Глава 1
Этот день я запомню навсегда. И не только из-за того, что тогда произошло. Просто у меня профессиональная память на даты. И десятое апреля того года вряд ли когда-нибудь из нее изгладится.
Рано утром, если быть точной, без двадцати восемь, я открыла двери приемной, то есть прибыла на свое рабочее место.
В голове крутились обычные для этого времени мысли и планы.
Значит так, проверить по ежедневнику список встреч, заказать кофе в доставке (осталась последняя пачка), обзвонить тех, с кем встречи еще окончательно не согласованы, уточнить, как дела с пошивкой смокинга, и назначить примерку, и да, конечно же, заменить цветы в вазе.
Валера, точнее, Валерий Михайлович, терпеть не может, когда цветы хоть немного несвежие, поэтому меняю я их через два дня. Хризантемы, непременно белые, пышный букет! Я покупаю их по пути на работу.
Только всем этим планам не суждено было сбыться. Я открыла дверь и застыла на пороге: прямо напротив меня, за моим столом восседала дама лет сорока. Ее вряд ли можно было назвать привлекательной: острые черты лица, тонкие губы, колючий взгляд из-под круглых очков.
В ее профессии, сомневаться не приходилось. Спина прямая как палка, строгий безупречно выглаженный костюм, минимум макияжа, но главное — особое выражение лица, свойственное только хорошо вышколенным секретарям, настоящим профессионалам. «Сейчас таких уже не делают». На самом деле делают и еще как! Но я не буду отвлекаться, а расскажу обо всем по порядку.
— Здравствуйте, — я не сразу смогла выдавить из себя это простое, в общем-то, слово, — а что вы тут…
— Екатерина? — женщина сразу взяла быка за рога. — Присядьте, пожалуйста, нам нужно поговорить.
Она указала мне на диванчик для посетителей. Тот самый диванчик, на который обычно я любезно приглашала усесться тех, кого не могут принять сию же секунду.
В ее жесте было столько уверенности, что я без вопросов опустилась на диван. Так стоп, тут какая-то ерунда. Того, что сейчас происходит, не должно происходить. Не может быть!
Я тут же поднялась с дивана:
— Простите, а вы кто? И где Валера… Валерий Михайлович? И почему вы?..
Она сделала жест рукой: мол, сидите.
— Валерий Михайлович, должно быть, сейчас в пути. Он приходит на работу ровно в восемь. Вам ли этого не знать?
Я потянулась с к сумочке, где лежал телефон:
— Я его сейчас наберу.
— Не стоит. Он попросил меня уладить вопрос с вами.
— А вы кто?
— Я его новый секретарь.
Это не укладывалось ни в какие рамки:
— Это какой-то розыгрыш? Ну так могу вам сказать, уже не первое апреля, а десятое, вы что-то перепутали.
Дама улыбнулась:
— Я никогда ничего не путаю, особенно даты.
Она вышла из-за стола, взяла стаканчик, набрала из кулера воды и подала мне.
— У Валерия Михайловича кое-какие изменения. Они снова решили сойтись с супругой. В конце концов, как вам известно, их брак был построен в том числе и на твердой основе бизнес-проектов, — она сняла очки и посмотрела на меня почти доброжелательно, — вы должны понять, что в сложившейся ситуации держать в приемной свою любовницу было бы неуместно.
Она говорила совсем бесстрастно. Ни тени осуждения в голосе, хотя я прекрасно знала, как относятся настоящие секретари (а она, несомненно, была настоящим секретарем) к тем, кто позорит честь профессии.
«Любовницу».
Противное слово. Оно звучало жутко. В нем не было места ни для чего. Ни для наших совместных поездок по делам по всему миру. Ни для того, как я не отходила от его постели, когда он заболел. Ни для восхищения, с которым он смотрел на меня в Лувре, мурлыча на ухо, что самая большая ценность в этом здании все-таки я.
То, что говорила эта женщина, звучало как приговор.
Я поднялась с дивана и разом осипшим голосом сказала:
— Я, пожалуй, пойду…
Держать спину прямо, бесстрастно и вежливо улыбаться я не перестала даже в этот момент. В конце концов, не только она здесь профессионал!
— Погодите, — остановила меня моя преемница. — Нам нужно решить еще кое-что.
Она протянула мне пухлый конверт. Судя по очертаниям, там были купюры.
— Валерий Михайлович просил передать это вам вместе с рекомендациями: уехать и найти себе работу в другом городе. От себя могу сказать, если к нам обратятся за рекомендацией из какой-нибудь местной компании, рекомендация будет плохая. Если же из соседнего города, она будет хорошей.
— Я поняла, — пухлый пакет обжигал пальцы.
Я аккуратно положила его на краешек совсем еще недавно моего стола и вышла вон.
* * *
Я не собиралась уезжать из города. Я прикипела к нему душой, привыкла, обзавелась друзьями и любимыми местами. В конце концов, он огромный, и в нем два человека могут разойтись так, чтобы вообще не встречаться!
Но нет. Похоже, моя преемница не обманула.
Со дня моего позорного увольнения прошло уже две недели. Я разослала свое резюме куда только могла. В солидные фирмы, в фирмы попроще, а потом даже в те, в сторону которых раньше и смотреть бы не стала. Но дальше собеседований дело не шло.
Потенциальные работодатели все как один сначала приходили в восторг, обещали обязательно позвонить. А потом не звонили.
Срок аренды квартиры подходил к концу, нужно было либо вносить плату, либо съезжать. И я склонялась к последнему.
Снова оказаться в чужом городе, снова начинать все с нуля — ужасно, но, кажется, оставаться в этом бесполезно и безнадежно.
Я аккуратно складывала вещи в чемодан. Что-что, а это я умела делать быстро и на высоком уровне качества. Впихнуть в чемодан в три раза больше, чем вы думаете туда войдет, — не вопрос! За дело берутся профессионалы!
Рядом сидела Рина и с грустью смотрела на мои манипуляции.
— Нельзя сдаваться! Если ты уедешь — значит, он победил.
Я пожала плечами:
— Он и так победил, он не мог не победить. У нас разные весовые категории…
Победил… Да он даже не думал сражаться, просто смахнул меня, как пылинку с идеально чистого смокинга, и тут же забыл.
— И все равно это неправильно.
— Правильно — не правильно… Это так, как есть.
Я понимала, почему Рина не хочет меня отпускать. Мы были вместе уже годы. Встретились на первом курсе иняза две провинциальные девочки, да так и не расставались до последнего курса.
У нее и у меня в одинаковых рамочках стоят фото: мы, еще такие юные и счастливые, сжимаем в руках красные дипломы.
А после университета мы вместе пошли на невероятно крутые курсы для секретарей. Туда конкурс был — огромный! Притом, что цены за обучение запредельные. Зато преподаватель и бессменный руководитель Алевтина твердо гарантировала каждой выпускнице действительно хорошую работу.
Начинали обучение тридцать шесть девушек. Через год выпустились семнадцать, остальные ушли: кто-то — со злостью хлопнув дверью, кто-то в слезах.
Но мы с Ришкой были среди этих семнадцати.
И Алевтина сдержала обещание, нас ждала очень хорошая работа и очень достойная зарплата. За это год я вместе со своим боссом объездила полмира, шкаф ломился от фирменных шмоток, на столике в несколько рядов стояли духи из дьюти-фри.
А уж когда выяснилось, что мой босс (нестарый еще мужчина, симпатичный, галантный и, что большая редкость, неженатый, вернее, только-только разведенный) в меня без памяти влюблен, — жизнь и вовсе засияла радужными красками.
Цену этим краскам и этой «любви» я, увы, узнала несколько позже.
— Ну что присядем на дорожку, — сказала я, застегнув увесистый чемодан, четвертый и последний из имеющихся.
У Ришки глаза подозрительно заблестели.
— Может, все-таки передумаешь…
Я подошла и обняла ее:
— Нет, дорогая. Я здесь просто теряю время. Ничего хорошего меня в этом городе не ждет.
И именно в эту секунду раздался звонок, который изменил все.
