Эхо чужих грехов

Марта Таро, 2017

1811 год. В тихой жизни богатой южнорусской губернии одна за другой происходят настоящие драмы. Подозрительные смерти в богатейшей семье края насторожили генерал-губернатора, который поручает Щеглову во всём разобраться. Под подозрение попадает юная наследница семьи. Всё достается ей: имения, деньги, даже жених сестры – светлейший князь. Но Щеглов хочет понять, что движет преступником. Алчность? Месть? Или всё-таки любовь? «Эхо чужих грехов» – новый интригующий роман Марты Таро из увлекательного цикла «Галантный детектив». Автор открывает читателю ещё одну карту в судьбоносном раскладе «Кельтский крест» и задаёт новую загадку.

Оглавление

Глава третья

Поручик Щеглов

Бельцы оказались богатой усадьбой, в этом отставной поручик Щеглов разбирался со знанием дела — ведь он тоже был помещиком. Его Щегловка не тянула на полноценное имение: деревянный дом с мезонином да восемь крестьянских дворов, раскиданных по берегам мелкого ручья — вот и всё хозяйство. Не бог весть что, но Щеглов не роптал: привык довольствоваться малым, да к тому ж с младых ногтей пребывал на собственных хлебах — в армии. Бравый поручик и в мыслях не держал возвращаться в родительский дом, но судьба-злодейка сбила Щеглова на всём скаку: персидский клинок разрубил ему ногу так, что Пётр Петрович не смог больше ездить верхом. Пришлось выйти в отставку и возвращаться в родную губернию. Так и стал отставной военный помещиком. Со временем привык, распробовал приятное чувство быть самому себе хозяином и научился ценить простые радости от малых достижений в скромном хозяйстве. Свадьба с дочкой соседа стала завершающим штрихом в картине полной идиллии, которой уже стала казаться поручику жизнь в Щегловке. Поначалу так оно и было: молодые души не чаяли друг в друге, а когда Маша сообщила об ожидаемом прибавлении семейства, Щеглов пришёл в восторг. Да только не повезло ему — сынок родился недоношенным, а бедная Маша чуть не умерла в родах.

— Ой, барин, не жилец ваш мальчишечка, — заявила повитуха, — готовьтесь…

Все вокруг считали так же, и только хрупкая Маша встала на пути смерти. Отчаянно билась она за здоровье и жизнь своего драгоценного ребёнка и победила. В три года прозрачный от худобы Мишенька по уму казался старше своих ровесников, и у Щегловых появилась надежда, что сынок переборет телесную слабость — израстётся. Вот только доктора да лекарства стоили больших денег, а когда московское светило — известнейший врач, посетивший губернию проездом, — порекомендовал отправить ребёнка на воды в Карлсбад, поручик растерялся.

— Как нам быть, Петя? — спросила Маша и тут же подсказала ответ: — Надо ехать…

Щеглов и сам понимал, что надо. Да только где средства взять на эту заграницу? Продать имение? Быстро не продашь, если только совсем за бесценок. А самим как? Где потом голову приклонить? Маша ждала ответа, и Щеглов решился:

— Поедете весной, чтобы тепло было. Не дай бог дитя в дороге застудить. Урожай собрали, зерна мужикам до весны хватит, так что я теперь, можно сказать, свободен. Надо бы мне службу поискать. С жалованьем всё полегче будет.

Исхудавшее лицо жены осветилось улыбкой, и Щеглов поклялся себе, что вывернется наизнанку, но его семья поедет в вожделенный Карлсбад и будет жить там столько, сколько понадобится.

Помощь пришла от тестя. Старик обратился к генерал-губернатору — князю Ромодановскому, с которым сдружился ещё под Измаилом, рассказал о лечении внука и поездке на воды. Генерал-губернатор пообещал взять Щеглова на службу. Свободных вакансий в канцелярии не оказалось, и Ромодановский принял отставника личным порученцем. Объяснил:

— Присмотрюсь к тебе, голубчик, а потом придумаю, куда определить.

Щеглов ещё вчера перебрался на казённую квартиру при губернской канцелярии и приступил к службе, а сегодня ехал выполнять первое поручение. Навскидку дело казалось совсем простым: на полном ходу вылетев из коляски, погибла дочь графа Бельского. Такое бывает. Да и уездный исправник прислал рапорт, что имел место несчастный случай, но генерал-губернатора одолевали сомнения:

— Ты, Петруша, съезди туда, поговори со старым графом, — рассуждал Ромодановский. — Оно и понятно, что бедолаге сейчас не до разговоров, но как-то в той семье всё неладно. Наследника в столице при ограблении убили, мать от горя умерла, а теперь ещё и старшая дочь. Рок какой-то. Ты уж деликатно поговори с хозяином. Не подвергай сомнению версию о несчастном случае, но сам по сторонам оглядись. В Бельцах ещё младшая дочка есть, теперь она — наследница. Нет ли её интереса в этих смертях? Семейство ведь из богатых. Мне докладывали, что сам граф очень плох — на ладан дышит. Не так давно завещание в канцелярию к нам прислал.

— Да сколько же лет этой наследнице? — удивился Щеглов. В его голове не укладывалось, что младшая дочь — как обычно бывает в семьях, общая любимица — вдруг принялась убивать родных в надежде завладеть всем имуществом.

Но губернатор его поправил:

— Лет младшей Бельской всего семнадцать, да не в этом суть. Девица же! Значит, ищи рядом сердечного друга. Как же без него? Непременно найдётся… А кто таков? Не злоумышленник ли, прости господи?! Вот это ты и проверь да и к самой наследнице приглядись.

Пришлось Щеглову собираться и ехать за тридцать вёрст в Бельцы. Ему ещё не доводилось бывать в этом — самом южном — уезде их огромной губернии, и сейчас Пётр Петрович с любопытством глядел в окно экипажа на прихваченные морозом бесконечные чёрные поля, на прозрачные безлистые рощи, поникшие под тяжёлыми свинцовыми тучами. Дело было не в местных красотах — они поручика не волновали, он на глаз определял размеры и плодородность угодий графа Бельского. По прикидкам Щеглова, землица у пострадавшего семейства имелась в достатке, причём была исключительно чернозёмом.

До Бельцев Щеглов добрался уже почти в сумерках. Барский дом показался ему огромным: длинный крашенный охрой трехэтажный фасад замыкался с боков низкими флигелями. Налицо имелись все признаки богатства: мраморное крыльцо, греческий портик с колоннами, перед домом — большой фонтан. Двое мужиков как раз укутывали мешковиной мраморную скульптуру в его центре. Поручик поднялся на крыльцо, ему навстречу поспешил высокий старик в чёрной ливрее.

— Чего изволите, барин? — осведомился он, окинув гостя насторожённым взглядом.

— Я приехал от князя Ромодановского и должен повидать вашего хозяина, — сообщил Пётр Петрович и представился: — Личный порученец генерал-губернатора, поручик Щеглов.

— Сейчас доложу, — засуетился старик, — а вы в вестибюль пока пожалуйте.

Лакей провёл Щеглова в большой двусветный зал. Всё здесь было мраморным: колонны и пол оказались тёмно-зелёными, а лестница и настенные панели — белыми. Такую красоту могли позволить себе лишь очень богатые люди. Значит, и искушение для кого-то могло оказаться непреодолимым.

«Как же мне повидать наследницу, если я собираюсь беседовать с графом? — озаботился Щеглов. — Хорошо, если девица будет рядом с отцом. А если нет?»

Но выбирать не приходилось: генерал-губернатор отправил Щеглова с поручением к хозяину дома. Поручик прошёлся среди мраморных колонн, добрался до лестницы и заглянул в оба коридора, ведущих от её подножия в глубину дома. Слуга, ушедший с докладом, как сквозь землю провалился. Маленьким угольком затлело, а потом разгорелось и заискрило раздражение. Ну и что всё это могло значить?! Неужто поручика Щеглова собираются выставить за дверь?

Оказалось, что нет. Вернувшийся после долгого отсутствия лакей сообщил:

— Извольте пройти в голубую гостиную… Её сиятельство сейчас к вам выйдет.

— Её сиятельство? — уточнил Щеглов. — Но я приехал к графу Павлу Петровичу.

— Без памяти наш барин лежит, совсем плохой стал после смерти дочери. Вас барышня примет. Она у нас теперь всё вместо батюшки своего решает, — доложил слуга и повёл визитёра по коридору.

Старик открыл дверь в большую нарядную комнату с множеством зеркал и золочёной французской мебелью. Обитые светло-голубым муаром стены подсказали Щеглову, почему гостиная носит такое название.

— Сейчас её сиятельство прибудет, — пообещал слуга и удалился.

— Подождём, — пробурчал Щеглов. Ему очень не понравилось заявление о том, что семнадцатилетняя графиня принимает здесь все решения.

На сей раз ждать пришлось недолго. По паркету прошелестели лёгкие шаги, и в дверях появилась одетая в траур девушка. Высокая и тоненькая, в чёрном платье, она казалась совсем тростинкой. Тёмный кружевной шарф покрывал её голову. Щеглов всмотрелся в глаза наследницы и осознал, что зря они с губернатором подозревали младшую графиню Бельскую. Такое лицо не могло иметь ничего общего ни с преступлением, ни со злом. Нежное и очень бледное, раньше это личико наверняка выглядело овальным, но сейчас, исхудав, сделалось совсем узким. На нём жили лишь глаза — огромные, в пол-лица, очень светлые (то ли голубые, то ли серые) в угольно-чёрных густых ресницах. В этих глазах, как в зеркале, отражались все чувства и мысли Екатерины Бельской. Сейчас в глазах читалось отчаяние. Щеглов не мог ошибиться. Такой взгляд он видел у собственной жены, когда их сын лежал при смерти.

«Господи, и что же мне теперь — мучить это дитя?» — спросил себя Щеглов. Он не знал, что ему делать, но девушка заговорила сама:

— Здравствуйте, сударь! Мне сказали, что вы приехали с поручением к графу Бельскому. Простите нас, но батюшка очень болен и не в состоянии принимать гостей. Может, я смогу помочь? Меня зовут Екатерина Павловна, я — дочь хозяина дома.

«А ведь она не прибавила слово “младшая”», — мысленно отметил Щеглов, и зародившиеся сомнения вдруг поколебали его уверенность в невиновности собеседницы. Барышня ждала ответа, и пришлось объяснять:

— Ваше сиятельство, я — личный порученец генерал-губернатора поручик Щеглов. Простите, что беспокою, но таков порядок. Ваша сестра трагически погибла, если в этом есть хотя бы доля чьей-то вины, в дело должно вмешаться правосудие.

Речь получилась слишком корявой, да к тому же не совсем понятной. Юная графиня уставилась на Щеглова, в её глазах теперь застыло недоумение. Барышня никак не могла взять в толк, о чём идёт разговор. Наконец в её глазах мелькнуло понимание:

— Вы решили, что виноват наш Силантий?

— А кто это?

— Кучер, — объяснила девушка и сразу отвергла своё же предположение: — Уверяю вас, он тут ни при чём. Силантий — человек немолодой и ответственный, он никогда не стал бы загонять лошадь. Он уже лет двадцать как служит в Бельцах кучером, на дорогах каждую выбоину знает, в том, что экипаж перевернулся, его вины нет.

Похоже, разговор разбередил свежую рану: на глаза юной графини навернулись слёзы. Они заблестели на ресницах, ещё чуть-чуть — и побегут по щекам. Щеглов поспешил отвлечь бедняжку:

— Вы можете не утруждаться сами, позвольте мне поговорить с этим Силантием, и я уеду. Где мне найти вашего кучера?

— Он над конюшней на сеновале лежит: у него обе ноги сломаны. Вас проводят.

Тонкая фигурка в чёрном устремилась к дверям, а Щеглову осталось лишь гадать, чем вызвано это бегство: боязнью расплакаться при постороннем или чем-то ещё? Уже напоследок поручик заметил настоящее чудо: по чёрному шёлку траурного платья каштановой змеёй скользила толстая, в руку, коса ниже колен. Её кончик завивался волнистыми прядками.

«Ну надо же, какие волосы! Небось с рождения не стригли», — восхитился Щеглов.

Впрочем, девушка уже исчезла.

Выбранный хозяйкой провожатый — всё тот же старик в чёрной ливрее — отвёл гостя к конюшне и показал лестницу, ведущую на сеновал. Щеглов поднялся на чердак. Здесь было совсем темно, и поручик не сразу разглядел в дальнем углу прикрытую попонами фигуру. Немолодой мужик с болезненно-серым лицом настороженно глядел со своей лежанки.

— Ты Силантий? — спросил Щеглов.

— Я и есть! А чего, барин, надо?

— Расскажи мне о несчастье с графиней. Как всё случилось? Почему экипаж перевернулся?

— Так ведь лошадь понесла. Флора, язви её душу! С чего — не пойму, отродясь с ней хлопот не бывало. Видать, болезнь какая приключилась. Флора взбрыкнула, а потом у неё изо рта пена пошла. Забилась бедная, заметалась, а следом на дыбы поднялась. Вот тогда и свалила коляску на бок. Тут уж Флора совсем обезумела, да как рванёт. Я-то как раз наземь свалился, так она мне колёса по ногам и протащила. Перебила обе кости, вот теперь лежу.

— А что с лошадью дальше было?

— Понеслась по дороге, но ускакала недалеко — рухнула. Когда тамошние мужики на мои крики сбежались, они пошли на Флору глянуть. Вернулись и сказали, что бедняжка уже сдохла.

— А много ли времени прошло, пока мужики пришли?

— Да кто ж его знает, — вздохнул Силантий, — мне так показалось, что долго, думал, уж и не доживу.

Щеглов стал расспрашивать кучера о том, не болели ли в конюшне другие лошади и чем их в Бельцах кормят. По ответам пострадавшего выходило, что случай с Флорой оказался одним-единственным, все лошади в имении были здоровы, а подробный рассказ о кормах не вызвал у Щеглова никаких подозрений. Своих лошадей Пётр Петрович кормил так же.

«Съездить на место, посмотреть что к чему? — прикинул он. — Но до темноты ведь не обернусь». Однако ж и дело нельзя было завалить. Щеглов разыскал дворецкого и попросил выделить проводника, чтобы добраться до места трагедии.

— Не извольте беспокоиться, я вам сейчас мальчишку пришлю, — пообещал дворецкий и объяснил: — Как раз Васька из дальней деревни на усадьбу пришёл. Ему в ту же сторону, что и вам, нужно. Только пока доедете, пока дело сделаете, ночь ляжет. Можете у отца Васькиного заночевать, в той семье изба большая и чистая.

Щеглов забрал парнишку и отправился искать монастырь, до которого так и не доехала несчастная графиня Ольга. Путь оказался неблизким, и когда Васька указал поручику на место случившегося несчастья, уже совсем стемнело. Щеглов вышел из экипажа и осмотрелся. Морозец сковал землю, а начавшийся снегопад накрыл её пушистым белоснежным платом. Когда случилась трагедия, земля, как видно, была влажной, и перевернутая коляска оставила глубокие следы, а снег, высветлив их, сделал ещё заметнее.

«Вот здесь на дороге упал Силантий, — отметил Щеглов, а вон туда на обочину отлетела графиня».

Он прошёлся по следам волочения повозки. Взбесившаяся Флора смогла протащить её совсем недолго. В месте, где лошадь упала, всё оказалось затоптанным.

«Мужики постарались», — понял Щеглов, а проступившие сквозь ещё нетолстый пласт снега кровавые пятна подтвердили его догадку.

— Когда шкуру с лошади сняли? — спросил поручик.

Крутившийся рядом Васька отрапортовал:

— Да как Силантия в монастырь отвезли, так сразу сюда и вернулись. Чего добру пропадать? Шкуру сняли, а остальное вон там за кустами в яму покидали и сожгли. Есть-то нельзя. У кобылы вся морда в пене была, мой батя сразу сказал, что это — хвороба, уговаривал и шкуру не брать, так дядька Иван не послушал.

— Понятно… — произнёс Щеглов, хотя на самом деле пока ещё ничего толком не понимал. Что это за беда такая приключилась с лошадью?

Поручик вернулся к тому месту, где перевернулась коляска. Спросил парнишку:

— Здесь Силантий лежал?

— Аккурат тут, — важно подтвердил Васька и ринулся к обочине. — А барышня вот на этом месте!

Щеглов осмотрел глубокую вмятину на месте падения графини Ольги. Похоже, девица упала на бок. По отпечатку тела Щеглов определил место головы и принялся разгребать снег. Его пальцы сразу же наткнулись на камень — огромный валун, почти невидимый за тонким слоем земли. Девушка была обречена.

Щеглов уже поднялся, когда ему показалось, что белое пятно на чёрном фоне наполовину отрытого камня имеет уж слишком правильную форму. Поручик разбросал снег и вдруг осознал, что видит размокший, но всё ещё запечатанный конверт. Понятно, кто его здесь потерял!

— Ух, ты, — присвистнул Васька. — Видать, у барышни из кармана вылетело…

Щеглов забрал письмо и прошёл к своему экипажу, где уже горели оба фонаря. Легко отделив печать, развернул листы. Это было письмо графа Бельского к матери-игуменье. Павел Петрович сообщал о скором браке своей дочери с избранником императора и просил монахиню о помощи.

«Да уж, — призадумался Щеглов, — если бы не гибель, графиня Ольга могла бы очень выиграть. Её отец сам пишет, что желает закрепить передачу титула по женской линии. Младшая сестра явно уступала столь удачливой старшей».

Поручик вспомнил огромные, полные муки глаза на истаявшем личике и устыдился. Ангелы не гоняются ни за деньгами, ни за титулами, им нужна только любовь. Такая девушка не станет участвовать в тёмных делах. А вдруг бедняжкой манипулируют или вообще действуют без её ведома с прицелом на будущее? Но тогда скоро должен объявиться жених. Мужчина может подобраться к богатствам Бельских, лишь женившись на их наследнице.

— Подождём… — пробубнил Щеглов. Ничего другого ему не оставалось.

Ветер, и до этого терзавший вершины деревьев, прибавил прыти, снегопад усилился, на глазах превращаясь в метель. Оставаться в такую погоду на улице было слишком рискованно.

— Ну что, Васька, возьмёт твой отец на постой? — осведомился Щеглов.

— А как же, барин, ясное дело, возьмёт, — пообещал парнишка.

Васька взобрался на козлы, губернаторский порученец скрылся внутри кареты, и экипаж покатил к деревне. Случилось это на удивление вовремя: четверть часа спустя на месте недавней трагедии вовсю бушевала метель.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я