шестнадцать лет… А, да. Вот же они.
***
Беспокойство о лишнем весе не помешало Полли навернуть кусок торта со взбитыми сливками, украшенного фигурками из шоколада и марципана, который появился в нашей столовой неизвестными путями. Я сильно сомневался, что местных поваров озадачили такой сложной выпечкой. Скорее уж произведение кондитерского искусства доставили по приказу госпожи Нарышкиной-старшей.
Как ко всему этому относятся наставники и преподаватели, выяснить тоже не получилось. Они подозрительно быстро исчезли из столовой.
— Слабости, — сказал Андрей, понуро тыкая ложечкой доставшийся ему кусок.
Разрезала торт лично именинница, и куски получились очень разного размера. Тем, что выпал на долю сурового аскета Андрея, можно было спасти от голодной смерти пару африканских деревенек.
— Да ладно, иногда можно, — сказал я. — Главное, чтобы правило и исключение не менялись местами.
— Я говорю не о себе, а о тех, кто по долгу службы должен блюсти строгие порядки в Академии, — возразил Андрей. — Официально никаких празднеств, кроме академических, тут проводиться не должно. Однако когда среди курсантов — отпрыски самых знатных родов, приходится на многое закрывать глаза. Не поощряют, но и открыто не возражают… Послушай, я, наверное, ускользну тихонько. Мне здесь не место.
— Полли расстроится.
— Ты полагаешь? — скривился Андрей. — Действительно думаешь, что она заметит?
С его стороны тут не было никакого «интересничанья», он правда хотел слинять, но при этом не испортить отношений с именинницей. Как-никак, мы все работали в одной команде на Игре, и это нас некоторым образом связывало.
— Не знаю, — честно признался я. — Но возможно.
Андрей вздохнул, однако тут же взял себя в руки. Изобразил улыбку, чтобы не было похоже, будто он присутствует на похоронах.
Я же на самом деле не мог сказать, как отреагирует Полли на его отсутствие. Могла не заметить, могла тут же удариться в слёзы. Её импульсивная натура была в должной степени непредсказуемой.
Моё внимание привлекал мучающийся Мишель. Полли как-то незаметно устроила из небольшого торжественного ужина, проходящего в полусекретной обстановке, полноценный приём в свою честь. «Гости» рассредоточились по столовой, а виновница торжества вдохновенно порхала от группки к группке, поддерживая светскую беседу.
Мишель ни в какую группку не вошёл, а кроме того, судьба постоянно располагала его так, чтобы в поле зрения своей возлюбленной он не попадал. Хотя очень старался. Эта гонка без правил продолжалась уже минут пять.
— Ты ведь не собираешься на ней жениться, — сказал вдруг Андрей.
Я непроизвольно вздрогнул, огляделся. Поблизости не было лишних ушей, но всё же я незаметно поставил завесу от подслушивания.
— Скажу тебе по секрету: я вообще пока не собираюсь жениться.
— В таком случае, с твоей стороны было бы благороднее прямо сказать об этом Полли, а не пытаться свести её с Мишелем. На мой взгляд, разумеется. Извини за то, что вторгаюсь в приватность.
— Я не давал Полли никаких обещаний.
— И, тем не менее…
— Андрей! — вздохнул я. — Не капай на мозги, а? Может, я её таким образом испытываю. Когда мы закончим академию, мне действительно понадобится создать семью. И я бы хотел, чтобы моей избранницей была женщина, на которую я смогу положиться, как на самого себя.
Сказав это, я понял, что сказал правду. Не было у меня никакого предубеждения против Полли. Ну, кроме, разве что, того крохотного нюанса, что я был больше, чем в два раза, старше её. А так — на Игре она себя проявила просто великолепно, в качестве боевого товарища вполне себе работала. Внешностью её бог уж точно не обидел, ровно как и положением в обществе. Так что через пять лет — как знать?..
Но не сейчас. Уж точно — не сей-час.
— Мысль разумная, — признал Андрей. — Хотя воплощение, на мой взгляд — не очень. Ты не будешь возражать, если я приглашу Полли на танец?
— С чего бы мне возражать, — проворчал я. И опомнился. — Погоди. Ты думаешь, будут ещё и танцы?!
— Ставлю двести отжиманий на то, что будут.
— Двести отжиманий для тебя — не проигрыш.
— Твоя правда, — подумав, согласился Андрей. — Тогда так: если танцев не будет — я таки съем этот кусок торта.
— Принято, — кивнул я и убрал магическую завесу.
Сам со своим куском торта уже разделался. Это истинным отпрыскам аристократических родов нужно было себя ограничивать. А я в душе всё ещё был Капитаном Чейном, командиром повстанцев. И для меня калории были не врагами, а друзьями. Есть возможность перекусить — используй её. Чёрт знает, когда в следующий раз доведётся.
Кроме того, обмен веществ в моём молодом теле происходил с головокружительной быстротой, и за фигуру уж точно переживать не приходилось. Скорее наоборот — обильное питание помогало набирать мышечную массу.
Я подошёл к столу поставить тарелку, как вдруг с якобы пустого стула донёсся знакомый низковатый голос:
— Не очень-то вы любезны, господин Барятинский.
Я дёрнулся и уставился на стул.
Нет, это была не невидимость. Скорее что-то вроде отвода глаз. Я просто до сих пор упорно не замечал сидящую на стуле Кристину с подарочной коробкой на коленях — а это совсем на меня не похоже.
— Используете магию на территории академии, госпожа Алмазова? — буркнул я. — Разве это не против правил?
— Это — родовая защитная магия, — очаровательно улыбнулась Кристина. — Кого-то она защищает от падения с высоты, кому-то помогает быть незаметным. Занятно, господин Барятинский: от вас куда проще укрыться в людном месте, чем в ночном саду.
— У вас прекрасно получается и то, и другое, — холодно сказал я и бросил на стол звякнувшую тарелку. — Что вы тут делаете, госпожа Алмазова?
Кристина вскинула брови:
— Не знала, что для посещения общей столовой нужно сначала получить приглашение госпожи Нарышкиной или её жениха.
— Вы не ответили на вопрос.
Глаза Кристины нехорошо сверкнули:
— Да с чего ты взял, что я собираюсь отвечать на твои вопросы? — прошипела она. — Кто ты такой?
В этот момент меня тоже немного перемкнуло, и я, наклонившись к ней, в тон ответил:
— Я — тот, кто через несколько лет будет решать судьбы чёрных магов. Рассчитывать, сколько из них нужно держать на цепи, чтобы соблюсти баланс, а сколько можно спокойно списать по статье «утилизация». Цепь у меня, к слову, уже есть. И ты с ней знакома более чем близко.
Кристина побледнела. Пожалуй, в первый миг она даже испугалась, но тут же взяла себя в руки и покраснела от ярости. Ещё секунда — и, возможно, вцепилась бы мне в лицо зубами и ногтями, а то и шарахнула чем-нибудь магическим. Но тут раздался радостный крик Полли:
— Подарки! Пришло время дарить подарки, господа!
Взяв себя в руки, Кристина потянулась куда-то назад и вдруг сунула мне коробку конфет, полученную от Мишеля.
— Не забудьте свой подарок, господин Барятинский, — сказала она голосом, пропитанным ядом. — Полагаю, это — максимум, на который рассчитано воображение белых магов, чтобы получить расположение девушки?
— Белым магам нет нужды покупать расположение девушек, — парировал я. — Девушки падают в наши объятия, подчиняясь своим собственным желаниям. Вам ли не знать, — и отвернулся.
Шагал к Полли, погружённый в грустные мысли. Ну вот… Собирался же всем улыбаться, наводить мосты! А Кристина, между прочим, с гарантией состоит в кружке заговорщиков. «Манифест», найденный у неё в комнате — материальное тому подтверждение.
То, что на собрании, за которым я наблюдал, своё присутствие Кристина никак не обнаружила, не означает, что её там не было. Я ведь, строго говоря, никого из заговорщиков не видел в лицо, только слышал их голоса. А Кристина могла сидеть, не подавая голоса. Она и вообще-то не слишком разговорчива. А могла на собрании вовсе не присутствовать. Если Кристина — и есть тот самый внедренный агент, если это никакой не преподаватель и не наставник, то в таком поведении нет ничего удивительного. Подпольную деятельность она ведёт по всем правилам — скрытно, лишний раз не высовываясь.
Эх-х. А вот сам-то я только что дал маху. И то, что Капитан Чейн — не разведчик, а боец, — слабое оправдание. Задача поставлена, время на подготовку было. Но Кристина застала меня врасплох, и пожалуйста — Костя Барятинский, с его подростковым гонором, взял верх над Капитаном Чейном. Прав был дед: это работа не для обычных курсантов. Надо взять себя под контроль, причём — жёстко.
Полли между тем окружили подруги — как белые, так и чёрные маги. Несмотря на дух соперничества, друг друга маги разных цветов совсем не чурались. Однако придерживались принципа «дружба дружбой, а служба службой».
Дарили, в основном, книги. Не так уж много было разрешённых вещей в Академии, и никому из друзей не хотелось подставлять именинницу. Полли добросовестно ахала и говорила пару добрых слов по поводу каждого подарка. Я ею в этот момент восхищался. У меня бы кроме «спасибо» других слов не нашлось. Надеюсь, тут не обязательно устраивать пирушку в честь своих именин. Я бы, во всяком случае, предпочёл это избежать. Может быть, попаду в карцер накануне — было бы крайне удачно. И, кстати, при моём активном образе жизни — вполне реализуемо.
Я держался позади Полли, так что она меня не видела. Зато я прекрасно видел Мишеля, пошедшего в лобовую атаку. Лицо у него при этом было таким, словно он действительно нёсся один, размахивая саблей, на сомкнутые ряды противника. На месте Полли я бы, наверное, испугался и выставил Щит.
И-и-и — вот он, торжественный момент. Полли взяла коробочку с брошью и ахнула, как полагалось по этикету. Потом — развернула сложенный листок почтовой бумаги (у Мишеля элементарно не осталось времени на то, чтобы купить открытку) и пробежала написанный текст глазами.
Прижав листок к груди, Полли что-то сказала, от чего Мишель весь зарделся. Потом листок переместился в карман форменного платья, а Мишелю дозволили поцеловать руку. Ну, вроде бы неплохо прошло…
Полли поставила коробочку с брошью на стол, к остальным подарками, и повернулась ко мне.
— Поздравляю, Полли, — сказал я, небрежно протянув конфеты. — Желаю тебе всегда быть такой же краси…
Полли не дала мне договорить. Она взвизгнула, подпрыгнула и захлопала в ладоши.
— Костя! Это же мои самые любимые конфеты! Как ты узнал?!
…
На Мишеля я старался не смотреть. И без того чувствовал исходящие от него волны чернейшей и мрачнейшей безысходности. Эти волны, казалось, могли аннигилировать всю Академию, а может быть, и императорский летний дворец в придачу.
В добавок ко всему, зазвучала музыка. Тот самый невидимый оркестр, что сопровождал госпожу Нарышкину в моём присутствии. Благо, уже не каждый раз, а лишь в моменты сильных душевных переживаний. Вот как сейчас.
— Я знала, что вы любите музыку, Аполлинария Андреевна, — раздался вдруг совсем близко голос Кристины. — Думаю, мой подарок тоже придётся вам по сердцу.
С этими словами она поставила на стол коробку, перевязанную алой лентой. Полли с удивлением посмотрела на Кристину (музыка стихла), потом — на коробку.
— Благодарю вас, эм… Госпожа Алмазова. Прошу прощения, не знаю вашего отчества.
— О, вы можете называть меня просто по имени, — любезно улыбнулась Кристина. — К чему церемонии? Мы ведь все здесь в одинаковом положении и все должны быть друзьями.
Полли озадаченно переминалась с ноги на ногу. Кристина кивнула на коробку:
— Не хотите открыть?
— О, разумеется…
Сбитая с толку Полли развязала ленту, подняла крышку и ахнула. Я только хмыкнул. Внутри коробки находился портативный проигрыватель, на котором уже стояла пластинка.
— Но ведь… Это же… Нельзя? — полувопросительно сказала Полли.
— Помилосердствуйте, госпожа Нарышкина, — снова улыбнулась Кристина. — Неужели хоть кто-то, услышав музыку из вашей комнаты, заподозрит вас в нарушении? Особенности вашей родовой магии слишком хорошо известны.
Полли покраснела, а я отметил для себя тот факт, что Полли, оказывается, «музицирует», даже когда меня нет рядом. Интересный момент. И ещё более интересно, чем она при этом занимается?.. То есть… Нет, я ничего такого не имею в виду. Мне правда интересно, от чего зависит срабатывание магии. А ещё очень интересно, для чего на самом деле в столовой появилась Кристина. Неужели и правда захотела поздравить Полли — которую вполне явственно терпеть не может? Что-то я сомневаюсь…
Полли же интересовал совершенно другой вопрос.
— А что за запись на пластинке? — спросила она, разглядывая виниловый диск.
— Это джаз, — улыбнулась Кристина. — Очень модное музыкальное направление. Вы, вероятно, слышали…
— Конечно! — взвизгнул кто-то из девчонок. — Давайте, давайте же скорее поставим пластинку!
А меня тронули меня за локоть. Я обернулся и увидел Андрея. Он с торжественным видом продемонстрировал мне тарелку с нетронутым тортом.
— Правда! — воскликнула Полли. — Давайте послушаем музыку, господа! И начнем, наконец, танцевать!
