1. книги
  2. Иронические детективы
  3. Людмила Милевская

Цветущий бизнес

Людмила Милевская (2004)
Обложка книги

Цветущий бизнес, в прямом смысле слова, решила организовать неунывающая, готовая к любым авантюрам Соня Мархалева. Знакомая предлагает ей реализовать большую партию… герани. Поиски покупателя приводят Соню в загадочный дом, где она становится невольной свидетельницей зверского убийства. Чудом выбравшись из этого ада, Соня счастлива — наконец-то все позади. Но не тут-то было! Как выяснилось, это только цветочки… Посещая своих знакомых, которым она дарила герань, Соня вместо живых людей находит лишь хладныетрупы…

Оглавление

Купить книгу

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Цветущий бизнес» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4

Очнулась с тревожным чувством опасности. Несколько секунд соображала где нахожусь, но когда увидела перед собой крепкую мужскую шею (в оправе белого воротничка) с диким воплем впилась в нее ногтями. Конечно я хотела задушить… Хоть кого-нибудь… И, естественно, мне это не удалось. Снова визг тормозов, слепящий свет фар и тьма.

Нет, тьмы не было. На этот раз из глаз посыпались искры (целый салют), такую он мне выдал оплеуху. Выдал и закричал:

— Ты что, сумасшедшая!

Я любовалась «салютом» и потому не откликнулась. Он повторил вопрос. Невежливо было долго молчать, и я с достоинством сказала:

— Не сумасшедшая, а абсолютно нормальная.

— Нормальные люди не бегают в платьях и босиком, когда на улице снег, и уж тем более не бросаются под колеса.

Действительно, за окном автомобиля шел снег, что для марта вполне естественно.

— Извините, я вас ударил, — прервал мои наблюдения незнакомец. — Мне очень жаль. Не сильно?

— Не переживайте, удар не слабый, — успокоила я его.

Он смутился.

— Это от неожиданности. А тут еще встречный идиот ослепил фарами. Чудом удалось избежать аварии. Вы кто?

— Разве не видите? Женщина.

— И вижу, что очаровательная, но откуда вы? Что с вами случилось? — спросил он и смерил меня красноречивым взглядом.

Я окончательно пришла в себя, осознала, что сижу на заднем сидении дорогого автомобиля, за рулем которого импозантный мужчина. На мужчине стодолларовый костюм, а на мне испачканное грязью и кровью, висящее клочками пастельно-розовое платье. К тому же я босиком, а у него бриллиантовые запонки. Было над чем задуматься. Я задумалась.

— Не хотите говорить, не надо, — сказал он, поворачивая ключ в замке зажигания и трогая автомобиль с места.

— Куда вы меня везете? — забеспокоилась я.

— В больницу. Судя по всему, вы ранены.

Я прислушалась к собственному организму и поняла, что не ранена. Глянула на часы: десять вечера — детское время.

— Тогда уж везите в мединститут, — посоветовала я, справедливо полагая, что «радовать» сообщением о пропаже «Хонды» безопасней всего Людмилу.

В том, что она пьянствует на кафедре у меня не было никаких сомнений.

Мужчина кивнул, не поворачивая головы. Мне стало обидно, что он так внимательно смотрит на дорогу, и я протяжно простонала:

— О-о-ох!

— Учтите, затормозил я вовремя. От колес до вашего тела было не меньше метра, — так же, не поворачивая головы, сердито сообщил он.

Какая черствость! «Вашего тела». Фу! Трус. Трус и сухарь.

— Вряд ли метр, — любезно уточнила я. — Самое большее сантиметров двадцать, но вы прекрасный водитель, и с моей стороны можете рассчитывать только на благодарность.

В ответ я получила роскошную улыбку. Он даже не поленился повернуть свою бычью шею.

— Вам там удобно?

Ого! Забота в голосе. Хорошее начало. Я решила изображать неприступность и ограничилась сухим «вполне».

— Не хотите пересесть на переднее сиденье?

— Думаете, заднее уже достаточно мною испачкано?

— Пустяки. Главное, — вы целы и невредимы.

— Ах, это главное, — рассеянно резюмировала я и принялась нервно грызть ногти.

Рассеянность моя объяснялась тем, что внезапно в голову ворвалась Катерина со своей «Хондой», Масючкой и рядом неразрешимых проблем. Больше всего беспокоили герани. Ведь они пропали вместе с «Хондой». Как я отчитаюсь перед бедной матерью героиней? То, что я цела и невредима, теперь не казалось таким большим преимуществом. Уж лучше бы меня несли на носилках.

— Вы поругались с мужем? — приятно отвлек от грустных мыслей вопрос незнакомца.

Все ясно, бедняга ломает голову, почему я в летнем платье и босиком. О пятнах крови уж и говорить не приходиться. Да, нелегко ему. Я бы умерла от любопытства.

— У меня уже нет мужа, — не без гордости сообщила я.

Мой ответ его доконал.

— Уже? — спросил он очень странным тоном, напрягаясь и ерзая на сиденье.

— Да. Уже много лет.

— Значит вы поругались с другом, — выдохнул он с огромным облегчением.

Такой болезненный интерес возвращал меня в страшный дом с его жутким подвалом, о чем вспоминать абсолютно не хотелось.

— Мы скоро приедем? — спросила я, вглядываясь в окно и сожалея, что так рано пришла в чувство.

— Минут через десять, — ответил незнакомец, усиливая мое сожаление.

Спасла меня исключительная способность вести непринужденные светские беседы в любых условиях. Благодаря этой способности остаток пути я провела в приятной обстановке: выслушала подробный отчет о состоянии автомобиля, под колеса которого не так давно пыталась угодить. Слава Богу, это дало возможность вздремнуть и собраться с силами перед встречей с Людмилой.

— Ну вот и приехали, — вывел меня из дремы голос незнакомца. — Я вас не очень утомил?

— Ну что вы, в жизни не слышала ничего интересней, — сдержанно зевая ответила я.

Выглянув в окно, я с ужасом обнаружила, что автомобиль стоит в воротах, за которыми раскинулся целый город. Ну, город не город, но то, что поиски Ивановой будут затруднительны стало очевидно.

— Это и есть мединститут? — растерянно спросила я, показывая рукой на ряд зданий.

— Ну да, — подтвердил незнакомец, явно ожидая распоряжений в каком направлении трогать с места.

Мне стало стыдно за свою безграмотность.

— Мне вон туда, — я неопределенно ткнула пальцем, не лишая его возможности выбора.

— Там гинекология.

Мой палец резко поменял направление.

— Тогда туда.

— А там — мертвые учат живых.

— Что вы имеете ввиду?

— Морг.

Меня передернуло, и я ткнула пальцем в здание, выглядевшее самым безобидным.

— Это психиатрия, — с усмешкой сообщил незнакомец.

— Вы так хорошо осведомлены, — удивилась я. — Может вы тоже доктор?

— Доктор? Боже меня упаси! Иметь дело с ненадежными людьми, которые в ответ на все старания только и норовят загнуться? Нет, это не для меня, но к медицине и я когда-то имел отношение. Моя бывшая жена врач. Невропатолог.

«Как бы мне она сейчас пригодилась,» — подумала я, одновременно ломая голову где именно искать Иванову.

— Учитывая вашу склонность бросаться под колеса, я бы повез вас в психиатрию и хирургию, — подсказал незнакомец. — Но начал бы с хирургии.

Я мгновенно вспомнила, что моя Иванова хирург и радостно закричала:

— В хирургию, конечно в хирургию, уж там-то ее каждая собака знает!

Он не стал задавать лишних вопросов, тронул автомобиль с места, и вскоре мы остановились у хорошо освещенного подъезда. Я собралась обратиться к своему спасителю с пламенной речью благодарности, после чего нежно проститься и отправиться на поиски Ивановой, но в этот миг дверь распахнулась, выпустив Катерину в новом костюме и плюгавенького мужичонку с огромным портфелем. Следом за ними походкой шагающего экскаватора бодро топала моя Иванова. Несмотря на ее низкий рост и чрезвычайную худобу, придающие ей сходство с подростком, было очевидно, что командир в этой компании она.

— За мной! — рявкнула Иванова, после чего Катерина и плюгавый тут же ее окружили.

Иванова, не теряя времени даром, энергично замахала руками, бойко чеканя фразы; хриплый прокуренный голос ее доносился даже до меня. Аудитория внимала с раскрытыми ртами.

— Главное — разработать маршрут, — гудела Иванова. — Вы, Ефим Борисыч, отправляетесь к своим знакомым, к этим, как их…

— К работникам милиции, — не отрывая от нее восхищенного взгляда, подсказал плюгавый.

— Правильно, к ментам, — рубанула воздух рукой Иванова, — а ты, Катерина…

В этом месте я не выдержала и с криками радости выскочила из машины. Компания застыла от удивления. Немая сцена длилась довольно долго. Первой нашлась Людмила.

— Оч-чень хорошо! — гаркнула она, принимая меня в свои объятия. — Ефим Борисыч, носилки!

И глазом моргнуть не успела я, как появились носилки и все необходимое к ним. Иванова скрутила меня в два счета, не дожидаясь помощи санитаров. Мои протесты лишь стимулировали ее к деятельности. Подлые санитары тоже не долго мешкали. Они дружно придали мне горизонтальное положение, накрыли простыней и потащили в здание.

— Зачем? Зачем? — вопила я, тщетно пытаясь вырваться и соскочить с носилок.

— На всякий случай, на всякий случай, — склонившись надо мной, участливо приговаривала Катерина, бегущая в толпе санитаров.

Здесь же, потирая руки, бежала и полная удовлетворения Иванова. Не отставал от нее и Ефим Борисович со своим портфелем.

— Осторожно! Осторожно! — басом чеканила Людмила.

— Слава богу, слава богу, — умильно радовался Ефим Борисович.

Катерина своей могучей дланью припечатывала меня к носилкам, не уставая повторять:

— На всякий случай, на всякий случай.

Санитары старались, сопели и явно шли на рекорд. Я вопила без всяких результатов.

Дурдом!

Таким образом меня затащили в операционную, положили на стол и, пристегнув руки и ноги, совершенно лишили подвижности. Распяли.

Иванова гаркнула:

— Свет! — и огромная лампа, висящая надо мной, вспыхнула своими хищными глазками.

И вот тут-то я и показала им всем (не исключая санитаров) на что способны мои голосовые связки. Я так орала, так орала, что даже дрогнула моя твердокаменная Иванова. Она набросила на мой рот компрессную повязку и приказала Катерине:

— Прижми.

Эта чокнутая тут же выполнила приказ. Я едва не лишилась своих ослепительных зубов, так добросовестно прижала повязку Катерина. Я пыталась ее укусить за руку, но подлая Людмила (женщина с опытом) предвидела это. Не зря же появилась на моем лице эта дурацкая повязка.

Пришлось смириться, тем более, что орать практически было невозможно, а издавать жалкое мычание после того концерта, который я им закатила, мне казалось унизительным.

Иванова склонилась надо мной, строго посмотрела в мои глаза и гаркнула:

— Заткнись. Произведем осмотр. Это не больно.

Я, всей душой желая вызвать доверие, бодро закивала головой, выражая готовность подчиниться и намекая на то, что пора бы уже снять компрессную повязку. Иванова проникаться доверием не пожелала и спокойно начала осмотр, снабжая его лаконичными комментариями типа «верхние конечности целы, ссадина в левом предплечье…»

Потом санитары дружно перевернули меня на живот, при этом подлая Катерина компресса со рта не убрала. Иванова, пользуясь моим беспомощным состоянием, задрала пастельно-розовое платье выше спины и отводила душу на всю катушку. «Гематома в нижней области таза… — жизнеутверждающе чеканила она. — Сильное уплотнение в области верхней трети бедра…»

И такой срам прямо на глазах у молодых санитаров. Уж лучше бы операция. Лучше бы она отрезала мне что-нибудь на свой вкус, садистка.

Потом меня опять перевернули на спину, Иванова рявкнула:

— Уколем, — и заговорщически посмотрела на Ефима Борисовича.

Тот кивнул с пониманием, пропищал: «Анечка,» — и бог весть откуда появилась медсестричка с розовой поросячьей мордочкой.

— Весь комплект? — жизнерадостно поинтересовалась она.

— Безусловно, — с умнейшим видом подтвердил Ефим Борисович.

Мне мигом впороли подряд три укола, после чего на лице Ивановой отразилось абсолютнейшее удовлетворение.

— Порядок, — резюмировала она и дала знак Катерине убрать с моего лица компресс.

И уж тут-то я не растерялась, разом высказала свое отношение к ее произволу.

— Иванова! — завопила я во все легкие, — Столько лет дружу с тобой, но даже не подозревала кто ты есть на самом деле! Подумать только, так издеваться над беззащитным человеком! И больные это терпят?

— Больные мне благодарны, — с достоинством пояснила Иванова.

— Несчастные, затравленные лечением больные, готовы руки тебе целовать, — я кивнула в сторону Катерины, — лишь бы ты не отрезала им что-нибудь необходимое, а ты их страх принимаешь за благодарность. Таких ужасов, каких я натерпелась на этом столе, не видела даже в подвале!

— В каком подвале? — заинтересовалась Людмила.

— В любом! — я заерзала, пытаясь освободить руки. — Выпусти меня отсюда, идиотка! Я чуть разрыв сердца не получила! Разве можно человека так сразу хватать и бросать на операционный стол? Без всякой психологической подготовки! Так подло! Так… Так…

Я кипела, я была сама не своя от гнева. Однако, Иванова — непробиваема. Она спокойно смотрела на мои страдания, потирая свои маленькие ручки и хрипло приговаривая: «Очень хорошо, оч-чень хорошо. Приходит в себя.» Я же старалась во всю, давая ей понять, что пришла в себя окончательно. Когда Ивановой надоело потирать ручки, она рявкнула:

— Заткнись. Могли быть переломы.

— Конечно могли, — завопила я с новым пылом. — Как же не быть переломам, когда твои балбесы с такой силой крутили мне руки и ноги.

Балбесы стояли поодаль. Они уже вдоволь налюбовались моим синяком на заднице и теперь с неослабевающим интересом наблюдали за нашей беседой. Глянув на них, я зашлась с удвоенной силой. Припомнила Ивановой все, начиная с юности и кончая сегодняшним днем. Иванова с бесстрастным видом слушала, кивая каждой фразе, словно всякое мое слово является подтверждением ее диагноза.

— Успокоилась? — строго спросила она, когда я иссякла.

Я парировала гордым молчанием.

— Отвяжите, — приказала Иванова санитарам, после чего я получила, наконец, свободу, вихрем слетела со стола, выбежала из операционной и помчалась по коридору.

— Куда? — завопила мне вслед Иванова.

— Куда она? — вторили ей плюгавый и Катерина.

Санитары сохраняли нейтральное молчание.

Я выбежала во двор и обнаружив, что машины с незнакомцем и след простыл, схватилась за голову и запричитала:

— Все пропало! Все пропало!

Катерина, Ефим Борисович и Людмила догнали меня и стояли рядом, молчаливо сочувствуя.

— Ничего не пропало, — вмешалась Людмила, когда решила, что я вполне уже накричалась. — Ты нашлась и здорова.

Ее сентенция не успокоила.

— А дом? А подвал? — заорала я вновь. — Где это? Только он знает, где я была. Я даже номера его автомобиля не знаю, а сама в жизни не найду того места, где он меня подобрал.

— Кто подобрал? — встрепенулась Катерина. — Мужчина? Симпатичный?

«Несчастная, — подумала я, — ты еще не подозреваешь, какое постигло тебя горе. Узнаешь, что „Хонде“ капут, сразу станет не до мужчин.»

Мысль о «Хонде» не добавила оптимизма, она вела за собой герани, и я завопила с новой силой:

— Это все ты, Иванова, ты виновата! Зачем было меня хватать и тащить? Не лучше ли сначала расспросить?

— Могли быть переломы, — настойчиво бубнила Иванова.

Мне стало невмоготу. Захотелось сделать ей больно.

— Да я убью тебя! — пообещала я. — У тебя сейчас будут переломы!

Гнев мой был так велик, что могло случиться по-разному, если бы не Катерина.

— Надо ехать домой, — вмешалась она, хватая меня за руку и волоча за угол здания. — Ты уже посинела от холода, да и мой Витька там с ума сходит. — Она оглянулась на плюгавого: — Ефим Борисыч, надеюсь вы с нами? На даче продолжим.

— На чем ехать? На чем ехать? — закричала я, собираясь объяснить, что стало с ее «Хондой», но в этот момент моему взору предстала живительная картина: автомобиль Катерины целехонький и без единой царапинки стоял на автостоянке.

Вкусив такой радости, я обалдело взглянула на Катерину и прошептала:

— Костюмчик у тебя что надо.

— Еще бы, — разулыбалась она, горделиво одергивая новый костюмчик, — два месяца шила.

Оглавление

Купить книгу

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Цветущий бизнес» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Вам также может быть интересно

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я