Записки психиатра, или Всем галоперидолу за счет заведения

Максим Малявин, 2011

Не спится из-за боязни за судьбу человечества? Соседи затеяли недоброе и пускают через вентиляцию отравляющий газ, а через розетки – смертоносные лучи? Жена изменяет с инопланетянами? А может, она еще и ведьма к тому же? Соседняя галактика готовится к вторжению на Землю через ваш балкон? Спасение есть – вызывайте нашу психиатрическую спецбригаду. У нас отличные специалисты, высококлассный (хоть и слегка навязчивый) сервис, палаты с окнами на солнечную сторону, гречневой каши просто завались – очень помогает от дурных мыслей…

Оглавление

Дадим человечеству шанс

Задаваясь вопросом, каким же законам логики подчиняется построение бредовой конструкции наших пациентов, главное — не слишком досконально и придирчиво следовать всем логическим изгибам, соскальзываниям с наметившейся дорожки на новую, произвольного направления тропку, и резонерским лабиринтам. Оттуда, куда вы можете забраться, не всякий навигатор выведет. Для попытки (чаще всего заведомо бесплодной) скорректировать всю систему изнутри, играя роль двойного агента, надо иметь крепкую психику. В идеале — еще одну, запасную. Вот вам пример бреда Котара[4] в лицах.

Жанна (пусть ее будут звать так) ходит в диспансер раз в месяц. Лекарства, уколы, беседы. Красивая девушка, одевается и делает макияж с ненавязчивым готическим акцентом. Собственно, о начавшемся обострении можно судить как раз по степени готичности. Как только место слегка экстравагантной девицы занял образ вампира или средней свежести зомби из очередного триллера — все, готовьте место в наблюдательной палате. Жанна оседлала очередного апокалиптического ишака.

— Жанна, что с тобой случилось?

— Доктор, все кончено, — голос трагический, со свинцовыми нотками.

— Ну, ничего, если учесть, что за последние полтора года «все кончено» только один раз.

— На этот раз миру не выжить. Какая же я сволочь! — Расфокусированный взгляд и отрешенно-скорбная маска.

— Ну, что ж ты так сурово с миром; глядишь, все еще и обойдется. Опять же, все как-то не вовремя, я еще за кредит не рассчитался, дачу не достроил. И на себя зря наговариваешь: родители любят, муж души не чает, а ты…

— Мир уже начал гибнуть. Вы тоже скоро это заметите. Это началось во мне, вот здесь. — Жест в сторону низа живота.

— Эээ… ты имеешь в виду, что скоро все этим накроется? Жанночка, солнце, как оборот речи это вполне сойдет, но если толковать буквально, то масштабы несовместимы, или я ничего не смыслю в географии. Ты не внесешь толику ясности?

— Ничего вы не поняли, доктор. У меня здесь все заросло и рассосалось. И детей больше не будет. И ни у кого детей больше не будет. И все человечество вымрет. А все оттого, что я больше никого не смогу родить.

— Это окончательно и бесповоротно? А с чего ты взяла, что у тебя больше не будет детей? Голоса сказали?

— Нет, я просто это знаю, — голос становится еще более трагическим, хотя казалось, что это невозможно. — И все внутренности у меня сгнили. Кишечника нет. Желудка нет. Печени нет. Легких нет. Сердца нет.

— Стоп-стоп-стоп. А говоришь-то ты как?

— Что значит «как»? Рот остался, язык остался. Даже немного пищевода осталось.

— Да? А у меня, если честно, были другие соображения по теории возникновения звуков. Ну да ладно. Теперь насчет сердца. Возьми фонендоскоп. Приложи сюда. Это вставь в уши. Слышишь? — Жанна недоверчиво кивает. — Верни фонендоскоп на родину и ответь — что это было?

— Аорта, доктор. Аорта. Брюшная. Не успела сгнить и рассосаться.

— Точно. А я и забыл. И ты ничего теперь не ешь и не пьешь?

— А зачем есть? Пить — пью, иначе во рту сухо.

— А куришь?

— Да.

— А зачем? Легких-то нет.

— Привычка, доктор. И запах мне нравится.

— И что же мне с тобой делать, Жанна?

— А давайте вы меня в больницу положите, — слегка оживившись.

— А смысл? Человечеству и так с твоей легкой руки и атрофировавшейся гинекологии скорый кирдык светит. Чем тебе наша больница поможет?

— Там компания хорошая. Они меня понимают и жалеют. А еще в прошлый раз у меня тоже все внутри отсыхало и выкрашивалось — ну, помните, когда из-за меня Индокитай чуть не утонул — так вот, мне тогда лечение помогло, все обратно как-то выросло.

— И Индокитай как-то выплыл…

— Вот я и думаю: может, и на этот раз пронесет?

Такую робкую надежду обязательно надо поощрять. Доктор пишет направление. В приемный покой вызывают заведующую женским отделением — принимать вновь поступившую. У человечества появился шанс.

Примечания

4

Бред Котара — ипохондрический депрессивный бред в сочетании с преувеличениями.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я