Вечномечтовые

Мария Фомальгаут

Глаза времени… Да, у времени есть глаза. А что, не знали? Да мало кто знает. А они есть. Нет, конечно, глаза времени увидеть – удача редкая. Время, оно осторожное, оно пугливое, время, оно свои глаза прячет и никому не показывает.

Оглавление

В Каракарельских горах

Четверо обходят справа и слева, еще двадцать гонятся сзади.

Ускоряюсь, как могу, врешь, не возьмешь. А ведь возьмут, подстрелят, как пить дать, подстрелят, там опытные охотники, там матерые псы, там быстрые кони, и ружья что надо, и вообще…

Спешу — во весь дух через лес, ап — через овраги, через коряги, в чащу, через ручей, в жизни бы не думал, что его перепрыгну, а вот пришлось.

Большие люди с большими деньгами едут поохотиться.

Забава такая, называется охота на дракона.

Лес расступается, нехотя, хлещет меня по лицу колючими ветками, жалит чертополохом, хватает за волосы, кидает вслед пригоршни репьев.

— Ату его, ату!

— Обходи-обходи-обходи!

А драконов осталось хрен да маленько, да и вообще не осталось, по официальным данным — нуль особей на начало года. По неофициальным — и того меньше.

— Ату-ату-ату!

Поет-заливается охотничий рожок.

Спешу в темную чащу, молюсь, как в старину, как тысячи лет назад — укрой меня, пресвятая матерь-земля…

А охота на драконов запрещена.

— Ну что… — толстомясый дядька смотрит на меня поверх щек, — учитесь?

— Ч-чему?

— Студент, в смысле?

— Не-а.

— А лет сколько?

— Тридцать.

— Это мы в тридцать лет на работу нормальную устроиться не можем?

Чуть не фыркаю, а тебе-то что за дело.

— Ох, молодежь… я в твои годы уже у принца служил. Знаем мы современных этих, учиться не хотим, работать не хотим, подавай нам сразу молочные реки, кисельные берега…

— Да пошел ты… — встаю сам, иду к выходу, дверь не открывается.

— Чш, чш, уж больно ты грозен, как я погляжу. Люблю смелых. Ты бы мне еще в морду дал… Ла-адно, парень, ты скажи, на лошади-то держаться умеем?

— Умеем.

— А ездить?

Из конного клуба не вылезаю.

Теперь понятно, почему работу нормальную найти не можем… ну-ну… ты смотри, а если через лес, по бездорожью, во весь опор…

Бывало.

Молодчина. Ой, молодца, люблю таких, а то иного хлыща денщик на лошадь подсадит, он сфоткается, вот, типа, крутой наездник… Ну вот… — толстомясый открывает шкаф, кидает мне что-то на колени, — видал?

Смотрю. Не верю себе. Такую вещь не то, что в руках держать, на неё дышать страшно…

— Ату-ату-ату!

Скачу во весь опор, через лес, в чашу, в вечерний туман, будь я проклят, если от них не уйду. Спасать свою шкуру, шкуру дракона, может, последнего на земле…

Гудит-заливается рожок охотника.

Расступается лес, укрывает меня от ловчих…

Требуются ростовые куклы.

Представляю себе какую-нибудь хрень в костюме Злой Птицы или Губки Боба, ходит по парку, развлекает ребятишек, хотя современных ребятишек уже ничем не развлечешь.

Набираю номер.

— Секретариат принца слушает.

Холодеет спина, нет, похоже, ошибся…

— Из-звините… не туда попал.

— Ничего, бывает.

Снова набираю номер, хорош буду, если ошибусь, правильно мать говорила, три цифры набрать не можешь…

— Секретариат принца слушает.

Это что, прикол такой, что ли…

— Э-э… я по объявлению. Вам тут… ростовые куклы…

— А-а, нужны, нужны, вы давайте подходите часикам к десяти в администрацию… скажите, по объявлению, пустят вас…

Звенит рожок охотника.

Несется по лесу от преследователей последний дракон…

— Ну… видали?

Никогда в руках не держал.

Смотрю на шкуру дракона, м-мать моя женщина, настоящая…

— Ну что, мил человек… прикол такой знаете, на драконов охотиться?

Вздрагиваю.

— Запрещено же.

— Пра-ально говорите, запрещено. Только тут другой прикол, всадник себе на спину шкуру цепляет, и в лес. И охотников по следу пускают…

Что-то вспоминаю:

— А кто шкуру сдернул, тот победил, ага?

— Правильно мыслите, мил человек… о-ох, с такими мозгами, да нормальную работу не найти, я в ваши-то годы…

Делаю вид, что снова хочу пойти к двери. Толстомясый поднимает руки в знак капитуляции.

— Ату-ату-ату!

Несется через лес последний дракон. Я знаю этот лес — как свои три пальца, здесь я родился под корнями старого дуба, здесь я учился летать, здесь я неумело хватал первые звезды с неба, здесь увидел дочь лесоруба, первую свою любовь…

Лай собак.

Охотничий рожок.

Цокот копыт, от которого трясется земля.

Спешу во весь дух, врешь, не возьмешь. Уже и не помню, что мне там нашептывал толстомясый, ты это, сначала приударь как следует, по лесу их погоняй, а потом скорость-то сбавь, чтобы принц подъехал. Какой принц, какое там все, они не возьмут меня, унесусь от них далеко-далеко в чащу леса, к подножьям высоких гор, где еще остались такие, как я, где примут своего потерянного брата…

— Ату-ату-ату!

Выстрел. Это новенькое что-то, выстрелов мне не обещали, холостыми, что ли… Ну ясное дело, холостыми, еще бы они не холостыми стреляли…

Пуля обжигает ухо, ах, ты ж долбанный ты ж на хрен…

Начинаю понимать. Слишком поздно. Правильно толстомясый сулил златые горы, реки, полные вина, можно хоть что наобещать, если знаешь, что человек не вернется…

— Ну а кто скажет, чем славятся Каракарельские горы? — экскурсовод хитро прищуривается.

— Драконами…

— А чего неуверенно-то так? Пра-авильно, драконами. В старину считали, что особо удачливым охотникам повезет, и они увидят крылатого змея, а уж если совсем в этот день улыбнулась удача, то можно и подстрелить дракона, и повесить его голову над камином. Вот мы с вами дальше поедем, там будут сувенирные лавки, можете купить себе голову дракона, или его шкуру…

— Настоящую?

— Ну что вы! — гид смеется, — это же легенда, про драконов, что вы в самом деле… это все равно как если бы вы приехали в Румынию и пошли искать вампиров…

Выстрел.

Лошадь падает с перебитой ногой, ага, игра пошла по-крупному. Правильно, надоело им за мной гоняться, вот и подбили…

Бегу в темноту чащи, скорее бы уже стемнело, а то и не темнеет по-настоящему, сумерки все не кончаются. Расправляю крылья, лечу над лесом, сейчас бы подняться как следует, да черта с два поднимешься, тут-то и подстрелят.

Подстрелят.

Как стреляли нас всех, из века в век, с самого сотворения мира. Не убьет парень дракона — не станет мужчиной, не позволят жениться, не убьет принц трех драконов — не позволят взойти на престол. Туристы валили со всех концов света, каждый мечтает отвезти домой шкуру змея, разборчивая невеста посылает жениха, принеси мне голову дракона…

— Ату-ату-ату!

Проклятый окрик, который мы слышали века и века, этот окрик у меня в крови, в памяти предков, еще дикие люди в шкурах гонялись за нашим братом, не зная языка, неумело вопили в темноту ночи — ату-ату-ату…

Люди потому и пережили оледенение, что нашего брата били, потому и… А? какие, на хрен, мамонты, люди нас били, вот и выжили…

— Ату-ату-ату!

Вижу принца, совсем не такого, как на обложках в газетах, вскидывает ружье, целится, врешь, не возьмешь…

Бросаюсь под копыта лошади, аг-га, вот мы на дыбы и встали, принц летит кувырком, сжимает кинжал, вонзает мне в горло…

…щениям официальных источников принц не вернулся с охоты в пятницу тринадцатого июня. В настоящее время поиски продолжаются, всем, кому что-то известно о местонахождении принца…

Обгладываю ребро, принимаюсь за второе ребро.

Надо лететь. К северу. К подножьям гор.

Что-то подсказывает мне, что там еще остался кто-то из наших.

Надо лететь — когда зайдет луна.

2014 г.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я