Глава 3
Свидание в гнезде разврата
На следующий день Клавдия только-только продирала глаза, а Акакий Игоревич уже прыгал козленком с жужжащей электробритвой в руках.
— Клава, где мои новые носки, ты не видела?
— Я их Даниле подарила, ему как раз подошел твой размер. Это же ты сам росточком с пуговицу, а нога-то у тебя, как лыжина. Так ты те, серенькие носочки надень. Я на них заплаточку пришила.
Акакий Игоревич не любил носки с заплаточками. К тому же Клава пришивала их почему-то всегда каким-то горбом, и на пятке потом долго не сходили мозоли. Просто удивительно, почему лак для ногтей жена может покупать по нескольку раз в неделю, а носки мужу только на двадцать третье февраля! А сегодня Акакий наверняка встретится с Любочкой, и ему совсем не хочется на каждом шагу прихрамывать от боли, причиняемой уродливой заплаткой.
— Кака, ты обещал рассказать, куда мы сейчас двинемся, — напомнила Клавдия.
— Вообще-то я и один могу сегодня быстренько смотаться. Даже, я думаю, тебе вовсе и не надо со мной волочиться. Вчера мне рассказали, что Екатерину Белкину частенько видели в клубе «У Агафьи». Так я съезжу.
— В клубе? И ты один поедешь? Ну конечно! Нет уж, если в клуб, то непременно со мной. Как думаешь, в джинсах я буду неплохо выглядеть?
Когда Клавочка напяливает джинсы, на улице останавливается все движение — окружающие, затаив дыхание, с интересом ждут, что джинсовые швы не выдержат натиска Клавдиной плоти. Однако китайцы, видимо, прострачивают свои изделия проволокой, во всяком случае, еще ни разу до конфуза дело не доходило. И все же Акакий Игоревич предпочитал не рисковать.
— Надень лучше легкое платье, в синий цветочек, — предложил он.
Зеленая, восемь находилась в коттеджном поселке. Здесь действительно было много зелени, рядом журчала река и, словно сказочные терема, возвышались новорусские кирпичные замки. Дом восемь был, пожалуй, самым видным — четыре этажа, расписные ворота и длинный сплошной забор, уходящий прямо в реку. У парадного подъезда путь новоявленным детективам преградил мощный швейцар в желтой ливрее.
— Вы к кому? — с сомнением уставился он на Акакия Игоревича.
— Мы… мы, собственно, в клуб, — проблеяла Клавдия, закрывая мужа широкой, как комод, спиной.
— Вы? — отчего-то удивился швейцар. — А вы в курсе, сколько стоит входной билет? Вон, видите, на стене наши расценочки. Если вас все устроит, милости прошу.
Расценочки и в самом деле пугали нулями, да к тому же больше половины пунктов ценника было непонятно. К чему, например, в клубные прайсы было внесено полотенце купальное? Однако Клавдии было просто необходимо найти Белкину. И Акакию Игоревичу тоже. Впрочем, Акакия влекли сюда несколько иные мотивы.
— Не надо на нас смотреть, как на дворняг! Мы вполне платежеспособны! Куда тут у вас платить? — храбро ринулся Акакий Распузон в богатые двери.
Вся прихожая заведения была заставлена цветами, экзотические растения располагались в крупных глиняных горшках, современных кадках и вычурных кашпо. Где-то в тени куста вьющихся роз притулился светленький столик, за которым сидела хорошенькая, как лубочная картинка, девушка. Девушка ласково улыбнулась и сообщила, что клиенты расплачиваются после посещения клуба. Уж так здесь принято. Это добавило гостям энтузиазма, и девушка подвела семейную пару к двери под номером один.
— Ты бы сразу про Белкину-то спросил, — зашипела Клавдия на мужа. — Кто знает, что с нами здесь вытворять начнут.
— Зачем нам сразу раскрывать карты? Лучше присмотримся, узнаем о девице исподтишка, так сказать. А так, что мы предъявим? Где Белкина, которую в парке убили? — здраво рассуждал Акакий.
Дверь вела в раздевалку. Нет, не в гардероб, где оставляют верхнюю одежду, а именно туда, где снимают последние одежки, включая нижнее белье.
— Что это у вас за порядки такие в клубе? — зычно возмущалась Клавдия.
— Если вам угодно, вы можете воспользоваться купальным полотенцем. Я понимаю, в первый раз это несколько непривычно, а вы ведь у нас впервые? — ворковала уже другая девушка.
— Я, конечно, прикроюсь полотенцем, но смотрите, милочка, если что-нибудь из белья пропадет…
— У нас такого еще не случалось.
Клавдия и Акакий, завернутые по самое горло в красивые, яркие полотенца, прошлепали к следующим дверям. Двери распахнулись, и благочестивая супруга задохнулась от негодования — прямо за порогом открывался пляж, и весь песок до самого кирпичного забора был завален совершенно голыми телами. Клавдия машинально прикрыла ладошкой глаза Акакию.
— Кака! Тебе сюда нельзя!
— Да что такое?! — возмутился Акакий. Краем глаза он успел заметить парочку приятных фигурок, и зажмуриваться ему совсем не хотелось. К тому же где-то здесь он надеялся на встречу с Любашей, а если девушка будет в столь откровенном виде, то это совсем хорошо. — Да что ж такое?! Клава! Мы должны вести расследование вдвоем!
— Я понимаю, — тяжело вздохнула супруга, — но боюсь, что для тебя это слишком тяжелая нагрузка. Вспомни, у тебя больные почки! Да и потом, честно тебе скажу, Кака, такой пляж не для тебя. Подумай, здесь не только ты девиц разглядываешь, но и они тебя. А ты давно видел себя раздетым? Вот то-то и оно. Придется мне самой погрузиться в это гнездо разврата.
Девушка, сопровождавшая пару, обиженно заморгала длиннющими ресницами:
— Почему гнездо? А куда вы, собственно, собирались?
— Нам нужен клуб «У Агафьи», а здесь — натуральный вертеп, — кряхтела Клавдия, выталкивая за двери упиравшегося мужа.
— Это и есть «У Агафьи». Клуб нудистов. Что тут необычного? — пожала плечами девчонка. — Так вы идете на пляж?
— Да-да, я иду, а вот этого извращенца вытолкайте, пожалуйста, в раздевалку, — быстренько проговорила Клавдия и шагнула на теплый песок.
Акакий был раздосадован до слез. «Завтра же с утра убегу на пляж, посмотрим, чьи почки крепче», — мстительно думал он, натягивая осточертевшие носки с заплатками. Выскользнув из раздевалки, Акакий Игоревич решил обследовать сие заведение. Все же интересно, в городе, оказывается, процветает такой замечательный нудистский клуб, а он о нем даже ничего не слышал. А пляж-то, видимо, пользуется большой популярностью. Вон сколько голых посетителей на желтеньком песочке нежилось. Да и покойную Белкину здесь частенько встречали… Так, может, ее гибель именно с клубом и связана? А что, вполне подходящее начало для преступления: девчонка тайком от мужа бегает к нудистам, тот узнает и убивает ее из ревности. Очень правдивая версия. Или, может, так: Белкина пленила кого-нибудь обнаженной натурой, а жена этого пленника подкараулила и пришибла красавицу. Тоже годится. Выстраивая версии одна страшнее другой, Акакий Игоревич на цыпочках продвигался по этажу. Двери, двери, кабинеты, комнатки, цветы… Изредка навстречу ему неизвестно откуда выныривали хорошенькие девочки в голубеньких коротких халатиках и улыбались оскалом роботов. Акакий Игоревич устал бродить по коридорам, выискивая неизвестно кого, и вышел на лоджию. Глупый страус! Что ж он раньше этого не сделал, а все время прятал глаза черт знает куда?! Весь закрытый пляж был перед ним как на ладони. Лоджия была достаточно большой, но все пространство здесь занимала пышная растительность, что в данном случае было очень удобно. Акакий присел под раскидистым кустом, ему не хотелось, чтобы кто-то застал его за таким постыдным занятием, как подглядывание, и замер от восторга. Какие тела! Нет, какие тела… О, боже! А эта гора в полотенце, конечно же, его Клава! Да уж, у всех жены, как тростиночки, зато у него, как баобаб!
— Алло, ну ты как? — раздался неожиданно близко чей-то голос. Вероятно, кто-то также решился уединиться. Акакий весь сжался и перестал дышать. — …А я еще нет… ну не могу я, это же чистое убийство… Нет, в том-то и дело, что… но она даже не оставила никому свое состояние… знаю, что тянуть опасно, но… хорошо, я потом перезвоню.
Какая-то девица тихо, но решительно убеждала в чем-то неизвестного собеседника по сотовому. Из их разговора было ясно, что речь шла о делах не совсем праведных. Акакий Игоревич чуть не задохнулся, удерживая дыхание, и когда девушка зацокала каблучками от лоджии, он шумно задышал, словно русская борзая, преследующая дичь. Как следует разглядеть говорившую было уже невозможно, виднелась только ее спина и волосы, стянутые янтарной заколкой. Пересидев еще минут десять, Акакий выполз из своего укрытия и потихоньку прокрался в холл.
— Ой, а вы здесь? — окликнул его мелодичный голосок, едва он расположился на кожаном диванчике.
Господи! Это была Любочка! Сегодня девушка была в прозрачной кофточке и длинной юбке. Юбочка была на пуговицах, и почти все они были расстегнуты…
— Вы не пошли на пляж? — играла она глазками.
Акакий Игоревич вальяжно расселся под пальмой и напустил на себя эдакую легкую грусть.
— Нет, я, видите ли, люблю оставаться чуточку загадочным. И вообще, меня привели в этот клуб дела, вы же знаете.
— Ах, ужасно люблю таинственных мужчин! — пискнула девица и уселась напротив. При этом юбка буквально развалилась на две половины, оставляя взору оголенные до корней конечности. — Вы же, кажется, приехали сюда искать Катерину?
— Конечно. Я уж и не надеюсь ее встретить, но хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто мог бы рассказать мне про нее.
— А почему же не надеетесь? — кокетливо выспрашивала Люба.
— Ну… — засмущался Акакий. — Катенька наверняка на пляже обитает, я по таким развлечениям не ходок.
Любочка фыркнула и заиграла плечиками.
— Ну почему же обязательно на пляже. Она здесь горничной работает.
Акакия подбросило:
— Горничной? А…
«А моя-то дура битый час на пляже телесами трясет!»
— Конечно. Да вы сходите к Агафье Эдуардовне, она про своих работниц всю подноготную знает. Сама их подбирала. Она на втором этаже.
Акакий вскочил будто суслик и неожиданно припал к розовой щечке Любочки.
— Спасибо, вы мне так помогли… так помогли…
— Я понимаю, сейчас у вас нет времени, но когда вы будете чуточку посвободнее, вы мне можете позвонить, — промурлыкала обаяшка и вытянула из глубины огромного декольте визитку, сделанную собственной ручкой.
— Я непременно позвоню… Вот… прямо возьму и звякну! — пообещал Акакий Игоревич и спотыкаясь понесся на второй этаж.
Нудистский пляж, странный телефонный разговор, манящая Люба, все это обрушилось за какой-то час на лысую голову Акакия Игоревича, словно поток воды. Такое обилие новостей просто огорошило. Он понимал, что надо остановиться и все обдумать, но какой-то внутренний голос нашептывал, что нельзя терять времени, действовать надо быстро и осторожно.
— Скажите, как мне найти Агафью Эдуардовну? — обратился он к одной из девушек в форменном халатике.
— Вон, видите, та дверь. Только Агафья Эдуардовна не любит, когда ее тревожат, — подарила девица Акакию самую нежную улыбку. — У вас к ней серьезное дело?
— Еще какое! Я не знаю, где найти мужской туалет, — брякнул Акакий первое, что пришло на ум, и пока изумленная девчонка беззвучно открывала рот, он уже влетал в кабинет хозяйки.
Агафья Эдуардовна ввела Акакия в окончательный ступор. Судя по характеру бизнеса и сверхновомодному помещению, это должна была быть молодая женщина, пышущая невостребованным здоровьем и богатой фантазией. А здесь оказалась сухонькая старушка, убеленная благородной сединой. Хотя старушкой эту даму назвать язык не поворачивался. На тренажере крутила педали дама в лимонной футболке и в коротеньких белоснежных шортах. Немного портили картину такие же белые кроссовки: на тощеньких загорелых ножках мадам они смотрелись точно утюги «Юнит». Акакий Игоревич постарался лихо, по-молодецки, проскочить в дверь, но неловко запнулся о высокий порожек и припал к светло-кремовому ковру губами. Увидев ввалившегося Акакия, старушка изумленно приподняла подрисованную бровь.
— Давненько ко мне вот так мужчины не торопились, — ухмыльнулась она, не переставая работать ногами. — Ну довольно землю-то целовать, поднимайтесь. Вы, мальчик мой, откуда свалились?
Акакий попытался с достоинством подняться, поправил галстук и, крякнув, возвестил:
— Я, знаете ли, из газеты. Да. Из «Сельской молодежи».
— Я сразу поняла, что вы из села, вас земля притягивает. А что, на селе помоложе уже никого не осталось? Или остальные на сенокосе? И что же вы хотите?
— Я хотел бы, так сказать, побеседовать… Взять интервью, если можно. Меня особенно интересуют кадры. Вот вы всех знаете, кто у вас работает?
Агафья Эдуардовна слезла с тренажера и уселась за огромный, как танцплощадка, стол.
— Садитесь, господин селянин, — пригласила она и совершенно серьезно вгляделась в Акакия. Под ее пристальным взглядом у мужчины по позвоночнику пробежались мурашки, а лысина покрылась багровым румянцем. — А теперь скажите мне серьезно, что вы хотите? Не думаете же вы, что я поверю в эту чушь с газетой.
— Думаю… Хотя нет… — стушевался незадачливый гость и вдруг выложил напрямую: — Я пришел узнать у вас все про вашу бывшую работницу, про Екатерину Белкину. Мне это очень нужно, только я не могу вам всего рассказать. У меня очень тайная миссия.
Старушка хмыкнула и, спохватившись, уважительно покачала головой.
— А позвольте спросить, почему вы Белкину называете бывшей работницей? Я ее еще не увольняла, — поинтересовалась Агафья Эдуардовна.
Акакий Игоревич сгреб брови домиком и печально сообщил:
— Мне очень тяжело вам говорить, но… но она погибла. Девушка готовилась стать матерью, но ее дитя так и не увидит солнца… Она погибла.
— Когда это она умудрилась? Неужели опять сбежала с работы? Что хотят, то и делают, никакой дисциплины! Сегодня же ее уволю! Ах, простите, вы говорите, она погибла?
Акакий понимающе положил свою руку на руку Агафьи Эдуардовны и замогильным голосом принялся успокаивать:
— Не надо переживать, все там будем, кто-то раньше…
— Что вы в меня вцепились, батенька? Дайте же я напишу приказ о принятии на работу новой горничной. А что, кстати, с ней стряслось?
— Наши органы работают над этим вопросом. Я же вам ничего не могу сказать конкретного, у меня очень тайная миссия.
— Да я уже слышала, — выдернула у него руку женщина и тут же заговорила по внутреннему телефону: — Танечка, мне сообщили, что Катя Белкина погибла, созвонись с ритуальными услугами, надо проститься с девочкой по-человечески. Итак, что вы хотите узнать, только, пожалуйста, покороче, сами понимаете, мне сейчас надо заниматься похоронами.
Акакий Игоревич поерзал на стуле и принялся расспрашивать:
— Меня интересует, с кем в последнее время дружила потерпевшая, может, у нее был молодой человек, не забы…
— Агафья Эдуардовна! Что за хрень вы придумали?! Я извиняюсь, это у вас фишка такая, да? — ворвалась в кабинет разгневанная горничная.
Агафья Эдуардовна уронила челюсть и, похлопав реденькими ресницами, уставилась на Акакия.
— Так вот, я вас спрашиваю, — продолжал Акакий, — может, вы знаете, от кого у нее ребенок? Может, хоть догадываетесь.
— Катька… Кать, у тебя от кого ребенок? — тупо спросила старушка у вбежавшей девчонки.
— Агафья Эдуардовна, вы точно свои педали перекрутили! Какой ребенок?! — взвинтилась горничная. — Может, вы мне хоть что-то объясните?!! Девчонки мне уже на венок сбрасываются, причем с меня самой аж сотку содрали!! Я вам сразу говорю, прихоти ваши я и так все выполняю, но хорониться отказываюсь!
До Акакия смутно начинало что-то доходить. Перед ним пылала негодованием девчонка, которая покупала у них машину. Это была, конечно, она, теперь ошибиться Акакий не мог. Он нерешительно поднялся со стула и обошел вокруг девчонки. Он даже чуть-чуть потрогал ее затылок, отчего девица дернулась, как лошадь от укуса слепня. Сомнений не было — девчонка была жива. Значит, Екатерина Белкина вовсе не погибла. Или, вернее, погибла не она…
— Это, Катенька, нам господин принес страшную весть. Он сообщил, что ты погибла, — ткнула скрюченным пальцем в Акакия старушка. — А еще сообщил, что дите у тебя скоро будет.
Девчонка внимательно вгляделась в мужчину и недовольно пробурчала:
— В чем дело, гражданин? Что такое с вами произошло? Я исправно отдала первую часть денег за ваши колеса. А пятнадцатого числа отдам остальное, что вы за фигню про меня собираете? А еще приличный дядька!
«Приличный дядька» чувствовал себя просто мерзко. Он не знал, что в таких случаях говорится.
— Ну так что, Агафья Эдуардовна, я пошла? Да, и еще, раз уж девчонки сбросились, так я заберу деньги в качестве морального ущерба, ага?
— Ступай, детка. А деньги принеси мне. Все равно когда-нибудь пригодятся. Этот господин меня уверял, что мы все там будем, так уж чтобы два раза не собирать…
И девчонка вышла, сверкнув напоследок янтарной заколкой.
— Ну, так над чем у вас там органы работают? — сурово глянула на гостя Агафья Эдуардовна.
У Акакия в голове снова, как блохи, запрыгали мысли. Теперь его уже беспокоило другое. Но говорить об этом он, конечно же, считал преждевременным.
— А я бы вас попросил не смеяться, — гордо дернул он подбородком. — Этот ход был нами задуман. И наши органы… Наши органы всерьез озабочены тем, что у вас тут намечается! Вы, конечно, можете мне не поверить, но за кое-чье здоровье я не дам и ломаного гроша.
— Может, потому что у вас его нет? — наивно спросила старушка.
Акакий удрученно хмыкнул. Ему просто необходимо было прийти сюда еще раз, но как испросить разрешения, он придумать не мог, а без позволения этот цербер на входе не пустит его даже на крыльцо. Вдруг его осенило:
— Агафья Эдуардовна, я чувствую, что такая женщина, как вы, просто не может быть не азартной! Я предлагаю вам выгодный контракт — вы даете мне возможность появляться здесь, когда мне будет нужно, в течение месяца…
— Ого!
— Ага! Я вам за это гарантирую спасение вашего предприятия от возможной угрозы. Обещаю, что не буду использовать свое служебное положение в корыстных целях. Это я про пляж.
— А если угрозы никакой нет? — сощурилась старушка.
— Если нет, то обязуюсь год работать у вас совершенно бесплатно!
— Да вы с ума сошли! Желающих трудиться у меня целые стада. Причем молодых, красивых жеребцов, а вы-то мне на что?! — всплеснула руками противная старуха.
— Ну… может, и я на что понадоблюсь… Спасателем каким-нибудь… правда, я плавать еще не умею… Но мало ли на что может пригодиться интересный мужчина!
Пожилая леди подперла щеку кулачком и уныло разглядывала настырного посетителя.
— А копать вы можете?
— Не пробовал, — пылко сознался Акакий.
— Ну хорошо, а… слушайте, а что вы вообще умеете? Готовить? Стирать?
— Я развожу цветы, — потупился Акакий. — Вернее, не развожу, а лечу растительность от болезней. Ну, знаете, паразиты, грибок, неправильные условия содержания…
Старушка подпрыгнула, будто к стулу подвели ток.
— Что ж вы раньше молчали?! У меня такой чудный сад! Я еще и зимний сад хотела завести, но цветочки как-то не хотели приживаться, и пришлось от этого отказаться, а было бы так замечательно! Миленький! Да ползайте здесь сколько угодно, только завтра же начнем разбивать сад. Я обещаю хорошую плату.
— Позвольте… Я, конечно, могу, но в данный момент мне надо завершить важное дело, я же говорил, у меня миссия.
— Ради бога! У вас будет ненормированный рабочий день! Можете вообще не появляться, пока не выполните эту свою миссию, я даже согласна вам помогать, только уж потом, будьте любезны…
— Буду очень рад…
— Я на вас рассчитываю, вы мне вообще сразу приглянулись…
После того как водопад любезностей иссяк, Агафья Эдуардовна собственной ручкой нацарапала записочку, согласно которой Акакия должны были пропускать в дом по малейшему требованию. Распузон вылетел из кабинета хозяйки на жиденьких крылышках удачи.
