Глава 7. Дающий Жизнь
Следуя по парку за учителем, Алан обратил внимание на летающие шарообразные устройства. Они всасывали в себя воздух, увеличиваясь в диаметре, а потом выпускали его с небольшим количеством пара. Неподалеку летали несколько таких. Алан догадался, что это очистители воздуха. Сначала ему показалось, что эти шары перемещаются по заданному маршруту и у каждого из них есть свой участок, но это было не так. Надувшись и сжавшись в одном месте, они очень быстро долетали до другого и проделывали то же самое. Траектории полета менялись спонтанно, будто они знали, где требуется их работа.
— Как вам удается поддерживать экологию города?
Ноа посмотрел на темно-голубой барьер:
— Нашим предкам это многого стоило. Куполом и системами города управляет искусственный интеллект.
— А вы не боитесь, что эта Тарья когда-нибудь решит избавиться от людей и заселить Селектион роботами?
Уперев руки в бока, учитель захохотал:
— Ты начитался фантастических романов, переполненных страхами людей.
Ноа объяснил, что Тарья запрограммирована под конкретные задачи, а главное — в ней нет программы творческого саморазвития. Инженеры Селектиона периодически обновляют и совершенствуют ее код. При этом к такой работе допускаются только специалисты со сверхвысокой частотой, что исключает возможность использования Тарьи в каких-то дурных целях. Хотя у Алана перед глазами были два ярких примера высокочастотных — Амелия и Реан, все равно в его понимании идеальных людей не существовало. Просто хороших людей не бывает, обязательно у них должен быть какой-то серьезный изъян.
— А как вы осуществляете круговорот веществ? Такое обособление может навредить экосистеме земли.
— Купол — это не просто стена, отгораживающая нас от внешнего мира. Он полностью контролируется Тарьей. Соответственно, он пропускает внутрь и выпускает наружу все, что необходимо.
Когда Алан читал статьи ученых Капеллы про купол, ему попадалось что-то такое. Согласно их описаниям, барьер забирает влагу извне, меняет состав почвы вокруг себя и выделяет в атмосферу какие-то элементы. Некоторые ученые даже выдвигали гипотезу о том, что это живой организм, проглотивший целый город.
— Ничего себе, — изумился Алан.
Обычный парк сменился чередой ровных полян, отграниченных друг от друга аккуратно подстриженными кустами и деревьями. Они с наставником свернули на один из таких участков, где прямо на траве стояли два кресла и стол.
— Вот здесь мы и будем обучаться. Замкнутые помещения в Храме Науки точно не для нас.
— А ручка, тетрадь?
— Они тебе не понадобятся — ты все запомнишь, потому что будет интересно. А если нет, то сможешь посмотреть в ментуме.
Алан задумался. Получается, все, что он здесь делает и говорит, где-то хранится? Жуть какая. Некий большой брат постоянно за ними наблюдает. А если какие-нибудь извращенцы захотят посмотреть, как он ходит в туалет или занимается сексом?
Снова, как по команде, зазвучал знакомый голос:
— Мистер Строун. Вы неправильно понимаете мою работу. Я берегу воспоминания и собираю все лучшее.
— Я не хочу, чтобы за мной постоянно велось наблюдение, — прямо заявил он.
Учитель взял в руки ментум и объяснил, что в нем есть функции отключения сохранения. Но ей в Селектионе редко кто пользуются, потому что прекрасные моменты и творческие озарения происходят крайне неожиданно. Сохранение дает возможность насладиться вновь пережитым и использовать каждую новую идею.
Учитель удобно устроился в кресле:
— Ну так вот, расскажи, чему тебя научила Хелен?
— Она открыла мне энергоцентры, один вот тут, — Алан положил руку на живот, — и один тут, — показал он на лоб.
— И сколько ты у нее учился? — недоверчиво сощурился Ноа.
Алан махнул рукой, показывая, что новичок во всем этом.
— Совсем недолго, меньше недели.
— Я не понимаю, — учитель сложил руки вместе, как в молитве и приложил их к носу, — Хелен была очень способной и ответственной Направляющей. Что с ней стало? Как она могла пойти на такой безответственный поступок?
— А вы ее знаете?
— Конечно. Мы росли вместе.
Эта новость ошарашила Алана.
— То есть она жила здесь, в Селектионе?
— Да, но около двадцати лет назад она покинула его, чтобы принести духовное знание людям вовне. Насколько мне известно, ее постигла неудача, но возвращаться она не стала.
— То есть вы все-таки можете уходить отсюда, а потом приходить обратно?
— Только те, у кого во внешнем мире есть определенная духовная миссия. Я понимаю к чему ты клонишь, Руфь не смогла бы вернуться, если бы покинула Селектион, таков закон.
— Дурацкий у вас закон, — грубо ответил Алан и посмотрел в сторону.
Учитель никак не отреагировал на его поведение и начал расспрашивать Алана о том, что он умеет. Юноша стал рассказывать про свои дни, проведенные у Хелен.
— Ну, я могу направлять ту силу, что где-то вот тут, — указал он на живот, — и направлять ее в свои части тела, тем самым делая себя сильнее и крепче.
Лицо учителя стало мрачным.
— И всему этому она тебя научила за несколько дней? — Алан кивнул и учитель, сделав небольшую паузу, продолжил, — Я разочарован в этой женщине. Она точно не выжила из ума?
Алан засмеялся, потому что именно он первым счел ее сумасшедшей.
— Вполне возможно. А что не так? Эта сила помогла мне спасти город.
Ведь, каковы бы ни были жертвы, главное — достигнутая цель.
Лицо Ноа стало серьезным. Алан понял, что учителю не нравится его настрой.
— Я слышал о твоих геройствах. Ты должен знать, что нас не просто так называют Дающими Жизнь. Я подчеркиваю: дающими, а не отнимающими, — серьезно отчеканил каждое слово тот. — Ты понимаешь, почему нам присваиваются такие фамилии?
— Ну, наверно, потому что мы делаем добро, — наобум ответил Алан.
Учитель положил руку себе на лоб. Ему редко попадались такие нерадивые ученики.
— Нас так называют, потому что в нас заложена сама сила солнца. Солнце дает всему жизнь. Именно солнце приводит к расширению и процветанию.
Ноа предложил Алану попрактиковаться. Он достал из кармана семечко и аккуратно засунул его в мягкую почву под ногами.
— А теперь сделай так, чтобы это семя взросло.
— Что? — Алан с непониманием посмотрел на учителя, — я не умею такое.
— Значит ломать другим кости этой силой ты можешь, а вырастить семя не в состоянии? — упрекнул тот Алана, после чего направил руку на углубление в почве.
Постепенно из земли стал подниматься маленький росток. Алан смотрел на это чудо, широко раскрыв глаза. — Это невозможно! — воскликнул он.
Учитель подмигнул Алану и подтолкнул его в плечо.
— Ты тоже так можешь, давай, попробуй.
Алан приблизил свою руку к ростку и собрал в нее энергии, сколько смог. С поверхности почвы испарилась влага, но росток оставался неизменным, только немного подсох.
— Ничего не выходит, — обиженно произнес Алан. У него должно было все получиться сразу!
— Ты хочешь вырастить его или убить? — пошутил учитель, — так ничего не получится. Чтобы дать жизненную силу другому объекту, нужно преисполниться любви к нему.
— То есть мне надо полюбить какое-то растение? — Алан по-прежнему ничего не понимал, но пытался разобраться.
Учитель глубоко вздохнул:
— Отличия в обучении и воспитании жителей Селектиона и внешнего мира невероятно глубоки. Сейчас мне приходится объяснять то, что изучают маленькие дети, когда у них только формируется сознание. Представь, что ты заботишься об этом ростке, желаешь ему всех благ. У тебя в жизни ведь есть люди, о которых ты заботишься?
Алан сразу же вспомнил Амелию и своих друзей. На сердце стало теплее.
Учитель подметил изменения в энергетике ученика и предложил перенаправить поток на росток.
Алан почувствовал, как с кончиков пальцев и особенно из центра ладони полилось тепло. Все это происходило на уровне ощущений и не сопровождалось никакими визуальными эффектами. Алан тут же направил ладонь на росток. Тот задергался и стал постепенно подниматься. На стебле медленно раскрывался лист.
Алан закричал от восторга и принялся скакать по поляне.
— Ничего себе! У меня получилось!
— Да, может, когда-нибудь ты сможешь делать и такое.
Учитель направил руку на мелкую траву у его ног, которая тут же пошла в рост.
Алан завороженно смотрел на мастерство наставника. Неужели можно передавать энергию одновременно стольким объектам? Ноа рассказал своему подопечному еще много интересного о его силе, о том, откуда она проистекает, и Алан сделал из этого некоторые выводы.
— Учитель, вы говорили о расширении. Я вот помню, в школе изучал по физике такую вещь, как энтальпия, а что, если….
Только недавно учитель расслабленно рассказывал ему потоках силы, проходящих по специальным каналам его организма, как вдруг его лицо стало тревожно-напуганным.
— Даже не вздумай! — словно отрезал Ноа.
— Но поймите, враги очень сильны, я должен быть во всеоружии.
— Нет, — снова перебил его учитель, — выкинь такие мысли из головы, ты можешь такого наворошить, что потом тебе стыдно будет на себя в зеркало смотреть.
Алан уныло опустил голову. Этот учитель явно не понимает, как тяжело ему пришлось. За эти две недели его несколько раз чуть не убили. Эти гады ведь от него и его друзей теперь не отстанут. Тут либо он их, либо они его.
Учитель продолжал строго настаивать на своем.
— Пообещай, что не сделаешь ни с кем того, что задумал.
Алан не хотел вовлекаться в спор, поэтому просто кивнул. Далее учитель устроил Алану небольшой экскурс по анатомии и физиологии и влиянию духовного на физическое. Алану было скучно это слушать, но из уважения к наставнику он старался мало-мальски вовлекаться в разговор.
У учителя запикал ментум, и он тут же его надел. Алан увидел знакомое круглое лицо. Ольга начала ругаться:
— Алан, а ты, случаем, не забыл о лечении?
А ведь прошло немало времени. Уже, наверно, полдень наступил.
— Да, я сейчас его отправлю обратно.
Когда ментум отключился, учитель обратился к Алану:
— Тебя ждут, лечись, выздоравливай. Мы будем заниматься каждый день, пока ты находишься в Селектионе.
Алан не хотел расставаться с учителем. Этот человек будто открывал ему его самого. Сейчас Алан позавидовал жителям Селектиона, так как у каждого был тот, кто максимально хорошо его понимал, учил, вел.
Парень вышел с поляны, на которой они занимались, прямо в парк, пытаясь припомнить путь к Храму Исцеления.
— Мистер Строун, хотите, я пришлю вам мобиль? — вежливо обратилась к нему Тарья.
Алан отказался, потому что хотел немного прогуляться. Здесь было по-настоящему красиво и немного даже сказочно-фантастично.
Минут через двадцать Алан уже был в своей палате, где его ждали Ольга и двое помощников.
Ему снова пришлось полежать неподвижно полчаса, пока Исцеляющие проводили с ним манипуляции. Когда все закончилось, Ольга достала из кармана ментум и протянула его Алану.
— Тебе это будет интересно, держи.
Алан замешкался. Эти люди были к нему чересчур добры, и он не понимал, как с ними расплатиться. Алан всегда вел четкую мысленную бухгалтерию: ты мне, я тебе. По правилам жизни он мог быть благодетелем, который дает другим больше, чем забирает, но не наоборот. Если вдруг случалось, что кто-то делал ему безвозмездное благо, то Алан чувствовал дискомфорт и тут же находил способ компенсировать это. Иногда это приводило к тому, что он дарил людям совершенно ненужные подарки, тем самым считая, что откупился.
— Вы что, я не могу это принять! Сколько я вам должен?
Усмехнувшись, Ольга вложила ментум ему в руку, после чего удалилась.
Алан надел устройство и принялся искать кнопку, которая должна была его включить. Однако, ментум заработал сам, заслонив все поле зрения, как в шлемах виртуальной реальности. На светлом фоне появилась девушка с каштановыми волосами в светло-голубом платье.
— Здравствуйте, мистер Строун.
— Тарья, так вот как ты выглядишь.
— Таким запрограммировали мою внешность Воображающие. Все это виртуально-ментальное пространство — их работа.
— Ты хочешь провести мне инструктаж?
— В этом нет необходимости, но если будут сложности, обращайтесь.
Тарья исчезла, и пространство вокруг стало меняться. Взору Алана предстали внутренние органы человеческого организма.
— Тарья, зачем это появилось?
— Это то, о чем вы сейчас думаете. Поменяйте мысли, и картины станут другими.
Получается, ментум мгновенно реагировал на его мысли и воссоздавал образы, при этом достраивая необходимое. Под впечатлением от разговора с учителем Алан переосмыслял физиологию человека. Эта система хорошо продумана.
Алан захотел увидеть маму, узнать, как она жила все эти годы. Перед глазами предстала Руфь за работой в огромном саду. Она заботливо ухаживала за деревьями и цветами.
— Просмотр хроники чьей-то жизни лучше осуществлять с разрешения этого человека, — раздался голос Тарьи.
— Это моя мама, — грустно произнес Алан.
— Я понимаю, — ответила Тарья.
Алан решил все-таки встретиться с мамой и обо всем расспросить.
Ему не давало покоя еще кое-что. Он представил летающие пирамиды, и они тут же появились перед ним. Алан хотел приблизить их и всмотреться в строение, но тут же раздался голос:
— У вас нет доступа к этой информации.
— Но почему? Я имею право знать! — возмутился Алан.
— Эта информация может навредить жителям внешнего города.
Алан остался недоволен ответом. Вся эта история с пирамидами виделась ему каким-то глобальным заговором.
Последовало предложение Тарьи:
— Хотите перейти в режим коллективного творчества?
— Ну да, — с сомнением произнес он, — а это как?
Изображение расплылось, и Алана интуитивно повлекло к группе людей, которые что-то живо обсуждали. В центре компании был мальчик лет девяти, который на равных разговаривал с мужчиной лет сорока. Все почему-то прислушивались к этому пацану. Кроме них, в обсуждении участвовали еще несколько мужчин, юношей и девушек. Но самое интересное было другое. Над ними в воздухе парила модель огромного здания. И в процессе обсуждения она преобразовывалась. Вдоль и поперек здание огибали множество полупрозрачных инженерно-чертежных линий. Над ними были надписаны числа, которые то и дело менялись.
Юноша и девушка живо обсуждали внутренне устройство здания. Для облегчения задачи, они воспарили к макету и сквозь стену влетели прямо внутрь. Еще двое ребят не могли никак определиться с крышей. Она становилась то треугольной, то обтекаемо округлой.
Алан понял, что значит «коллективное творчество», и захотел тоже поучаствовать.
— А что, если расположить окна левее? — предложил он.
Мальчик девяти лет отвлекся на Алана и ответил:
— В Храме Науки окна имеют четкое расположение. Ах да, я тебя не знаю. Я Лука Воображающий. Я затеял весь этот проект.
Ого, ничего себе, какой деловой пацан.
— А я Алан Строун Дающий жизнь.
Все тут же отвлеклись от работы: «Дающий Жизнь, какая редкость», «А что к нам привело?». Познакомившись со всеми остальными, Алан окинул оценивающим взглядом висящий у них над головами макет. Тот был практически завершен.
— А вы давно делаете это Храм?
— Три дня, — ответил мужчина.
— Ничего себе! Вы за три дня спроектировали эту громадину?
Он не мог поверить, что под началом девятилетнего мальчика им удалось так быстро выполнить столь сложную работу.
— Но на постройку по вашему макету уйдет очень много времени.
— Неее, роботы соберут его дней так за десять.
Алан представил, как бы расцвела Капелла, если бы обладала этими технологиями. На постройку центрального офиса «Строун-групп» у них ушло больше года. А сколько средств и нервов было потрачено. Алан с содроганием вспоминал все эти согласования с городскими инстанциями.
Если для них это так легко, то почему бы не воспользоваться появившейся возможностью?
— А вы бы могли спроектировать для меня производственное здание?
— Да без проблем! Как только закончим с Храмом Науки, — радостно отозвался мальчик.
Но неожиданно вмешалась Тарья:
— Мистер Строун, пожалуйста, не эксплуатируйте жителей Селектиона для личного обогащения.
— Ладно, ладно.
Эта женщина нигде спуску не даст. Алан оставил эту затею и начал помогать в моделировании Храма. Большая часть его предложений была не в тему, но некоторые все же оказались полезными.
Откуда-то извне раздался знакомый голос, заставляющий его сердце биться чаще:
— Алан, Алан.
— Кажется, тебя там ждут, — прокомментировал один из мужчин, — судя по голосу, кто-то приятный. Мы были рады знакомству, приходи, нам любая помощь кстати.
Алан со всеми распрощался, и ментум, определивший его намерения, вывел его из виртуального мира. Изображения исчезли. Рядом с ним на кровати сидела Амелия. Видимо, она уже некоторое время наблюдала за ним.
— У вас здесь все так круто!
— Я же говорила, что тебе понравится.
— Но как вам удалось всего этого добиться?
Амелия рассказала, что основатели Селектиона пожертвовали первое десятилетие на создание ментума. Потом уже все пошло в гору. Появилась Тарья, и люди смогли переложить работу по сохранению и распространению информации на нее. Физический труд в Селектионе взяли на себя роботы, но даже сейчас находились желающие поработать руками. Многие жители предпочитали сами ухаживать за городом.
— А ресурсы, неужели вам всего хватает?
— Алан, не забывай, что в вашем мире много средств уходит на вооружение, поддержание порядка и документооборот. Миллионы людей у вас вовлечены в эту бессмысленную и вредную работу. Проистекает это из несовершенства. Из-за того, что в вашем мире люди могут лгать, вы тратите огромные средства на то, чтобы подтверждать подлинность слов с помощью бумаг.
Алан задумался. В этом что-то было. Он прикинул примерный штат работников «Строун-групп». И действительно, реально полезное и нужное создавала лишь малая часть персонала. Все остальные занимались бессмыслицей, о которой говорила Амелия. Правда без этой бессмыслицы за барьером, увы, не обойтись. Взять его самого. Он только и делал, что раздавал всем указания. Алана грели хвалебные оды сотрудников о том, какой он хороший мотиватор для них.
— Но как вы закрываете свои потребности? — вот что больше беспокоило Алана.
Амелия объяснила, что ментум — устройство на все случаи жизни. Он отслеживает желания, потребности человека и помогает реализовать их. Исполнителями становятся либо роботы, либо сами жители. В Селектионе нет магазинов и гипермаркетов, но есть производства и склады, откуда жители напрямую получают необходимое. Если нужно что-то ручной работы, то обязательно находился энтузиаст, желающий ее сделать. Алану такая экономическая модель устройства общества была не по душе. А как же маркетинг, реклама и продвижение?
Алан хотел еще очень многое обсудить с Амелией, но та неожиданно поменяла тему:
— Может, все-таки ты с ней поговоришь?
Алан готовил себя к этому сложному разговору. Утром все случилось неожиданно, но сейчас он постарается быть сдержанней, как настоящий мужчина.
Через некоторое время к ним неуверенно заглянула Руфь. Амелия вышла ей навстречу и усадила ее рядом с собой.
— Я очень не хотела бередить старые воспоминания, которые очень болезненны для меня, но по-другому нельзя. Иначе ты меня не поймешь, — с горечью произнесла она.
Алан был весь внимание. Он очень хотел получить ответы на вопросы, которые мучили его последние одиннадцать лет.
