Продавец проклятых книг

Марчелло Симони, 2011

Начало XIII века, Европа. Время Крестовых походов, борьбы с ересью, тайных обществ, алхимиков и чернокнижников. Двух старинных друзей-компаньонов, собирающих в странах Востока оккультные реликвии и ценные книги и продающих их верующим и сильным мира сего, после одной из сделок стали преследовать эмиссары секретного трибунала Святой Фемы. Чтобы скрыться от погони, они вынуждены разделиться и надолго теряют друг друга из виду. Но у одного из них, Вивьена де Нарбона, остается священная книга с заклятием власти, за которой охотятся люди в красных масках, а его напарник, Игнасио из Толедо, находит оставленную для него криптограмму с тайными подсказками о книге и, разгадав ее, снова пускается в странствия…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Продавец проклятых книг предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть вторая

Оккультная философия

Вот истина, правдивая, несомненная и самая истинная: то, что вверху, равно тому, что внизу; и то, что внизу, таково же, как то, что вверху, для совершения чудес Единой Сути.

Гермес Трисмегист. Изумрудная Скрижаль

Глава 14

Базилика (собор) Святого Марка величаво возвышалась над площадью между замком дожей и ларьками рынка. Внушительное здание в форме креста венчали пять куполов. Уберто любовался колоннами и капителями. Изящно расставленные, они уравновешивали одна другую, создавая впечатление, будто собор парит над землей, при этом оставаясь на месте. «Жаль, — подумал он, — что западную стену сейчас чинят и она вся закрыта лесами».

Опустив взгляд ниже, мальчик заметил в нижнем этаже базилики над мраморным фундаментом окна склепа. Очевидно, склеп большой, не то что в их маленьком монастыре, затерявшемся среди лагун. Игнасио положил ему руку на плечо и подвел его к собору, раздвигая орущую толпу. Над воротами базилики сверкали под солнцем позднего утра четыре бронзовых коня.

— Потрясающие кони, верно? — сказал торговец, указывая на них. — Это часть добычи, привезенной из Четвертого крестового похода.

Уберто был почти раздавлен чувством того, как он мал по сравнению с таким великолепием. Он, послушник, не знающий мира, стоит перед величественным зданием в самом сердце морского города, который бросил вызов блистательному Константинополю и победил.

Перед тем как войти в базилику, торговец вполголоса сказал Гийому:

— Жди здесь и будь настороже, а я с мальчиком пойду внутрь.

Французу не надо было повторять приказ дважды. Он кивнул, отошел в сторону и сел на одной из ступенек широкой лестницы перед фасадом, смешавшись с толпой прохожих и попрошаек.

Пройдя через освещенный солнцем притвор, Игнасио и Уберто вступили в полумрак базилики и по мозаичному полу прошли в центр главного нефа. Отсюда было хорошо видно, что четыре части здания образуют крест. Каждая часть, в свою очередь, разделялась на три нефа параллельными рядами колонн.

Уберто поднял голову, чтобы рассмотреть золоченые мозаичные картины на потолке. Под потолком горели свечи в канделябрах, при их свете скользили между колоннами безмолвные тени.

Внезапно Игнасио остановился и резко выпрямился, потом слегка дернул Уберто за одежду и кашлянул, прочищая голос.

К ним направлялся мужчина с пепельными волосами, в желтой вышитой рубахе, черных штанах, кожаных башмаках и в красном бархатном плаще на плечах. Это был граф Энрико Скало, давний знакомый Игнасио, богатый патриций, друг дожа и член Совета сорока.

Игнасио приветствовал его почтительно:

— Господин, я очень рад снова видеть вас.

И, зная, что граф обожает себя и свою красоту, торговец добавил:

— Вы, как обычно, сияете красотой и здоровьем. Когда-нибудь вы расскажете мне, как вам удается поддерживать себя в такой хорошей форме.

— Секрет прост — хорошая еда и красивые женщины, — самодовольно ответил аристократ, но потом мгновенно стал серьезным. — Я рад, что вы откликнулись на мой зов. У меня есть для вас важное поручение.

— Я весь обратился в слух. Да, прошу у вас прощения за забывчивость. — Торговец указал на своего спутника. — Позвольте представить вам моего нового помощника Уберто.

Услышав эти слова, подросток согнулся в сложном поклоне, как его научили в монастыре Святой Марии у Моря.

Граф Скало ответил на поклон кивком и сказал:

— Можешь выпрямиться, мальчик.

Уберто повиновался и робко попытался улыбнуться. В своем плаще из грубого некрашеного холста он чувствовал себя очень жалким перед этим изящным патрицием.

Аристократ снова повернулся к торговцу:

— Кстати, Игнасио, только вчера вечером я в обществе епископа расхваливал достоинства одной ценной вещи, которую получил от вас. Помните ту Библию с иллюстрациями, которую вы прислали мне в прошлом году? Вот она, смотрите, я принес ее с собой.

Граф открыл старинную книгу, которую сжимал в руках, и Уберто залюбовался миниатюрами, украшавшими ее страницы. Эти священные изображения, несомненно, работы какого-то александрийского мастера.

— Я хорошо ее помню, потому что сильно утомился, добывая ее, — подтвердил Игнасио.

Но он помнил прежде всего о том, как мало граф заплатил ему за эту Библию.

Аристократ кивнул.

— Дож очень хвалил эту книгу и пожелал, чтобы одна миниатюра из нее была повторена в мозаике собора Святого Марка. Пойдемте, я покажу ее вам.

И граф отвел их в западное крыло базилики. Пройдя по галерее с мраморными колоннами, они через ворота вошли в притвор. Уберто уже заметил, глядя снаружи: здесь шел ремонт.

— Сегодня воскресенье, поэтому ремесленники не работают, — объяснил их знатный провожатый, пробираясь между строительными лесами и камнями, на которые были нанесены наброски росписи.

Они остановились перед маленьким куполом. Его украшение еще не было закончено, но уже можно было увидеть мозаику — три крылатых ангела перед мужской фигурой.

Игнасио сразу же заметил ее сходство с одной из миниатюр александрийской рукописи.

Уберто внимательно рассмотрел фигуры ангелов и заметил справа от них еще не законченное дерево.

— Это, кажется, из Ветхого Завета, явление трех ангелов перед Авраамом, — предположил он, хотя никто его не спрашивал.

— Посмотри как следует на четвертого мужчину слева, мальчик. Это не Авраам, а Бог Отец, — поправил его аристократ, поправляя рукой волосы. — Эта мозаика изображает третий день творения. Крылатые существа, которые ты называешь ангелами, означают дни, прошедшие с начала сотворения Богом мира. Это символы времени.

Уберто покраснел. «Как я осрамился! — подумал он. — Вот что бывает с теми, кто говорит непрошеный».

— Однако, — заговорил Игнасио, — эти крылатые существа, — тут он поднял указательный палец вверх, — загадочней, чем кажутся.

Взгляд аристократа стал острым.

— Объясните, что вы имеете в виду, — попросил он.

— Для меня это не просто символы, а действительно существующие ангелы. Они — «смотрители времени», и эта их функция напоминает роль Айона — языческого бога вечности. Этим ангелам так же, как ему, приписывают способность управлять сменой дней и времен года.

— Как же они это делают? — спросил Уберто.

— Вращая небесные колеса, — ответил торговец и многозначительно посмотрел на мальчика. — Когда они это делают, солнце и луна меняются местами, от чего происходит чередование дня и ночи, холода и жары.

Граф Скало задумчиво провел рукой по подбородку. Потом внезапно взял Игнасио за руку, как приятель приятеля в кабачке, и снова отвел его в глубь базилики. Затем он повернулся к Уберто и крикнул:

— Мальчик, ты не будешь против, если мы оставим тебя одного всего лишь на минуту? Мне надо обсудить кое-что наедине с твоим наставником.

— Я быстро вернусь, Уберто, — успокоил мальчика торговец. — А ты пока походи по базилике.

Мальчик молча кивнул в ответ.

Оба мужчины перешли в апсиду и спустились в склеп.

Никто из них не заметил очень высоко на верхних галереях человека в черной одежде и надвинутой на лоб широкополой шляпе. Он несколько раз перегибался через мраморный парапет то в одном, то в другом месте и наблюдал за тремя собеседниками. Заметил его только Гийом, украдкой заглядывавший сюда из притвора.

Француз решил пойти следом за этим человеком и поднялся на верхний этаж базилики. Но, оказавшись на галереях, он потерял из вида загадочного соглядатая. Куда тот мог деться?

На этот вопрос смог бы ответить Уберто, если бы повернулся в сторону хоров. Он увидел бы со своего места, как человек в черном ползет в полумраке ко входу в склеп, противоположный тому, через который вошли Игнасио и Скало.

Но мальчик глядел совсем в другую сторону.

Глава 15

Склеп делился на три нефа — центральный, очень большой, и два боковых, меньшего размера. Массивные стрельчатые своды поддерживали потолки и опирались нижними концами о мраморные колонны или каменную кладку стен. Лучи свечей с трудом пробивались сквозь щели между влажными каменными блоками и создавали в темноте ниш извилистые мелькающие тени.

Тому, кто оказался здесь, могло показаться, что он попал внутрь огромного трепещущего организма. Своды дрожали, словно части гигантского тела в бесконечном припадке удушья.

Чем глубже дышал Игнасио, тем сильней ему не хватало воздуха. «Это из-за беспокойства», — решил он. Его все время мучила мысль, что Райнерио из Фиденцы и призрачный Сципион Лазарус имели отношение к убийству аббата Майнульфо. Его лоб стал мокрым от пота. Раньше он входил сюда в совсем другом настроении. Тогда он любовался и восхищался сокровищами, которые хранятся в этом каменном чреве. И для развлечения следил за тем, как тонкие лучи солнца проникают снаружи и чертят узоры на стенах, словно пальцы любознательных детей. Но сейчас все выглядело иначе.

Вместе с графом Скало он прошел через западный неф, и оба остановились в центре склепа. Здесь темноту разгонял свет, падавший из маленьких окон апсиды.

— Обычно склеп закрыт, — сказал граф. Его голос эхом отдавался под сводами. — Я заранее договорился, чтобы его открыли и впустили нас сюда для тайного разговора.

— Наконец-то вы скажете мне, ради чего вызвали меня из такой дали, — сказал торговец.

— Скажу, но сначала ответьте мне на вопрос: что вы знаете об ангелах?

В первый раз за все это время по лицу Игнасио стало видно, что он теряет терпение.

— При чем тут ангелы?

Граф взглянул на него серьезно и ответил:

— Они имеют к нашему делу большее отношение, чем вы думаете.

Торговец не знал, к чему клонится этот разговор, и потому ответил в общих чертах, согласно каноническим взглядам Исидора Севильского и святого Августина:

— Греческое слово «ангелы» и соответствующее ему еврейское слово «мелахим» имеют значение «гонцы» и обозначают духов — посредников между Богом и людьми. Сабеи из Харрана[2] называют их словом, очень похожим на еврейское «малаика». Согласно Священному Писанию, ангелы делятся на девять разрядов, «чинов». Платон также утверждает, что на небе есть «духи», следовательно, признает существ, очень схожих с ангелами.

— И это все? — насмешливо спросил граф.

Торговец нахмурился.

— Я сам нахожу некоторое сходство между архангелами и «Амерта Спента», то есть «Бессмертными Святыми», которым поклонялись персидские маги… Но что именно вы желаете знать, мой господин?

— Хорошо, я объясню. — Граф наклонился к Игнасио, показывая, что доверяет ему важную для себя тайну. — Несколько месяцев назад я получил письмо от одного монаха-француза. Он пишет, что знает безошибочный способ вызывать ангелов. И спрашивает, интересно ли мне будет узнать его секрет, конечно, за разумное вознаграждение.

Игнасио никогда не думал, что такой человек, как Скало, может интересоваться чем-то подобным.

— Надеюсь, речь не идет о магических головах, слепленных из воска и соломы?

— Значит, существуют магические головы?

— Да. Говорят, некоторым исследователям оккультного мира удается призвать внутрь таких голов-фетишей духовные сущности ангелов и беседовать с ними. Вы это имеете в виду?

Граф, кажется, заинтересовался словами собеседника, но ответил отрицательно:

— Восковые головы тут ни при чем. В письме монаха-француза идет речь о книге, которая переписана из нескольких персидских источников, он намекает, что в ней описано, как вызывать ангелов. А небесные существа после того, как их вызовут, раскрывают тайны небесных сил тому, кто их вызвал. Мне выпал случай узнать, что похожие обряды существовали и в Египте.

— Об этом говорят везде. Ученые называют эту науку теургия.

— Понимаю вас.

Игнасио недоверчиво посмотрел на графа, однако этот разговор отвлек его от тревожных мыслей.

— Как называется эта загадочная книга? — спросил он графа.

— «Утер Венторум».

— «Утер Венторум»… «Мешок с Ветрами». Я никогда не слышал о ней. Посмотрим, удастся ли мне понять… — Торговец скрестил руки на груди, опустил голову и принялся размышлять вслух: — Ангелы летают верхом на ветрах и, как говорят, созданы из эфира — вещества, похожего на воздух, но легче, чем он. А что касается слова «мешок», мне приходит на ум только кожаный мешок, в котором Эол заточил все ветры, чтобы помочь Улиссу. Можно предположить, что «мешок» — это метод, который может, как талисман, подчинять ангелов и заставляет их показаться.

— Я согласен с вами.

— Однако Улисс, открыв мешок, не получил пользы, — заметил Игнасио. — И как вы можете быть уверены, что это не обман? Как вы так легко поверили монаху?

Граф нахмурил брови и сказал:

— Должен ли я ему верить, предстоит выяснить вам.

— Что вы хотите сказать?

— Владелец книги потребовал, чтобы посредником при заключении сделки были вы. Он хочет встретиться только с вами и ни с кем другим. Только вам он уступит «Мешок с Ветрами». Он утверждает, что знает вас давно и очень хорошо. Теперь вы понимаете, почему мне понадобились ваши услуги? Раз вы знакомы с этим монахом, то, конечно, сможете сказать, заслуживает ли он доверия.

— Могу ли я узнать его имя? — спросил Игнасио.

— Вивьен де Нарбон. Он утверждает, что так его зовут.

Для Игнасио это имя было как пощечина. В его ум потоком хлынули воспоминания.

— Вивьен… Я не имею известий о нем уже очень давно. Он исчез много лет назад.

Сказав это, Игнасио прислонился к колонне. Его взгляд затерялся в пустоте, а в памяти возникло лицо с аристократичными чертами, постепенно сужавшееся ото лба к острому подбородку. Довольно странный человек, монах с врожденной тягой к мистическим тайнам. Из-за этой страсти его несколько раз едва не объявили еретиком. Обнаружить где-то такую книгу, как «Утер Венторум», — действительно похоже на Вивьена де Нарбона.

Этот человек был для Игнасио не только другом, но и компаньоном в делах. Вместе они привезли с Востока много реликвий и ценных книг, во многих случаях по поручению богатых и знатных заказчиков из Франции и Германии. Все шло хорошо, пока они не выполнили заказ Адольфа, архиепископа Кельнского. В тот раз без всякой явной причины друзья-компаньоны оказались в большой беде, обнаружили, что их преследует тайное общество Святая Фема, которого боялась вся Европа. Главу преследователей называли Доминус, но он был больше известен под прозвищем Красная Маска.

Два друга едва смогли избежать опасности и направились в Италию. Перед тем как переходить через Альпы, они расстались, чтобы запутать свои следы. После этого переписывались много лет, а потом Игнасио внезапно перестал получать письма от друга.

Игнасио вспомнил, что Вивьен знал про его деловые отношения с графом Скало, которые продолжались уже двадцать лет. Должно быть, Вивьен хотел связаться с ним и обратился к венецианскому аристократу потому, что не знал никакого другого способа его разыскать.

Игнасио быстро овладел собой. Когда к нему вернулось его обычное хладнокровие, он ответил:

— Да, Вивьен де Нарбон не только мой близкий друг, но и человек, достойный доверия. Однако как нам узнать, что письмо написал действительно он, а не какой-нибудь обманщик?

В ответ граф протянул ему какой-то маленький предмет и сказал, что Вивьен прикрепил его к письму как доказательство достоверности. Вещица была хрупкой и белой, блестела, как перламутр, покрытая бороздками.

— Это обломок одной из тех ракушек, которые паломники уносят с собой из Сантьяго-де-Компостелы как доказательство того, что побывали у гробницы апостола Иакова, — сказал граф. — Не знаю, что она может означать для вас.

Игнасио взял у него ракушку, просунул пальцы за ворот своей рубашки и вынул оттуда цепочку, висевшую у него на шее. К цепочке был прикреплен кусок такой же ракушки.

Игнасио сложил два обломка вместе. Они точно подошли один к другому.

— Это память о нашей дружбе, — объяснил торговец, глядя на ракушку так, словно это была разломленная пополам просфора. — Я познакомился с Вивьеном в Сантьяго много лет назад.

Граф кивнул.

— Синьор, вы убедили меня, — сказал Игнасио. — Где Вивьен назначил встречу?

Глава 16

Гийом вошел в склеп. Он был уверен, что человек в черном спустился туда, чтобы шпионить за Игнасио. Но кто он такой? По его осанке и габаритам можно предположить, что он военный. Но одежда без всяких отличительных признаков, поэтому точно определить нельзя.

Дрожащие огоньки свечей отбрасывали на стены длинные тени, которые шевелились как живые, словно танцевали. Француз тихо крался вдоль стен. Глаза у него слезились от запаха ладана и свечного сала. Он прошел почти через весь восточный неф, когда вдруг увидел незнакомца. Тот неподвижно стоял за колонной. Как Гийом и предполагал, этот человек подслушивал разговор торговца с графом Скало.

Гийом пригнулся к земле, словно кот, и стал изучать взглядом своего врага. Противник был действительно необычный: кроме просторного капюшона, он закутал лицо еще и черным покрывалом, которое скрывало рот и нос. Серые, как лед, глаза были прищурены, кожа вокруг них была светлой.

Француз стал подходить к нему ближе — и вдруг случайно шаркнул подошвами башмаков по полу. Всего на долю секунды он опустил взгляд, чтобы понять, отчего возник шум. Но когда снова поднял глаза, было уже поздно: человек в черном уже шел к нему. Гийом уклонился в сторону, схватил его за левую руку и попытался обездвижить. Но тот был силен, вырвал руку из его пальцев и выхватил из ножен кинжал, нацелив лезвие в бок Гийома, но француз остановил его, схватив за запястье, и попытался толкнуть на стену. Но для толчка Гийому надо было сделать шаг назад. При этом француз сам наткнулся на канделябр из желтой меди, стоявший за его спиной, и тот упал, разорвав тишину грохотом металла.

Раскатистое эхо неожиданно прогремело под сводами склепа.

Игнасио прервал разговор и спросил:

— Что случилось?

— Кто-то следит за нами! — воскликнул граф Скало.

Оба побежали в восточное ответвление храма, откуда раздался звук.

Когда они обнаружили Гийома, тот лежал на полу и отбивался от врага, который навалился на него и пытался вонзить ему кинжал в горло.

Игнасио уже готов был вступить в бой, но француз сумел ударить противника коленом в правый бок. Нападавший тихо вскрикнул, стараясь подавить стон, и качнулся назад, сохранив равновесие. Он быстро выпрямился, вытянул вперед руку с кинжалом и пронзил Игнасио и графа грозным взглядом.

Торговец ощутил бешеную ярость этого человека, но также понял, что тот не знает, как действовать дальше. Поскольку рассмотреть противника было трудно, Игнасио стал внимательно вглядываться в него. Высокий и крепкий телом человек, явно привыкший носить доспехи. По осанке и манере двигаться, очевидно, не обычный наемный убийца. Больше похож на всадника из конницы крестоносцев. У этих воинов особая манера ходить, широко расставляя ноги и выставив грудь вперед. Кроме того, человек в черном, видимо, привык воевать тяжелым оружием — мечом или боевым топором, было видно, что более легким кинжалом он владеет не совсем уверенно.

На секунду время словно остановилось. Потом человек внезапно повернулся и побежал к выходу.

Граф Скало стоял неподвижно, словно окаменел. Игнасио бросился на помощь Гийому, который продолжал лежать на полу.

— Все в порядке? — с тревогой спросил торговец у француза.

— Он убегает! — крикнул в ответ Гийом и мгновенно вскочил на ноги.

Нападавшего уже не было в склепе.

— О, черт! Уберто! — воскликнул Игнасио. Он внезапно вспомнил, что оставил мальчика на верхнем этаже.

И оба бросились в погоню — Гийом впереди, торговец сзади.

Глава 17

Уберто бродил по центральному нефу и, восторгаясь красотой собора, разглядывал мозаики, колонны и фрески. Он еще никогда не видел ничего подобного.

Вдруг мальчик услышал какие-то неразборчивые крики, огляделся вокруг, чтобы понять, откуда доносятся голоса, и в этот момент заметил, что к нему бежит человек в черной одежде. За ним мчались по пятам Гийом и Игнасио, оба кричали что-то, но мальчик не успел расслышать слова. Человек в черном оказался рядом с ним, сбил с ног ударом локтя и побежал дальше, к выходу.

Удар пришелся в самую середину груди. Уберто упал на спину и ударился головой об пол.

Когда он увидел над собой Игнасио и Гийома, незнакомец уже выбежал из дверей базилики.

— Все в порядке, это был только обморок, — сказал торговец, взглянув на бледное лицо мальчика, повернулся к французу и крикнул: — Беги, хватай этого негодяя!

Гийом промчался через притвор и выбежал наружу. Перед его глазами возникли рыночные лавки, расставленные по всей площади, словно куски огромной мозаики. Он нырнул в толпу и стал пробираться среди тканей, благовоний и лотков, задыхаясь от полуденной жары.

Люди в плотной толпе двигались все сразу и беспорядочно, и Гийому пришлось снизить скорость. Он с трудом пробирался вперед, стараясь держаться как можно ближе к беглецу. Но это было нелегко. По пути он сбил с ног какую-то женщину и уронил на землю несколько бутылок с уксусом, но продолжал свой путь под вопли, крики и пение.

Среди людского моря в уме Гийома вдруг вспыхнуло воспоминание: толпа воинов-христиан стоит над ним, побежденным, на корабле крестоносцев. Но оно мелькнуло, как мираж, и исчезло.

Гийом попытался протиснуться сквозь толпу, но было уже поздно, он потерял из вида человека в черном.

— О, черт! — выругался Гийом сквозь зубы.

Глава 18

Человек в черном выскользнул из толпы и свернул в маленький переулок, казавшийся узкой щелью между домами на площади. Он то и дело оглядывался, проверяя, нет ли погони.

Оказавшись на достаточном расстоянии от рынка, он сорвал с головы покрывало и открыл свое лицо северного типа, с мощными челюстями, тонким носом и сурово сжатыми губами. Кожа обтягивала его туго, как кора — дерево.

Какое-то время он кружил по узким улицам, снова и снова возвращаясь туда, где уже был, чтобы проверить, не идет ли кто за ним. Окончательно убедившись, что сбил противников со следа, подошел к краю канала, наклонился над водой и сделал рукой знак проплывавшей мимо гондоле пристать к берегу.

Венецианская лодка подплыла к нему, оставляя за собой в воде едва заметный зеленоватый след. Человек вошел в нее, проворчал что-то и сел на скамью у носа. Лодочник жестом дал понять, что согласен его отвезти, и нараспев повторил названный адрес, желая убедиться, что правильно понял слова пассажира:

— К мосту Риальто.

Пассажир кивнул, отвел от него взгляд и стал рассматривать людей, ходивших туда и сюда по набережной. Потом осторожно ощупал свой правый бок. Ушибленное место болело. «Этот француз — крепкий орешек, — подумал он. — Чуть не сломал мне руку».

Гондола, покачиваясь на водяной ряби, проплыла по блестевшим под солнцем каналам через квартал Сан-Марко по Большому каналу до Риальто.

— Причаль рядом с Кампо Сан-Бартоломео, — пробурчал пассажир.

Лодка ударилась боком о берег и остановилась. Пассажир заплатил за проезд и вылез из нее.

Он шел к Генрикусу Теотоникусу, племяннику начальника таможенной службы в Регенсбурге. В доме Генрикуса постоянно бывали богатые горожане, которые вкладывали деньги в торговлю с Константинополем и венецианские монеты. Кроме того, здесь собиралось и совсем другое общество.

Этот небольшой, но роскошный дом, почти дворец, заметно возвышался над соседними постройками. Идти к нему надо было через портик из камня, доставленного с полуострова Истрия.

Между колоннами портика стояли, сбившись в кучу, несколько хорошо одетых военных — наемники с внешностью головорезов.

Человек в черном остановился перед ними и, не здороваясь, сказал:

— Я должен поговорить с Генрикусом Теотоникусом.

Самый высокий из компании вышел вперед. Крепкий молодой парень без усов и бороды. На голове у него красовалась модная шапка. Одет он был в черный бархатный плащ и высокие сапоги до колен. На боку висел на видном месте большой немецкий кинжал-сакс. Он, очевидно, узнал пришедшего, потому что поклонился ему и почтительно ответил:

— Он ушел по делам, господин, и вернется только вечером.

— А где его секретарь Рудольф?

Молодой военный указал рукой на одно из выходивших в сторону портика окон особняка и ответил:

— Он в своей комнате.

Человек в черном кивнул. Входная дверь открылась. Стали видны прихожая и стоявший в ней Рудольф, худощавый старик с длинными черными волосами. Он мгновенно узнал посетителя и сказал ему:

— А, это вы, Славник. Входите, здесь никого нет.

Славник переступил порог и закрыл за собой дверь. Следуя за Рудольфом, он прошел через прихожую в комнату секретаря, где света было чуть больше. Здесь он сбросил с головы капюшон, уселся в кресло и снова поднес руку к боку.

Рудольф заметил это движение и спросил:

— Вы ранены?

— Пустяки, скоро пройдет.

Секретарь кивнул, сел на свою узкую кровать, по всей поверхности которой были разложены деловые бумаги, уперся худыми локтями в колени и спросил:

— Значит, вы их нашли?

— Да. Девка сказала правду. Они встретились как раз сегодня, в базилике Святого Марка. Я следил за ними. Вивьен де Нарбон жив.

— А книга?

— Похоже, книга у него. Граф Скало поручил Игнасио из Толедо привезти ее.

— Отлично! — Рудольф стукнул кулаком одной руки по ладони другой. — Через столько лет мы нашли их и книгу в придачу! Скажите мне, вам известно, куда отправился испанец? И где прячется этот пес Вивьен?

— Этого я не узнал, — проворчал Славник, недовольный тем, что должен признать свою ошибку не перед самим Генрикусом, а перед его подчиненным. — Помощник Игнасио, военный-француз, сумел напасть на меня внезапно, и мне пришлось бежать до конца беседы.

— Они узнали вас?

— Нет, но теперь они знают, что кто-то идет по их следу, и будут настороже.

Рудольф вскочил и стал нервно жестикулировать.

— И как вы теперь узнаете, где спрятана книга?

— Это не ваше дело, — ответил Славник и взглянул на секретаря так, что тот понял: возражать бесполезно. — Вызовите девку и скажите ей, чтобы она во второй раз встретилась с графом Скало. Тогда я смогу сам его допросить.

— Хорошо, — ответил секретарь. Он так оробел от слов собеседника, что попятился от него. — Но вы должны быть очень внимательны. Энрико Скало — авогадор, то есть член Высшего судилища Венеции. Мы не можем позволить себе ошибку… Вы хорошо знаете, как к этому относится наш хозяин Доминус.

— Говорю вам, это не ваше дело, — ответил воин, вскинул голову и нагло взглянул на секретаря. — Вы только договоритесь с девкой, об остальном позабочусь я.

Глава 19

Уберто по-прежнему лежал на полу без сознания, но его лицо было уже не таким бледным.

Наконец мальчик открыл глаза и стал растерянно оглядываться вокруг, пока не увидел над собой золотой потолок базилики. Он лежал под куполом Вознесения Христова. Голова кружилась так сильно, что казалось, будто купол качается и вот-вот упадет на него.

Игнасио наклонился над ним и осторожно приподнял ему голову.

— Выпей это, тебе станет лучше, — сказал торговец мальчику, подавая ему флягу.

Уберто жадными глотками выпил воду, которая в ней была, и попытался встать, но у него снова закружилась голова. Кроме того, плохо гнулись руки и ноги, замерзли, пока он лежал на холодном полу собора. Уберто ощупал свою больную голову и растерянно пробормотал:

— Что случилось?

— Один человек толкнул тебя, и ты упал.

— Какой человек?

— Именно это мы и хотим узнать, — ответил Игнасио, взял мальчика за плечо и сказал: — А теперь смелей, попробуй встать.

Уберто медленно нашел равновесие и, поддерживаемый Игнасио, встал.

— Ты уверен, что в порядке? — спросил торговец. — Он тебя сильно пнул.

— Я в полном порядке. По крайней мере, я так думаю.

Граф Скало, который до сих пор молчал, вышел вперед. Его лицо больше не было веселым, скорее встревоженным.

— Ты помнишь что-нибудь о мужчине, который тебя толкнул?

— Да, но мало, — ответил мальчик и наморщил лоб, стараясь припомнить как можно больше. — Он был в черной одежде, здоровенный как бык. Лицо я не видел.

— Будем надеяться, что Гийому повезет больше, — сказал Игнасио.

Как раз в этот момент француз вошел в базилику. Его взгляд был полон боли. Он подошел к ним, развел руками и сказал:

— Исчез. Мне жаль, что так вышло.

Лицо торговца помрачнело.

— Тогда наше дело плохо. Кто это мог быть? Вы, граф, подозреваете кого-нибудь?

— Человек с моим положением в обществе всегда имеет врагов, которых ему надо опасаться, — сказал граф, поскреб себе затылок и добавил: — Но я не представляю, кто может интересоваться тем, о чем мы сегодня говорили.

— Раз так, мы должны быть очень внимательными, — сказал Игнасио и подумал, что, возможно, самое разумное — отказаться от этого дела в самом начале. Правда, ему уже любопытно, что это за книга «Утер Венторум». К тому же он опять встретится с Вивьеном… Поглаживая бороду, он повернулся к Уберто и сказал ему: — В любом случае я больше не уверен, что хочу взять тебя с собой. Обстановка изменилась, и дело оказалось не таким безопасным, каким я его считал.

— Учитель, ты не можешь говорить мне это! — жалобно сказал мальчик. — За два дня я увидел больше, чем за всю свою жизнь! Я обещаю, что не буду для тебя помехой. Прошу, возьми меня с собой!

— Посмотрим, — ответил Игнасио и с сомнением поглядел на мальчика. Слово «учитель» продолжало звучать в его уме и вызывало беспокойство. Затем он повернулся к графу и сказал:

— Я принимаю ваше поручение. Но еще не знаю, где должен встретиться с Вивьеном де Нарбоном.

Похоже, после этих слов у графа исчезли все сомнения. Скало вынул из-под плаща кошель, в котором зазвенели монеты, подал его торговцу и сказал:

— Оплата, как обычно, в венецианских гроссах. Это сейчас, и вдвое больше, когда доставите книгу. — Граф проверил, не подслушивает ли их кто-то третий, и, лишь убедившись, что никаких шпионов нет, договорил: — Отец Вивьен ждет вас в бенедиктинском аббатстве Святого Михаила у Плотины, между Турином и Бургундией. Будьте очень осторожны.

Игнасио, укладывая деньги в свою суму, согласился с ним и добавил:

— Я знаю, где это аббатство, и отправлюсь туда завтра же.

Глава 20

Наступила ночь. После утомительного ужина в компании епископа и других высокопоставленных особ граф Скало решил посвятить несколько часов развлечениям. Около полуночи он закутался в серый плащ, сел в свою гондолу и приказал слуге, который ею управлял:

— В путь, Джиджин! Отвези меня, ты сам знаешь куда. Мне нужно немного поднять себе настроение.

Лодочник лукаво улыбнулся ему, как сообщник сообщнику, и начал грести.

Гондола, лавируя между клочьями тумана, которые кружились над самой водой, вышла из каналов Риальто, покинула дворянские кварталы и смело проникла в другую часть города, находившуюся недалеко от них. Вместо каменных дворцов и мостов здесь стояли постройки из дерева и глины — дома купцов, ремесленников и ростовщиков. Звон колоколов собора Святого Марка был здесь еще ясно слышен, но факелов вдоль каналов стало меньше, их свет терялся в ночном мраке, и чем дальше плыла гондола, тем чернее становилась тьма. Некоторые участки каналов вообще не освещались.

Лодка вплыла за белый занавес, оставляя за собой на воде дрожащий след, и причалила перед безымянным особняком, из которого доносились музыка и девичий смех.

Только теперь граф, кажется, стряхнул с себя дремоту. Он подождал, пока гондола остановится, и вышел из нее, по-прежнему кутаясь в плащ.

— Я на тебя надеюсь, Джиджин. Жди меня здесь.

И, не дождавшись ответа, вошел в публичный дом. Пройдя через узкую прихожую, он оказался в гостиной с красными стенами. Здесь пахло вином и духами проституток, которые старались соблазнить патрициев и иных знатных гостей. Мужчины сидели за столами, лежали на кушетках.

Граф почувствовал, что накопившееся за день напряжение перестает сжимать его желудок и соскальзывает вниз, в берцовые кости. Скоро он полностью освободился от своих страхов. Больше он не думал о том человеке, который проник в склеп собора Святого Марка. В конце концов, чего ему бояться? Он не какой-то простолюдин. Он авогадор, член Совета сорока. Ему подчиняются шесть вассалов — феодалы, получившие в аренду земли, которые раньше зависели от константинопольских властей. С ним считается даже сам дож!

Он подумал об Игнасио из Толедо. Через несколько часов торговец отправится в сторону Альп, и вскоре «Утер Венторум» будет принадлежать ему… Но хватит раздумывать, пора развлечься. Он огляделся вокруг, и в нем постепенно проснулись плотские желания.

Граф прошелся по комнате, с каждым шагом его походка становилась легче и небрежнее. Он узнавал лица многих гостей, попадавшихся ему навстречу. Увидел среди них племянника дожа и богатого венецианского мансионария. Оба были навеселе и собирались танцевать со стайкой полуголых девиц. Граф незаметно для других поздоровался с ними, те оба молча кивнули ему в ответ. В таком месте, как этот дом, никого не называли по имени.

Скало прошел мимо них в спокойный угол комнаты, где стояло кресло. К нему подошли две проститутки — одна смуглая и черноволосая, другая блондинка, обе очень молодые. Они спросили у графа, которую из них он предпочитает и не желает ли развлечься с ними обеими. Граф откинул голову назад, улыбнулся и ответил, что перед тем, как сделать выбор, должен проверить на ощупь качество товара. Сказав это, он заснул руки под юбки девицам и начал гладить то, что нащупали его пальцы.

— Неужели ни одна из вас не принесет мне выпить? Что же вы, не хотите позаботиться обо мне?

В этот момент рядом с ним возникла третья женщина и подала ему чашу вина. Ее манеры были благородными, почти аристократическими, но черные глаза и сочные губы ясно свидетельствовали об ее настоящем таланте. На ней было облегающее платье пурпурного цвета, длинное, до самых ступней. Глубокий вырез позволял видеть округлости грудей.

На плече сидела маленькая черная обезьянка, которую поднес ей в дар купец из Александрии Египетской. Экзотический подарок для мастерицы любви. Она лукаво улыбнулась и потребовала:

— Уйдите, девочки! Этот синьор уже занят, он со мной.

Аристократ узнал ее и жестом предложил сесть с ним рядом.

— Альтилия, ты не позволяешь ни одной женщине подойти ко мне. Еще немного, и я решу, что ты ревнуешь.

— Если ваша милость не находит мое присутствие приятным, вам лишь стоит сказать мне об этом, — ответила Альтилия графу, слегка коснувшись губами уха. — В ином случае я останусь здесь ради вашего удовольствия.

Две проститутки отступили и ушли искать других клиентов.

— Останься, Альтилия. Ты же знаешь, я предпочитаю тебя всем остальным, — ответил граф, весело смеясь, погладил ее по шее и добавил: — К тому же теперь я остался один.

Его ладонь была готова соскользнуть ниже, на грудь, но Альтилия удержала ее и шепнула:

— Не здесь, синьор. Пройдите за мной в более уединенное место, где я смогу удовлетворить вас, как подобает. — Она провела языком по своим сочным губам. — Сегодня мне хочется быть прихотливой.

Она помогла графу встать и отвела его на верхний этаж борделя. Пройдя мимо запертых дверей, из-за которых доносились шепоты, вскрики и стоны наслаждения, они вошли в полутемную комнату, обрызганную опьяняющими жидкостями.

Граф уселся на край кровати. Постельное белье, разумеется, не было смято, как случалось в маленьких окраинных публичных домах, и ароматным, как должно быть в доме свиданий для состоятельных клиентов. Сам он, например, черта с два лег бы туда, где только что совокуплялся какой-нибудь мужик!

Альтилия сняла с плеча обезьянку и затанцевала перед графом. Зверек взобрался на высокий трехногий табурет и тихо свернулся в клубок.

В конце танца проститутка взялась руками за низ платья и медленно подняла подол, открывая сначала икры, потом бедра и живот. Оставшись совершенно голой, она подошла к графу и села ему на колени. Его ладони начали скользить по ее грудям, потом по бокам. Альтилия, раба и госпожа одновременно, подала ему чашу с вином.

— Выпейте это, синьор. Выпейте, чтобы ваше наслаждение было еще сильней.

Граф взял у нее чашу, поднес к губам и выпил вино все до капли и бросил чашу на пол рядом с кроватью. Потом лег в постель, не обратив никакого внимания на горьковатый привкус, оставшийся во рту после напитка. Альтилия наклонилась над ним и принялась стягивать с него штаны. Ее взгляд был полон обещания, и граф полузакрыл глаза, предвкушая то, что будет дальше. Но в этот момент его возбуждение вдруг угасло, тело расслабилось, обмякло и потеряло чувствительность. В языке началось странное покалывание, ум стал терять ясность.

Растерянный и испуганный этими странными ощущениями, граф взглянул на проститутку, пытаясь прочесть объяснение на ее лице.

— Альтилия… Что со мной происходит? Чем ты меня напоила?

Но Альтилия ничего не ответила на его вопросы. Она сидела на нем верхом и молчала, только ее черные глаза смотрели на него звериным, коварным взглядом. Граф мог только глядеть на нее в ответ. Глаза сужались. Наконец всё растворилось в темноте, и граф потерял сознание.

В это время мертвое тело Джиджина плавало в воде рядом с графской гондолой далеко от борделя.

Глава 21

Уберто лежал, вытянувшись, на своей кровати в комнате одной из венецианских гостиниц. Этой ночью он ни на миг не смог сомкнуть глаз. Мальчик уверял, будто дело в том, что предыдущие дни, плывя на корабле, он много времени провел в полусне. «Обычное дело», — успокоил его Игнасио и объяснил, что Уберто всю жизнь проводил свои дни согласно распорядку монашеской жизни. Их делили на части богослужения — утренние, дневные и вечерние. Нужно только подождать, и он привыкнет к новым условиям.

На самом же деле мальчик еще не успокоился после утренних событий. Ему понадобится немало времени — несколько дней, чтобы прогнать свои кошмары, где грозный силуэт человека в черном бежит на него. Но он не осмелился заговорить об этом с Игнасио, уверенный, что торговец не станет терпеть его жалобы и без колебаний сейчас же отошлет обратно в монастырь.

Мальчик кашлянул. Грудь у него все еще болела после утреннего удара, и от этого было трудно дышать. Он промолчал и об этом, и о большом черном синяке, который появился у него на ребрах.

Уберто прижал руки к груди и попытался уснуть, уверяя себя, что завтра ему будет лучше.

Перед тем как закрыть глаза, он взглянул на своих товарищей. Гийом спал. Сон его был глубоким, но иногда француз ворочался на постели: должно быть, его тревожили неприятные сновидения. Игнасио лежал неподвижно, свернувшись клубком на боку. Может быть, он тоже не спал. От его тела исходило странное напряжение, словно его мысли сгустились и теперь висели над ним в виде заряженного невидимой силой облака.

Ожидая, пока придет сон, Уберто снова стал думать о том месте, где закончится их путешествие, — об аббатстве Святого Михаила у Плотины. Этот бенедиктинский монастырь стоит на вершине горы Пирикьяно на расстоянии одного дня ходьбы до Турина. Хотя он и похож на крепость, в нем останавливаются паломники, идущие во Францию. В монастыре живут более двухсот монахов разных национальностей. Среди них испанцы, бургундцы и итальянцы. И один из них — Вивьен де Нарбон.

Больше мальчик ничего не знал об этом монастыре. Его больше интересовало содержание книги.

— Это святая книга? — спросил он у Игнасио несколько часов назад.

— Нет.

— Тогда о чем в ней написано? — настаивал мальчик.

Глаза Игнасио грозно сузились, превратившись в две зеленые щели.

— О вещах, которые ты не смог бы понять, — сказал он.

Уберто был разочарован этим ответом, но похоже, торговец твердо решил ничего не говорить.

Венецианская ночь тянулась для Уберто медленно. Но еще медленнее она была для графа Энрико Скало.

Глава 22

Граф Скало проснулся внезапно. Он охотно поспал бы еще, если бы не мешало неприятное жжение в желудке, которое его очень злило. Должно быть, выпил прокисшего вина, перед тем как уснуть. Ум словно отяжелел, думать и вспоминать было трудно и утомительно. Тело онемело, словно долго пробыло в неестественном положении.

Он попытался открыть глаза, но не смог, на них была повязка. Привязанные к подлокотникам кресла руки не могли пошевелиться. Но больше всего его испугала неподвижность ног, опущенных в какой-то металлический цилиндр, который на уровне колен завершался раструбом. Этот зловещий холодный металл невозможно было сбросить с ног или сдвинуть с места. Под пятками цилиндр изгибался, образуя что-то вроде носка, куда можно вставить ступни.

В уме графа возник образ странного железного сапога. Но сколько он ни старался, не смог представить себе, для чего может служить такая вещь.

Жжение в желудке сменилось тошнотой. Могущественный граф Скало, авогадор Венеции, был в панике, и его тошнило от чувства бессилия. Он заметил, что здесь холодно и сыро, почувствовал запах плесени. Разумеется, он не в своем дворце на Риальто. Это, вероятно, какая-то тайная тюрьма. Откуда-то издалека до его слуха долетел плеск воды. Должно быть, тюрьма находится близко от портового квартала.

Внезапно граф вспомнил: его напоили снотворным! Эта шлюха Альтилия!

Попалась бы она ему сейчас в руки…

Вдруг он услышал звук шагов, доносившийся из соседнего помещения, они приближались к нему. Потом заскрипели дверные петли, и его лицо задела струя воздуха, значит, дверь находится впереди него. Она широко распахнулась.

— Альтилия, это ты? — неуверенно спросил граф.

Каждый слог доносился эхом, словно упавшая капля воды в известняковой пещере.

Из темноты ему ответил голос, звучавший как металл:

— Альтилии здесь нет.

Граф Скало вздрогнул. От страха у него невыносимо защемило в груди.

— Кто вы? — пробормотал он.

Ответа не последовало.

— Чего вы хотите от меня? — вновь спросил узник, а потом возмущенно крикнул: — Я авогадор Венеции! Вы не можете так обращаться со мной!

Эти слова бесследно растворились в темноте.

Послышались шаги многих людей. Вошедших было человек шесть или даже больше. Какой размер у этой тюрьмы? Судя по звукам, вошедшие сели на стоявшие в ряд стулья, как члены суда на заседании.

— Что происходит? — спросил граф и попытался приподняться.

— Вы находитесь перед тайным судом Святой Фемы, — произнес тот же голос, который говорил с ним недавно. Мужской голос со славянским акцентом. — То свидание было специально организовано, чтобы доставить вас сюда.

«Святая Фема?» — мысленно повторил граф. Хотя он и был членом Совета сорока, он редко слышал это название, знал лишь, что это общество, центр которого находится в Германии, состоит из фанатиков, которые называются «вольными судьями» или «зоркими».

Кроме этого он почти ничего о них не знал и уж точно не мог представить себе, что кто-то из них проник в Венецию.

— Отпустите меня! — рявкнул он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более властно. — Вы что, не знаете, кто я? Мой арест не сойдет вам с рук безнаказанно.

— Этой ночью вы одни, граф. И у вас нет никаких привилегий, — сообщил голос. — Вы одни перед нами.

Граф Скало скрипнул зубами: они ставят под сомнение его власть.

— Нельзя ли узнать, чего вы хотите от меня? — спросил он.

— Что вы сегодня утром сказали Игнасио из Толедо? — спросил славянин. — Ответьте, и вам не причинят никакого зла.

— Это не ваше дело! — ответил узник и попытался приподнять привязанные руки. — Освободите меня ради Бога и для вашего же блага.

Ответа не последовало. Без всякого предупреждения две большие ладони схватили его за бедра и раздвинули их, чтобы создать свободное место между икрами, засунутыми в металлический цилиндр. Но в таком сапоге было мало свободного места.

Еще одно мгновение — и между коленями графу вставили какую-то деревяшку. Потом этот деревянный колышек втолкнули в раструб сапога и просунули дальше вниз. Дерево, царапая и сдирая кожу голых ног, дошло до лодыжек.

Сапог стал сильно сдавливать графу ноги, и узник застонал. В икрах началось сильное покалывание. Вены, которые больше не могли перекачивать кровь, запульсировали так, словно вот-вот лопнут. Узник попытался пошевелить ногами, но сразу понял всю тщетность своей затеи.

Униженная гордость или, что вернее, отчаяние придали ему мужества, и он запротестовал:

— Вы — шайка подлецов! Я благородного происхождения, черт бы вас побрал! Вы не имеете никакого права так меня пытать.

— Ответьте, граф, вам лучше это сделать, — предложил ему славянин. — У нас мало времени. Что вы сказали Игнасио из Толедо?

— Я заплачу вам, если отпустите меня, — настаивал на своем Скало. — Заплачу сколько угодно, я очень богат.

Ни слова в ответ. Бедра снова раздвинули, в этот раз с трудом, и вставили между коленями новый кол. Он тоже был повернут острием внутрь сапога.

Граф задрожал от страха. Что они хотят с ним сделать? Между икрами больше нельзя просунуть ничего, там уже нет свободного места. Его палач, должно быть, тоже понял это, потому что прекратил попытку на середине дела.

Потом раздался звон металла о пол, воздух шевельнулся, словно от движения тяжелого предмета. Будто кто-то взмахнул дубиной или… молотом.

В тот самый момент, когда слово «молот» возникло в уме узника, то, что оно означало, ударило по верхушке кола в раструбе сапога.

Лицо с повязкой на глазах качнулось вперед. Граф пронзительно закричал, потом стиснул зубы, словно сдерживая боль. Из угла его рта потекла струйка крови.

Орудие пытки продвинулось еще чуть-чуть вглубь, прокладывая себе путь среди плоти и костей. Кол раздавил и разорвал все, что оказалось у него на пути.

Это была такая мука, что, если бы граф мог, он, не раздумывая, собственными руками отрезал бы себе ноги, лишь бы избавиться от нее. Он почувствовал, что кто-то мочится ему на спину, потом к моче добавился кал. Но сейчас ему было так плохо, что он не чувствовал унижения. Невыносимая боль пронзала его тело от ступней до паха. Он уже не мог понять, где кончаются ноги и начинается железный сапог.

— Скажите, и вы перестанете страдать, — прозвучал голос славянина. В этом голосе не было ни капли сострадания.

— Я скажу все, что вы хотите, — ответил узник. Он дышал тяжело, словно лошадь во время бега.

— Тогда ответьте, что вы знаете о книге под названием «Утер Венторум»?

— Она служит для того, чтобы вызывать ангелов… — ответил граф. Он даже не пытался лгать.

— Как вы об этом узнали?

— От некоего Вивьена де Нарбона… Он написал мне об этом в письме несколько месяцев назад.

В глубине комнаты зазвучали голоса — шумно, но приглушенно.

— Какие у вас отношения с этим человеком?

— Я с ним никогда не встречался и не знаю его. Он первый разыскал меня и начал мне писать.

— Чего хочет от вас Вивьен де Нарбон? И как в этом участвует Игнасио из Толедо?

— Вивьен хочет, чтобы я купил у него эту книгу, «Утер Венторум». Я послал Игнасио из Толедо приобрести ее для меня. Этого потребовал Вивьен де Нарбон, не знаю почему.

Голоса стали громче.

— Снова появился купец из Толедо! Он хочет соединиться с товарищем! Они хотят сбежать вместе с книгой!

— Тихо! — разнесся по тюрьме низкий и гулкий голос славянина. — Где скрывается Вивьен? Говорите, граф!

— В монастыре Святого Михаила у Плотины, — с оттенком набожности произнес граф.

Его виски блестели от пота, кровь бешено стучала в них. Скоро он перестанет страдать. Слава Господу за это!

— Вы клянетесь в этом своей честью? Клянетесь своей жизнью?

— Поклянусь всем, чем вы захотите! Святой Михаил у Плотины! А теперь, умоляю вас, освободите мои ноги.

— Как желаете, граф. Ваши страдания закончились, — ответил славянин.

Скало блаженно улыбнулся, и повязка была сорвана с его глаз.

Глава 23

На рассвете Игнасио, Гийом и Уберто сели на корабль, направлявшийся во внутренние области Италии.

Судно снялось с якоря, вместе со множеством других кораблей и лодок миновало подвижной мост Риальто и, оставив за кормой Венецию, вошло в воды притоков реки По. Этот корабль был освобожден от таможенных сборов и потому двигался без остановок, за что его и выбрал Игнасио.

Уберто, который раньше никогда не бывал на корабле, ходил по палубе, бросая во все стороны любопытные взгляды и слушая грубую речь моряков.

— Где мы сойдем на берег? — спросил он у Игнасио, который ходил рядом с ним.

— Этот корабль везет соль в Павию, — ответил купец. — Там мы и сойдем, а дальше поедем верхом на северо-восток, пока не доберемся до нашей цели.

Кивая ему в ответ, мальчик смотрел уже в сторону корабельного носа, где стоял, опираясь о фальшборт, Гийом. Француз выглядел печальным, но иногда во взгляде вдруг вспыхивал бешеный гнев, словно его мучили какие-то воспоминания и причиняли столько боли, что их невозможно было прогнать.

Игнасио угадал мысли Уберто, положил руку на плечо мальчика и сказал:

— Рано или поздно Гийом расскажет тебе о своей жизни. Тогда ты все поймешь.

Мальчик кивнул ему и отвел взгляд от француза, будто опасался нарушить его сосредоточенную задумчивость. Какое-то время он прислушивался к бормотанию воды и глядел на поросшие травой берега, которые проплывали перед его глазами. Вскоре Уберто снова обратился к торговцу:

— Я всю ночь думал о ней. То есть о книге. Ты совсем ничего не хочешь рассказать мне?

На лице Игнасио мелькнула улыбка.

— Это слишком сложные вещи для тебя, мой мальчик. Сейчас тебе достаточно знать, что книга эта очень редкая и столь же опасная.

— Если она в самом деле такая опасная, может быть, лучше не обращать на нее внимания и оставить там, где она сейчас?

— Наоборот, ее необходимо найти. Возможно, на ее страницах скрыта тайна истинной мудрости.

Уберто настороженно покосился на него.

— Я думал, истинная мудрость записана только в Библии.

Игнасио почти театральным жестом развел руками и стал смотреть на облака.

— Я говорю о мудрости другого рода — о науке вавилонских астрономов, халдеев и персидских магов.

— Ты имеешь в виду трех царей-волхвов?

Торговец улыбнулся.

— Разве кто-то когда-нибудь говорил, что магов было три и они были царями? В Евангелиях ничего такого нет. Магов двенадцать, и они мудрецы, которые одевались в белые одежды, жили в горах в умеренности и воздержании, наблюдая за звездами. Их пророком был Зороастр.

Мальчик смотрел на него недоверчиво.

— Никто не говорил мне про такое. Как мне узнать, что это правда?

— Может быть, в нашем путешествии ты найдешь способ это выяснить, — ответил Игнасио и внимательно взглянул на него своими изумрудными глазами.

Игнасио ничего не хотел навязывать мальчику. Он хорошо знал, что истине нельзя научить. Ее можно только найти — постепенно и полностью добровольно.

— Магов называли огнепоклонниками, — продолжал он, — в каждом их храме на самом его верху сиял таинственный огонь. Это были очень мудрые и могущественные люди. — Он помедлил секунду, потом, отбросив колебания, договорил: — Свою мудрость они получили от небесных существ.

— Я тебя не понимаю. О чем ты говоришь?

— О тайне, которая скрыта в «Мешке с Ветрами». — Сделав это короткое признание, торговец нахмурился. — Не только мы ищем эту тайну. Человек в черном, с которым мы столкнулись в Венеции, явно тоже интересуется этим секретом. Возможно, даже больше, чем мы.

Глава 24

Утро своей улыбкой уже окрасило крыши Венеции в янтарный цвет, но в доме Генрикуса Теотоникуса было еще темно, шторы на окнах не пропускали свет внутрь. Пожилой, маленького роста крепостной слуга, встретивший Славника, попросил его подождать в кабинете. «Хозяин, — сказал он, — только что проснулся, но скоро спустится вниз». И примет Славника.

Единственный светильник-плошка в просторном кабинете почти не освещал его. Воин пошел к этому свету, пробираясь на ощупь среди скрытых темнотой предметов. Он присел за круглым столом в центре комнаты. Не утруждая себя тем, чтобы устроиться удобнее на своем месте, он надавил на глаза кончиками пальцев, потер руками виски, разминая пальцами кожу, и задумался о том, что произошло в предыдущие несколько часов.

В левой руке он все еще сжимал повязку, сорванную с глаз Энрико Скало. Славник взглянул на нее с удовлетворением, словно на военный трофей. Затем его взгляд переместился на указательный палец, на котором блестело золотое кольцо. Его, умирая, много лет назад подарил Славнику отец. На кольце был вырезан цветок горечавки — символ их чешского рода, попавшего в беду.

Семейство Славник разорилось еще несколько десятков лет назад. Чтобы не дать погибнуть своему роду, он поступил на службу к очень могущественному человеку. Его господин занимал высокое место в тайном обществе, которое пустило глубокие корни во всей Священной Римской империи. Как его вассал, Славник был принят в это же братство, получил важное поручение и стал называть своего господина тайным именем Доминус.

Тут он услышал, как скрипнула дверь, и увидел массивный профиль Генрикуса Теотоникуса.

Толстяк Генрикус в просторном халате с восточной вышивкой степенно прошел в центр комнаты и сел за стол. Светильник почти не освещал его. На потной голове топорщились рыжеватые вихры. Серые очень узкие глаза, а под ними — пухлые щеки и мясистый двойной подбородок. Славнику этот человек всегда был противен до отвращения, являясь при этом сильной поддержкой в порученном деле.

Генрикус оперся о стол своими большими кулаками. Вместо костяшек на тыльных сторонах ладоней у него были ямки. Перед тем как заговорить, толстяк вздохнул — глубоко и с трудом, словно жир давил ему на легкие.

— Ну как он? — спросил Генрикус, глядя на повязку, которую сжимали пальцы воина. Чем дольше он глядел, тем больше тревоги было во взгляде. — Вы получили то, чего хотели?

— Да, — ответил Славник и зло улыбнулся ему. — Теперь я, наконец, знаю, где находится «Утер Венторум».

Сказав это, чех так грозно взглянул на Генрикуса, что тот отодвинулся от него и нервно кашлянул. Генрикус был честолюбив и жаждал власти, хотя умело скрывал это. Но ему вовсе не хотелось присутствовать при некоторых садистских допросах.

— Что вы собираетесь делать теперь?

— Пойду следом за Игнасио из Толедо и найду книгу, — ответил Славник. — Доминус хочет иметь ее. Любой ценой.

— Это верно. Кто служит Доминусу, должен служить ему до конца, — прохрипел толстяк. Он почти задыхался. — Кого вы берете с собой?

— Пойду один. Я знаю, где найти помощь, если будет нужно. Скажите остальным, пусть ждут здесь, в Венеции.

— Будет сделано, — не стал спорить Генрикус.

Хотя Славник был ниже его по должности в братстве и по происхождению, чех обладал большими полномочиями и правом на свободу действий. Так распорядился Доминус. Глава тайного общества высылал вперед «братьев рыцарей» — подчиненных низшего разряда, которые не принимали решений самостоятельно, и этим ставил преграды для честолюбия своих последователей более высокого ранга.

— Больше мне нечего вам сообщить. Теперь вы должны доставить меня в какое-нибудь место, близко отсюда, откуда я смог бы продолжить путь на коне и держаться далеко от болот.

— Когда вы желаете отправиться в путь?

— Сейчас же.

Славник поднялся и, задумавшись на секунду, добавил:

— Прошу вас еще об одной — последней — услуге. Перед тем как отправиться в путь, я хотел бы знать, сколько кораблей отплыло во внутренние области или готовится отплыть туда. Игнасио из Толедо непременно сядет на один из них.

Глава 25

Шел уже пятый день плавания. Близился полдень. Игнасио и Гийом отдыхали в трюме, Уберто стоял на палубе, прислонившись к левому борту.

Корабль двигался против течения, постоянно подпрыгивал на волнах, порой его нос взлетал вверх. Такие скачки с каждым разом все больше беспокоили мальчика. Его желудок сотрясался при каждом толчке корабля, Уберто чувствовал тошноту. К счастью, ветер был попутный. Скоро они окажутся на развилке пути.

Уберто размышлял о том, что услышал от Игнасио, старался представить себе магов, их обряды в храмах огня, на горах в восточных странах. Что имел в виду его наставник, когда сказал, что маги получили свою мудрость от небесных существ? Почему он не выразился яснее?

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Продавец проклятых книг предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

2

Сабеи — последователи религии, существовавшей до ислама у некоторых арабских племен, поклоняются божествам звезд и планет; Xарран — древний город на территории нынешней Турции, близ границы с Сирией, в древности один из центров культа звезд, был знаменит своими астрологами и предсказателями.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я