Вендетта. Викторианский триллер

Мария Корелли

Нина быстро приходит в себя после смерти своего мужа, графа Фабио Романи, и падает в объятия его лучшего друга Гуидо Феррари. Парочка не может поверить своему счастью, однако внезапное появление старого друга семьи, подозрительно похожего на недавно похороненного Фабио, нарушает их безмятежную радость.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вендетта. Викторианский триллер предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 7

Тот день тянулся бесконечно долго, и я бродил бесцельно по городу, встречая некоторые знакомые лица среди наиболее богатых жителей. Напуганные холерой они или держались группами, или оставались взаперти под защитой своих домов. Куда бы я не шел, везде виднелись ужасные последствия чумы. Почти на каждом углу мне встречалась похоронная процессия. Однажды я набрел на группу людей, которые стояли в открытых дверях дома, пытаясь засунуть тело умершего в гроб, который был слишком мал для него. Было нечто действительно ужасное в их способе обращения: когда они согнули руки и ноги, а затем втиснули плечи покойника внутрь, можно было слышать, как затрещали его кости. Я смотрел с минуту на эту зверскую процедуру и затем сказал вслух:

«Вы бы сначала убедились в том, что он точно мертв».

Гробовщик посмотрел на меня с удивлением, мрачно усмехнувшись, и торжественно произнес: «Клянусь Богом, что если бы это было не так, то я лично свернул бы его проклятую шею ради его же блага! Но холера никогда не терпит неудач, он точно мертв, взгляните сами!» И он постучал головой покойника о стенки гроба с меньшим раскаянием, чем если бы это была деревянная болванка. От этого вида меня передернуло, я повернулся и не прибавил ни слова.

Оказавшись на одном из самых оживленных перекрестков, я заметил несколько отдельных групп людей, которые нетерпеливо и смущенно поглядывали друг на друга, тихонько переговариваясь. Их шепот достиг моих ушей: «Король! Король!» Все головы были повернуты в одном направлении, и я тоже остановился и посмотрел туда же. Важно шагая в окружении нескольких господ с серьезными лицами, я увидел бесстрашного монарха Италии, Хумбрето — того, чья личность не может не восхищать. Он объездил с визитами все самые мерзкие уголки города, где чума бушевала с наибольшей свирепостью, причем у него не было иной защиты от инфекции, кроме сигареты во рту. Он шел легким и уверенным шагом героя, его лицо было несколько печально, как будто страдания подданных сильно давили на его сочувствующее сердце. Я почтительно обнажил голову, когда он проходил мимо, и его острые добрые глаза, остановились на мне с улыбкой.

«Вот субъект, достойный кисти художника, этот беловолосый рыбак!» — услышал я его слова, сказанные одному из сопровождавших лиц. Я чуть было не выдал себя. Мне захотелось выпрыгнуть вперед, броситься ему в ноги и рассказать всю свою историю. Мне показалось одновременно жестоким и несправедливым то обстоятельство, что он — мой король — не признал меня, меня, с кем он говорил так часто и так сердечно. Ведь когда я приезжал в Рим, что случалось ежегодно, то под сводами Королевского Дворца собиралось немного столь почетных и желанных гостей, как граф Фабио Романи. И тогда я задался глупым вопросом: кем же был Фабио Романи? Того галантного весельчака с изысканными манерами, казалось, больше не существовало. «Беловолосый рыбак» узурпировал теперь его место под солнцем. Однако хотя я думал об этих вещах, я все же воздержался от обращения к королю. Повинуясь некому внезапному порыву, я последовал за королем на расстоянии, так же как и многие другие.

Его Величество прогуливался по самым отвратительным улицам с той же беззаботностью, как если бы он наслаждался видами розового сада. Он спокойно заходил в самые грязные лачуги, где лежал мертвец или умирающий; он говорил слова доброжелательной поддержки убитым горем и напуганным скорбящим, которые смотрели на монарха сквозь слезы с удивлением и благодарностью. Серебро и золото деликатно передавалось в руки страдающих бедняков, а самые тяжкие случаи получали личное внимание королевских благотворителей и непосредственную помощь. Матери с младенцами на руках становились на колени, чтобы просить королевского благословения, и чтобы успокоить их, он благословлял со скромным замешательством, как будто не считал себя достойным этого, но все же с родительской нежностью, которая бесконечно трогала сердца людей. Одна девочка с черными волосами и с дикими глазами бросилась на землю прямо перед королем, поцеловала его ноги и затем подпрыгнула с жестом триумфа.

«Я спасена! — кричала она. — Чума не ходит одной дорогой с королем!»

Хумберто улыбнулся ей, как снисходительный отец испорченной дочери, но не сказал ни слова и продолжил свой путь. Группа мужчин и женщин, стоявшая у порога одной бедно выглядевшей лачуги дальше по улице, привлекла внимание монарха. Какой-то бурный спор шел между ними: два или три похоронщика громко ругались друг с другом, какая-то женщина горько плакала, а между ними стоял открытый гроб, будто в ожидании того, кто займет место внутри. Один из королевских сопровождающих объявил о его приближении, вслед за этим многоголосая толпа замолчала, мужчины обнажили головы, а женщины прекратили рыдания.

«Что здесь происходит, друзья мои?» — спросил их монарх чрезвычайно мягко.

На минуту воцарилось молчание, гробовщики выглядели угрюмыми и смущенными. Затем одна женщина с добротным толстым лицом и красными от плача глазами протолкнулась сквозь толпу и выступила вперед.

«Пусть святая Дева Мария и все святые благословят Ваше величество! — вскричала она с чувством. — А что касается происходящего здесь, то было бы отлично, если бы эти бессовестные свиньи, — она указала на похоронщиков, — оставили нас в покое хоть на один час! Девочка мертва, Ваше Величество! И Джованни, бедный парень! Никак не хочет отдавать тело! Он держит ее обеими руками, о Дева Мария! Вы только подумайте! А она умерла от холеры, и что бы мы ни делали, он не хочет отпускать ее, а они приехали забрать тело для похорон. Если мы силой отберем у него тело, то он, бедняжка, наверняка сойдет с ума. Всего лишь один час, Ваше Величество, всего один, и затем придет святой отец, который сумеет убедить Джованни лучше, чем мы».

Король поднял руку в командном жесте, небольшая толпа расступилась перед ним, и он вошел внутрь убогой лачуги, где лежало тело, ставшее причиной спора. Слуги последовали за ним, и я тоже занял угол у самой двери. Открывшаяся сцена была так ужасна, что мало кто мог бы равнодушно смотреть на нее; сам Хумберто, Король Италии, обнажил голову и остановился в молчании. На бедной убогой кровати лежало тело девушки в самом расцвете юности, еще нетронутое следами разрушающей смерти, которая уже унесла ее душу. Ее можно было принять за спящую, если бы не окоченевшие руки и ноги и не восковая бледность ее лица. Прямо поперек ее тела, почти закрывая его собою, лежал человек, словно упавший здесь бездыханно. Он и впрямь мог быть уже мертв, несмотря на то, что его тело все еще выказывало признаки жизни. Его руки крепко сомкнулись на безжизненном теле девушки, лицо скрывалось на ее холодной груди, которая больше никогда не ответит на его нежность. Прямой солнечный луч пробивался через окно, освещая всю эту сцену внутри маленькой темной комнатки: два распростертых тела на кровати, прямую фигуру сострадающего короля и тревожные лица небольшой толпы людей, стоявших вокруг него.

«Видите, вот так он и лежит с прошлой ночи, когда она умерла! — прошептала женщина, которая прежде говорила. — Его руки держат крепко, словно железный обруч, — мы не можем даже разжать пальцы!»

Король подошел. Он тронул плечо несчастного влюбленного. Его голос, исполненный удивительной мягкости, прозвучал в ушах слышавших его людей, как ноты чарующей музыки: «Сын мой!»

Ответа не было. Женщины, тронутые вкрадчивым тоном короля, начали всхлипывать, и даже мужчины обронили несколько слезинок. Монарх заговорил снова: «Сын мой! Я твой король. Ты не поприветствуешь меня?»

Мужчина поднял голову с груди тела любимой девушки и удивленно воззрился на короля. Его измученное лицо, запутанные волосы и дикие глаза производили впечатление, словно он долго блуждал в лабиринте ужасных видений, от которых не было никакого спасения, кроме самоубийства.

«Вашу руку, молодой человек!» — кратко сказал монарх тоном главнокомандующего армии.

Очень медленно и неохотно, как будто его вынуждало к действию какое-то странное магнетическое влияние, которому не было власти противостоять, он отнял правую руку от мертвого тела, которое сжимал так неуступчиво, и протянул ее, подчиняясь своему повелителю. Хумберто крепко пожал ее и удержал на мгновение, сказав бедняге уверенно и просто:

«Любовь не знает смерти, друг мой!»

Глаза молодого человека встретились с его, застывший рот смягчился и, неистово вырвав свою руку, он разразился страстным плачем. Хумберто сразу же обхватил его и с помощью своих слуг оторвал от кровати и увел подальше, словно послушного ребенка, хотя и продолжавшего судорожно рыдать на ходу. Прорвавшиеся слезы спасли его разум и, вероятно, его жизнь. Восторженные аплодисменты приветствовали доброго короля, когда он прошел через небольшую толпу людей, которые стали свидетелями всего происшедшего. Поприветствовав их кратким спокойным поклоном, он покинул дом и подал знак гробовщикам, которые все еще ждали снаружи, что они теперь могли выполнить свой печальный долг. Король тогда пошел дальше по городу, сопровождаемый такими сердечными благословениями и похвалами, какие не смог бы заслужить даже величайший завоеватель, вернувшийся с победой из сотни сражений. Я провожал его фигуру взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Я почувствовал прилив сил от одного только присутствия этого героя, человека, который действительно был королем до мозга костей. И сам я был дворянином королевских кровей, находился под властью патрона, которого мало кто мог превзойти в мудрости и здравомыслии. Однако такие же дворяне, как и я, прилагают руку к свержению достойного монарха, объявляя его тираном, будь он хоть сто раз коронован до этого!

Поистине мало правителей похожи на Хумберто, Короля Италии! Даже сейчас, когда я вспоминаю о нем после всех страданий, мое сердце наполняется теплом, а его образ предстает высшим воплощением той Благотворной Силы, что окружает себя чистым светом бескорыстного совершенства. Он был истинным солнцем Италии, воплощением справедливости, его лицо улыбается сладкой улыбкой самых счастливых и возвышенных дней этой страны. Тех дней, когда ее дети были великими просто потому, что они были искренними и усердными.

Главная ошибка современных людей заключается в том, что мы не прилагаем сердца к тому, что делаем. Мы редко любим нашу работу за сам ее процесс. Мы выполняем ее исключительно ради тех материальных благ, которые за нее получаем. И здесь кроется причина всех неудач. Даже друзья не станут помогать друг другу, если не смогут извлечь из этого собственную выгоду: верность нынче является исключением из правил, а искренних друзей считают слабыми глупцами.

Как только король исчез из виду, я также покинул сцену произошедшей трагедии. У меня появилось намерение заглянуть в небольшую таверну, куда меня принесли заболевшим. После недолгих поисков я нашел ее. Дверь была открыта. Я заметил толстого владельца Пьетро, натиравшего свои стаканы, будто он никогда и не прекращал этой работы. И здесь же, в том же углу стояла деревянная скамья, на которой я лежал и, как считали, умер. Я зашел внутрь. Хозяин поднял глаза и поприветствовал меня. Я возвратил приветствие и заказал кофе с булочкой. Сидя беззаботно за одним из маленьких столиков, я развернул газету, пока он суетился в поспешности, чтобы обслужить меня. Протирая чашку и блюдце для меня, он сказал, оживленно:

«Вы прибыли из долгого плавания, друг мой? Удачная рыбалка?»

На секунду я смутился и не знал, что ответить, но затем призвал свое остроумие на помощь и кивнул положительно.

«А у вас как дела? — сказал я весело. — Что там с холерой?»

Хозяин печально покачал головой.

«О, святой Иосиф! Не говорите мне о ней. Люди мрут как мухи. Вот только вчера, — кто бы мог подумать!»

И он глубоко вздохнул, когда наливал горячий кофе, и покачал головой еще более жалостно, чем до этого.

«Что? Что случилось вчера? — спросил я, хотя и отлично знал, что он мне сейчас расскажет. — Я в Неаполе незнакомец и совсем не знаю новостей».

Вспотевший Пьетро положил свой толстый большой палец на мраморную столешницу и тем самым выказал задумчивость.

«Вы никогда не слышали о богатом графе Романи?» — спросил он.

Я отрицательно покачал головой, опустив взгляд в чашку с кофе.

«А, ну что ж! — продолжил он. — Это уже не важно — ведь его больше нет в живых. Все кончено! Но он был богат, как король, и говорят, что сами святые спустились вниз забрать его душу. Преподобный Чиприано Бенедиктинец принес его сюда вчера утром, пораженного чумой, и через пять часов он был уже мертв, — здесь владелец таверны поймал комара и убил его. — Ах! Так же мертв, как и это насекомое! Да, он лежал вот на этой самой скамье перед вами. Похоронили его еще до заката. Это было как дурной сон!»

Я изо всех сил притворялся полностью увлеченным разрезанием хлеба и масла.

«Не нахожу ничего особенного в этом случае, — сказал я безразлично. — То, что он был богат, еще ничего не значит: и богатые, и бедные одинаково умирают».

«И это — правда, чистая правда, — закивал Пьетро, — и все богатство преподобного Чиприано не спасло его».

Я замер, но быстро овладел собой.

«Что вы хотите этим сказать? — спросил я как можно более беспечно. — Вы говорите о каком-то святом?»

«Ну, если он не был канонизирован в святые, то, несомненно, этого заслуживает, — последовал ответ. — Я говорю о преподобном святом отце Бенедиктинце, который принес сюда умирающего графа Романи. Он не знал тогда, что Господь очень скоро приберет и его самого».

Я почувствовал, что задыхаюсь.

«Он что, умер?» — воскликнул я тогда.

«Умер как мученик! — отвечал Пьетро. — Он заразился чумой, полагаю, от графа, так как оставался при нем до самого конца. О, он еще сбрызгивал святой водой его тело и положил свой собственный серебряный крест в его гроб. Затем он отправился на Виллу Романи, взяв с собой личные вещи графа: часы, кольцо, портсигар. Он не мог оставаться спокойным, пока не передал все это молодой графине и не рассказал ей о смерти мужа».

«Бедная моя Нина!» — подумал я. И затем спросил с праздным любопытством: «Она, должно быть, страшно опечалилась?»

«Откуда мне знать? — ответил хозяин, пожимая большими плечами. — Преподобный отец ничего не сказал, кроме того, что она упала в обморок. Но что из этого? Женщины от всего падают в обморок: и от трупа, и от мыши. Как я сказал, отец Чиприано был на похоронах графа и не успел еще вернуться оттуда, как уже занемог от болезни. И этим утром он умер в монастыре, пусть душа его покоится с миром! Я услышал эту новость только час назад. Ах! Он был святым человеком! Он пообещал мне теплый уголок в Раю, и я знаю, он сдержит свое слово так же верно, как сам Святой Петр».

Я отложил в сторону нетронутую еду. Она в тот момент вызывала у меня отвращение. У меня на глазах стояли слезы по этому благородному человеку, всегда готовому к самопожертвованию. Одним героем стало меньше в этом мире трусливых, малодушных людей! Я молчал, погрузившись в тяжкие мысли. Хозяин таверны смотрел на меня озадаченно.

«Вам не нравится кофе? — сказал он в конце концов. — Или нет аппетита?»

Я заставил себя улыбнуться.

«Нет, ваши слова могут отбить аппетит у любого. В Неаполе что, люди больше ни о чем не говорят, кроме как о смерти и мертвецах?»

Пьетро примирительно отвечал мне:

«Что ж, действительно! Очень мало сейчас других тем. Но что поделать, друг мой? Кругом чума и на все воля Божья».

И когда он еще произносил последние слова, мой взгляд упал на фигуру человека, который спокойно прогуливался мимо двери таверны. Это был Гуидо Феррари — мой друг! Я хотел было выбежать и заговорить с ним, но что-то в его взгляде и манерах остановило меня. Он шел очень медленно, куря сигару, на лице блуждала улыбка, и к его пальто была пришпилена недавно сорванная роза сорта «Слава Франции», подобная тем, которые росли в изобилии на верхней террасе моей виллы. Я уставился на него, когда он прошел мимо, и мои чувства подверглись своего рода шоку. Он выглядел совершенно счастливым и спокойным, даже более счастливым, чем когда-либо, и при всем этом он отлично был осведомлен о том, что я — его лучший друг — умер только вчера! И с этим недавним горем на сердце он мог улыбаться, как человек, идущий на праздник, и носить розу кораллового цвета, чем, конечно, не выказывал никаких признаков траура!

На минуту я почувствовал острую боль, а затем рассмеялся над собственной чувствительностью. В конце концов, что следовало из его улыбки или этой розы! Человек не всегда в ответе за выражение своего лица, а что касается цветка, то он мог взять его на ходу, не задумываясь, или еще более вероятно, что это подарок малышки Стелы, от которого он не мог отказаться. Он не выказывал признаков горя? Это правда, но подумайте сами, я умер только вчера! У него просто не было времени на то, чтобы соблюсти все приличествующие знаки траура, которые нам навязывает общественная традиция, но которые отнюдь не доказывают внутреннего сердечного сочувствия. Удовлетворенный такими рассуждениями я не сделал попытки следовать за Гуидо, позволив ему продолжить свой путь, не подозревая о моем существовании. Подожду до вечера, думал я, тогда все и выяснится.

Я повернулся к хозяину таверны: «Сколько с меня?»

«Ну что вы, друг мой! — ответил он. — Я никогда не был мелочен по отношению к рыбакам, но времена сейчас тяжелые, и в следующий раз мне, возможно, нечего будет предложить вам на завтрак. Долгие годы служил я вашему брату, и преподобный Чиприано, покинувший нас, говорил мне, что Святой Петр мне все это зачтет. Мадонна и правда посылает особое благословение, когда кто-либо делает добро рыбакам, потому что все святые апостолы были рыбаками или торговцами, и я бы не хотел утратить ее доверия. И все же…»

Я засмеялся и дал ему франк. Он быстро сунул его в карман и мигнул глазами.

«А я думал, что у вас за душой и франка не найдется, — он кивнул с честностью, столь редкой среди неаполитанцев, — но святые небеса возместят вам это, не сомневайтесь!»

«Я в этом уверен! — сказал я весело. — До свидания, мой друг! Желаю вам успеха и благоволения святой Покровительницы!»

На это пожелание, бывшее, как я знал, общепринятым среди всех сицилийских моряков, добрый Пьетро ответил с любезной сердечностью, пожелав мне удачи в следующем плавании, и вновь вернулся к полировке стаканов. А я провел оставшуюся часть дня, прогуливаясь по немноголюдным улицам города, нетерпеливо ожидая заката, который, как широкое знамя победы, должен был стать сигналом моего безопасного возвращения к любви и счастью.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Вендетта. Викторианский триллер предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я