Посвящается всем тем, кто с восторгом погружается в чтение в те редкие мгновения, когда протагонист истории пересекает порог заведения.
Пролог
Октобр
— Навеки избавить тебя от забот и получить вознаграждение в пять тысяч золотников1, ИЛИ… отвезти тебя живого лорду Монгору, пусть его величество вершит твою никчёмную судьбу, и получить десять тысяч золотников? Не буду говорить, каков его нрав. Поговаривают, что его излюбленное блюдо — это когда он накормит твой живот до отвала, напоит пойлом из гадюшной забегаловки. Наутро, когда отходняк даст о себе знать, в горле будешь чувствовать, точно туда песок с пустыни насыпали, а его надсмотрщик за отъявленными заключёнными принесёт свои инструменты, которые одному его величеству лорду известны, и начнёт ошкуривать добычу слой за слоем. Он профессионал в своём ремесле. Как именно он это делает, оставлю на твоё воображение. Вот тогда ты заговоришь обо всём. Заметь, это всё ещё описание его излюбленного блюда. А про его нрав я не сказал ни слова… — подмигнул законник с кривой довольной улыбкой.
— А-а-а… — орк попытался произнести что-то, но получился звук, похожий на стон, который был прерван в тот же миг.
Оплеуху я дал с душой, аж зубы затрещали.
— Давай условимся: ты молчишь, покуда говорит исполнитель правосудия. Когда разрешу, скажешь, — строгим и в то же время довольным голосом озвучил я правила «хорошего тона».
–… — орк смотрел исподлобья, стиснув пасть. Он правильно понял фразу, которую я не закончил.
— Видишь, как просто. Сегодня хороший день, я в настроении проявить благородство, поэтому дам тебе решить свою судьбу. Так что ты выбираешь? Теперь можешь говорить, — я добродушно улыбнулся уродливой морде орка. После небольшой паузы, видимо, собравшись с мыслями и силами, он произнёс:
— Тяжело назвать благородством жалкое подобие воли твоей, пёс ты смердящий на привязи у лорда. Пока на тебе цепь его, ты не более чем слуга, подносчик.
Лишь краешек оплеухи пришёлся на его потную морду, в отличие от прошлого раза, когда его скудная рожа приняла удар полностью. Но я решил, и такой достаточно.
— Ты когда-нибудь видел кобру? Язык у неё раздваивается. Хочешь, попрактикуемся на твоём? Наверняка пойдёт тебе на пользу или мне, — язвительным тоном добавил я к предыдущему унижению, окинув пленного властным взглядом.
–… — орк презрительно вскинул подбородок, выдвинув нижнюю челюсть вперёд.
— Отвечай на поставленный вопрос! — закричал я. — Покуда есть такая возможность, падаль! — глубоко вздохнув, я продолжил спокойным тоном: — Даю минуту, от твоего решения зависит, каким ты будешь грузом: ходячим или как мешок. Говори…
— Десять тысяч твои мне отяготят мешочек на поясе, но как-нибудь справлюсь, — равнодушно ответил орк, как будто это не было внушительной суммой.
— А-ха-ха-ха, — сопроводив смех церемонными неспешными аплодисментами, я продолжил: — С таким чувством юмора ты позабавишь зевак возле виселицы. Будь по-твоему, отвезу твоё дышащее тело лорду Монгору.
Орк — груз не из тех, кого можно привязать бечёвкой и тащить на своих двоих возле лошади. В отличие от людей, эльфов, гномов, ящеров, полуросликов и другой добычи, орки крепкие, грузные ребята, могут перегрызть бечёвку или вовсе разорвать. Я позаботился, чтобы мои монеты не убежали. Орка потрепал, конечно, как без этого, два зуба выбито. Наручи помогли сохранить мои костяшки в целости.
Зелёный нацепил кожаные сапоги, непонятно, с кого он их стащил и как умудрился натянуть. Ничего не имею против представителей особей с зелёной грубой толстой кожей, уродливыми мордами и крошечным мозгом размером с большой палец. Но данный представитель пошёл против Империи. Против Империи! Притащился в земли лорда Мантикоры. Подумать только, какой же болван, не иначе. Да и к лучшему, а то не было бы такого жирного заказа. Он мне обеспечит живот, набитый кабанятиной или другим добротным мясом, которое подают в местной таверне, пьяную голову, чистую постель в собственном небольшом доме на многие годы. Да и кто он — шваль, отребье. Таким положено гнить в темнице или радовать глаз честного народа Старограда на центральной площади на виселице. Одним словом — груз, но дорогой, других у меня и не бывает.
Я сплюнул и презрительно посмотрел на орка, закованного в цепь и кандалы. Они представляют собой металлические кольца, соединённые цепью, которые надевают на запястья, на ногах также оковы. Орк был в потрёпанной бежевой одежде с прорехами, со вставками и нитями из серебра или другого благородного металла, заклёпки все в царапинах, одеяние с запёкшейся чёрной кровью. Он весил, как целый валун. Скотина, придётся повозиться. Я затащил его на кожаные носилки из двух длинных прутьев, привязанных к седлу коня с обеих сторон. Посмотрел в налитые кровью глаза орка и с брезгливым выражением лица сказал:
— Зелёный, тебе осталось недолго.
Убедившись, что груз не вывалится при всём его желании, я пришпорил коня и поскакал по Восточному тракту на запад, к трактиру «Дикий кабан». Переночую там или нет, на месте решу, оттуда уже до Старограда рукой подать. В Старограде замок лорда Монгора и мои золотники.
Утро началось как никогда хорошо. Я цел, сыт, бодр, солнечные лучи освещают Восточный тракт. Не холодно, не жарко. На мне шлем, стёганка, латный доспех, на груди герб. На нём нарисован щит цвета летней травы, на щите гордый бурый мантикора с расправленными крыльями и оскалом величественного мифического хищного плотоядного зверя. Латы уже не блестят, в поход отправляюсь один. Он недолгий, так что слово «поход» не подходит, задание — вот правильное. У меня «белый доспех»: на нём нет никакой атрибутики, кроме герба. Такой дорого обходится, но я могу себе позволить, так как лорд Монгор щедр не только на слуг, но и на то, что требуется для поддержания такого рода доспехов. По приезде слуги натрут броню пемзой до нужного мне блеска, что также защитит от появления ржавчины. Я с арбалетом на спине, с мечом-полуторником «Госпожа» на поясе, на коне. Шлем не снимаю, пока нахожусь в пути на задании, разве что иногда, чтобы показать своё презрение добыче. Именно поэтому я жив, в отличие от тех, кто самонадеян и не следует простым правилам выживания на земле не дикой, но с диким нравом. Я напевал балладу себе под нос:
Жизнь мила благородным господам.
Люд, что радуется солнцу поутру,
Прожигает этот миг в земле Родной.
Копошась в земле, которая не так мила им порой,
Воин, чей щит украшает герб Мантикоров,
Славен, смел, великодушен.
Меч, блестя под солнечным лучом,
Вершит судьбы Мантикоров правосудия.
