Глава 3
— Если этот человек пришлет мне еще одно указание о том, что я должна или не должна взять с собой, я закричу!
Ануша стояла в окружении усталых, сбившихся с ног служанок и подыскивала определение, характеризующее Николаса Хериарда. Под строгим взглядом Парави она проглотила уже готовую сорваться с языка характеристику и пошла на компромисс.
— Budmash![9]
— Майор Хериард не какой-то негодяй и подлец, — сказала рани, но, несмотря на осуждающий тон, у нее на губах заиграла слабая улыбка. — И не говори так громко, он же по ту сторону резной стены. Тебе предстоит долгое путешествие. И он совершенно прав, желая удостовериться, что ты взяла все необходимое, но ничего лишнего.
— Интересно, что он там делает? — Ануша повысила голос. Если этот гнусный тип подслушивает, пусть знает ее мнение. Управлявшие ее жизнью мужчины оставляли ей небольшой выбор, заплакать и сдаться или потерять самообладание. Сделать первое не позволяла гордость, значит, майору придется получить добрую порцию второго. — Это же женская половина дворца.
— При нем евнух, а комната со всех сторон закрыта занавесями, — прошептала Парави. — Он проверяет все, что упаковано в дорогу.
— Ха! Дядя говорит, я могу взять двадцать слонов, сорок верблюдов, сорок запряженных волами повозок и еще лошадей примерно…
— А я говорю, что этого слишком много, — послышался из-за стены звучный голос. Ануша подскочила и ударилась ногой о кованый сундук. — Можно подумать, вы собираетесь замуж за императора, мисс Лоуренс. Кроме того, ваш отец наверняка захочет, чтобы вы носили западные наряды и драгоценности.
— Mata рассказывала мне об этих нарядах. — Ануша демонстративно прошла мимо груды ковров и оказалась у резной стены. Англичанина она приметила только в виде большой тени на шелковом занавесе. — Корсеты! Чулки! Подвязки! Мама называла их орудием пытки.
В ответ услышала легкий смешок.
— Леди не говорят о таких вещах в присутствии джентльменов. — Хериард буквально подавлял смех.
— Тогда уходите. В вашем присутствии нет необходимости. Да в любом месте. И нечего злорадствовать, что вы добились своего. А если решили шпионить из засады, придется мириться с любыми моими высказываниями. — Рани издала тихий стон. — Уходите, майор Хериард. Двадцать слонов пойдут не медленнее десяти.
— Двадцать слонов едят вдвое больше десятка, — парировал тот. — Мы уезжаем послезавтра. Если что-то останется несобранным или не поместится на половине указанных вами вьючных животных, останется здесь. И я не злорадствую, просто испытываю огромное удовлетворение, что могу исполнить поручение вашего отца.
Ануша уже открыла рот, чтобы удостоить его соответствующим ответом, однако по ту сторону послышались удаляющиеся шаги, и пришлось промолчать. Этот тип с плохими манерами уклонился от разговора. Невыносимо!
— Найди мне кинжал, — потребовала она у ближайшей служанки, которая, казалось, приросла к месту. Ануша нахмурилась. — Его я, по крайней мере, точно возьму с собой, у меня для него отличная цель.
Кроме того, она заберет все свои драгоценности. Когда окажется в Калькутте, майор Хериард уже не будет ее тюремщиком, а ей понадобятся деньги, чтобы бежать из своей темницы. Из отцовского дома.
Кинжал в руке, и она им воспользуется, потому что этот гадкий angrezi кричит на нее и трясет за плечи. Барабаны бьют тревогу, вокруг опасность.
— А-а! Нас… — Попытку выкрикнуть «насилуют» жестко пресекла чья-то большая ладонь. Ануша только что видела это во сне, но, видимо, это не…
— Тихо, — прошипел ей в ухо Николас Хериард. — Мы уезжаем. Прямо сейчас. Тайно. Я уберу руку, вы же говорите шепотом, или я вырублю вас одним ударом и увезу силой. Вы меня понимаете?
Напуганная и разъяренная — только бы он этого не заметил! — она кивнула, майор убрал руку.
— Где мои служанки?
Майор кивком показал в угол, и она чуть не закричала, увидев в тусклом свете масляной лампы две скрюченные фигуры. Рука снова и совсем не деликатно зажала ей рот. Жесткая мозолистая ладонь всадника, отдающая выделанной кожей.
— Они просто одурманены, — прошептал он ей в ухо и крепче зажал рот ладонью, пресекая попытку укусить. — Здесь повсюду рыщут шпионы, я не мог рисковать. Слушайте меня.
Он снова убрал руку от ее рта.
Ануша наконец полностью проснулась и осознала, что барабанный бой проник в ее сон из реальности. От мерных ударов, казалось, гудел весь дворец. Она никогда не слышала, чтобы они били так тревожно, да еще глубокой ночью.
— На нас напали?
— Скоро здесь будет махараджа Алтафур. Его боевые слоны и конница уже в четырех часах хода.
— Он узнал, что вы здесь? Приехали за мной? — Ануша села на своей невысокой постели и закуталась в простыню. Сидящий рядом Хериард откинулся на пятки. На нем снова было индийское одеяние, на сей раз обычный костюм для верховой езды и тугой черный тюрбан, скрывший предательски светлые волосы.
— Он наверняка загодя собрал свое войско, иначе бы не сумел так быстро приблизиться. Кроме того, шпионы, должно быть, сообщили ему, что прибыл кто-то из Компании, вероятно забрать вас с собой, и ведет переговоры по этому поводу. Думаю, он решил нанести удар первым, захватить провинцию, пока ваш дядя не успел стать союзником Компании.
— Дядя не сдастся Алтафуру!
Она выбралась из постели и сразу задрожала от ночного холода в своей тонкой хлопковой рубашке. Каменный пол неприятно холодил босые ноги.
— Верно, раджа не собирается сдаваться. Он уже послал за подмогой в Агру и Гвалияр. И в Дели. Компания вышлет свои войска сразу, как только узнает о нападении. Думаю, при их появлении Алтафур быстро вернется туда, откуда пришел. Вашему дяде надо продержаться всего пару недель.
Он лжет, чтобы ее успокоить? Ануша попыталась прочесть правду по его лицу. И унять нарастающий тошнотворный страх.
— Вы останетесь здесь сражаться?
Непонятно, имеет ли значение лишний солдат, но ей стало немного легче при мысли, что этот человек будет дяде в помощь. Пусть он и высокомерный, и раздражает, но она не сомневалась, что майор Хериард отличный воин.
— Нет, мы уезжаем. И прямо сейчас.
— Я не могу бросить дядю! За кого вы меня принимаете? За трусиху?
Он быстро окинул ее взглядом, и она вдруг осознала, что стоит в одной рубашке и сквозь тонкую ткань просвечивают сжавшиеся от холода соски. Она быстро завернулась в простыню и сердито глянула на майора. Тот уже поднимался на ноги.
— Развратник!
— А я было понадеялся на ваше благоразумие, — со вздохом произнес он. И что-то еще пробормотал по-английски.
Ануша вцепилась в последние слова как коршун.
— Как-как? Местогодовая девчонка?
— Пустоголовая. Глупая, — перевел тот. — Нет, попытка выцарапать мне глаза вам не поможет. — Он с высокомерной непринужденностью поймал ее за руки. — Послушайте меня. Думаете, вашему дяде будет лучше, если ему еще и за вас придется волноваться? А если случится самое худшее, что вы собираетесь делать? Поведете женщин к кострам или станете заложницей?
Ануша глубоко вздохнула. Он прав, демоны его забери. Знает, в чем состоят ее обязанности, а она уже не ребенок, чтобы отказываться кому-то назло. Она поедет с ним, но не потому, что он так сказал, а потому, что так пожелал ее повелитель — раджа. Кроме того, этот дворец больше не ее дом.
— Если дядя велел уезжать, я уеду. Но как именно?
— Вы хорошо держитесь на лошади?
— Разумеется! Я — раджпутка!
— Тогда оденьтесь для долгого трудного пути верхом. Подберите себе мужскую одежду, обязательно из плотной ткани, и хорошие сапоги. Волосы заверните в тюрбан. Еще возьмите с собой одеяла — ночевать будет холодно, однако ровно столько, сколько необходимо. Справитесь? Встретимся внизу во внутреннем дворе. Jaldi.[10]
— Может, я и пустоголовая, майор, но не дура. Понимаю, что нужно поторопиться.
— Сможете одеться без посторонней помощи? — Он остановился на пороге, отбрасывая широкую тень на светлом мраморе.
Вне себя от ярости, Ануша запустила в него сандалией, разбив о дверной косяк тонкую костяную перемычку. Майор растворился в темноте, она поежилась. Барабанный бой пробирал до самых костей. Мгновение она стояла, собираясь с мыслями, потом быстро подбежала к лежащим в углу служанкам. Сначала у одной, потом у другой нашла вену на шее и ощутила сильный и ровный пульс. Шпионки или нет, но они живы.
Затем взяла ночник и стала ходить от ниши к нише, зажигая лампы, наконец она стала хорошо различать окружающее. Когда вытащила самый дальний сундук с одеждой для путешествия, маленькие оскольчатые зеркала на стенах отразили мириадами ее собственное изображение. Она натянула простые брюки, узкие снизу и широкие сверху, потом несколько слоев блуз и кофт, поверх — длинный коричневый сюртук с разрезами по бокам. В сундуке нашлись мягкие сапоги для верховой езды, за голенище правого она сунула свой кинжал, а за пояс — маленький изогнутый ножичек.
Потом быстро скрутила волосы в тугой жгут на макушке и, как сумела, намотала темно-коричневый тюрбан. Таким способом она иногда убирала волосы для верховой прогулки, но тюрбан ей всегда наматывали служанки.
Деньги. Сколько их у Хериарда? Ануша стянула тюрбан, снова порылась в сундуке и нашла драгоценности, которые собиралась носить в Калькутте, чтобы подчеркнуть свой статус и независимость. Переложив самые лучшие в сумку, она замотала ее в волосы и вновь накрутила тюрбан.
Два одеяла со сменой белья внутри, туалетные принадлежности, сумочка со шпильками и гребенками, трутница. Что еще? Ануша потерла виски, от барабанного боя мысли разбегались, трудно было сосредоточиться. Скоро кто-нибудь придет ее проведать, начнет причитать и это заставит ее спрятаться в безопасных недрах дворца, где она так желала сейчас находиться. Но она не имеет права прятаться.
Ануша отыскала коробочку с лекарствами и добавила к дорожным принадлежностям, потом закатала все вещи в одеяла, связала их кожаными ремешками и подхватила рулон на руки. Лестницы и переходы буквально пронизывали весь дворец. Она выбирала самые узкие и редко используемые ходы, а приближаясь к выходу, и вовсе пошла на цыпочках.
Хериард все равно заметил ее. Отделился от стены и шагнул вперед, его глаза вспыхнули в свете факела. Он потянулся за связкой одеял.
— Я сама справлюсь. Но я еще должна попрощаться с дядей и тетей Парави…
— А если вас увидят? Вы понимаете, какой это риск? Они знают, что мы собираемся уехать, у них сейчас много других дел. Пойдемте.
Он подтолкнул ее вперед себя к двери, внутрь дворца. Казалось, майор не хуже ее знает все входы и выходы, вовремя прятал ее в альковы, когда они натыкались на слуг, знал, когда лучше замереть и скользнуть в тень, чтобы не попасть в поле зрения рассеянного караульного, прислушивался к крикам, доносившимся со стороны зубчатой стены, окружавшей дворец.
Внезапно путь им преградила какая-то худая фигура, Ануша резко остановилась. Хериард налетел на нее сзади и схватил за плечи, чтобы не упасть. Она ощутила спиной его твердое и надежное тело и внезапно порадовалась, что он такой огромный. Когда майор отпустил ее плечи, казалось, ее лишили крепкой защиты.
— Аджит, лошади готовы? — Его голос прозвучал с мягкой хрипотцой.
— Да, сахиб, — ответил тот, и Ануша узнала слугу майора. Он тяжело дышал, видимо, бегом преодолел крутой подъем от главного двора. — Паван и Раджат готовы. И хорошая кобыла для леди. Нижние ворота еще открыты, солдаты занимают позиции у стен, но нам надо поторопиться, иначе они нас заметят.
Они бежали, поскальзываясь на черных камнях, за много веков истоптанных до скользкой гладкости животными и людьми. Шли, прижимаясь к высоким стенам, неясно маячившим над их головами, и замирали каждый раз, когда дорога внезапно меняла направление и они оказывались перед очередными воротами. Раз они идут без охраны, надо хотя бы сбить с толку возможных нападающих.
«Опять ворота», — подумала Ануша и больно ударилась о торчащее в стене кольцо. Где-то впереди послышался крик и тяжелый стук, будто что-то упало. Хериард склонился над скорчившейся фигурой Аджита.
— Ключица, сахиб, — выдохнул слуга. — Я сломал ее. Простите.
Он приподнялся и сел на земле. Ануша увидела, что его правое плечо сплющено в неестественном положении. При свете факела было видно, что лицо слуги посерело от боли.
— Тебе придется остаться. — Хериард помог ему подняться на ноги и прислонил к стене. — Возвращайся назад и иди к придворному доктору. Ему можно доверять. Скажешь, чтобы передал его высочеству: мы покинули дворец в полной безопасности.
— Сахиб, возьмите мою поклажу. Там оружие.
— Я возьму. Позаботься о себе, Аджит, мой друг. Увидимся в Калькутте.
Хериард поднял с земли вещи слуги, взял Анушу за руку и потянул за собой.
— Вы действительно хорошая наездница? — настойчиво спросил он, когда они подошли к последним воротам. Остановился, подозрительно оглядываясь. Тени высоких грозных пик покрывали полосами его лицо.
— Разумеется.
Она подняла голову, разглядывая отпечатки ладоней на стене рядом с воротами. Их оставляли женщины — прежде чем выйти за ворота и стать сати[11] на погребальном костре своего мужа. Анушу передернуло. Англичанин заметил это и проследил за ее взглядом.
— Еще одна серьезная причина не выходить замуж за махараджу вдвое старше себя, — заметил он, взял девушку за локоть и повел во внутренний двор.
— Не прикасайтесь ко мне!
Игнорируя протесты, он потащил ее мимо слоновьих загонов и привел в конюшни. Сейчас, когда конница ушла на передовую, здесь осталась только разбросанная солома. Майор остановился и рывком придвинул к себе Анушу. Его голос зазвучал тихо, но повелительно:
— Послушайте, мисс Лоуренс. Может, вам трудно в это поверить, но ваша красота не заставляет меня сгорать от страсти. А если бы и заставляла, я не такой дурак, чтобы тратить время на плотские утехи, когда вот-вот может разразиться война.
Он отпустил ее и стал крепить одеяла к седлам. Лошадей в конюшне было три: крупный красивый серый конь, еще один поменьше, черный и мускулистый, и гнедая кобыла с клеймом дядиной конюшни.
— Возьмите. — Майор сунул Ануше в руку поводья кобылы. — Если мне понадобится к вам прикоснуться, я прикоснусь, и лучше со мной не спорить, ибо это может произойти только в чрезвычайных обстоятельствах. Я обещал вашему отцу привезти вас, но не обещал не пороть в случае необходимости.
— Свинья! — прошипела она.
Хериард пожал плечами:
— Даже если и так, свинья собирается спасти вашу шкуру. И если уж мы затронули тему прикосновений, спешу напомнить, что именно вы пробрались в комнату омовений и прикасались ко мне, совершенно обнаженному. Кстати, у вас были холодные руки, да и над техникой надо еще поработать.
Он вывел оставшихся лошадей и связал поводья черного коня у него на шее, тот нес на спине все одеяла.
— Давайте я помогу вам забраться в седло.
— Я не нуждаюсь в вашей помощи.
Ануша сунула ногу в стремя и вскочила на лошадь.
— Я просто хотела посмотреть. — Она растерянно осеклась, сознавая, куда завел ее буйный нрав.
— Посмотреть на что?
Майор уже гарцевал на сером коне. В свете факела его худощавое лицо отражало лишь удивление и любопытство.
— Какого цвета ваша кожа, — резко пояснила Ануша.
— Ну и как? Удовлетворили любопытство?
Хериард прищелкнул языком, и серый с гнедым покинули конюшню. Ануша пришпорила лошадь и поскакала за ними.
— Да. Там, где вас не касалось солнце, кожа розовая. Совсем не белая. — Ей нечего его смущаться или стыдиться.
— Подозреваю, при долгом пути в вашем обществе я буду регулярно бледнеть, — откликнулся он. — А сейчас молчите и прикройте лицо.
Он высвободил из тюрбана край полотна и закрепил с другой стороны, закрыв нижнюю часть лица. Девушка, кипя от негодования последовала его примеру. Два человека и три лошади беспрепятственно выехали за ворота дворца и поскакали по дороге к городу.
Ануша извернулась в седле, чтобы в последний раз взглянуть на высокие стены крепости. За ними находился дворец, на долгие годы ставший ей домом. Теперь она не просто превратилась в беглянку. Она уже не избалованная племянница раджи. И не мисс Лоуренс, отверженная дочь англичанина. Эта мысль пугала ее, хотя и странным образом раскрепощала. Нет нужды размышлять, куда и каким образом она направляется. Ей предстоит отдаться на волю судьбы.
Она пришпорила кобылу и, нагнав Хериарда, поравнялась с ним.
— Куда мы едем? — по-английски поинтересовалась она, решив, что стоит попрактиковаться в языке.
— Сначала в Аллахабад. И говорите на хинди.
— Чтобы не привлекать внимание? — Удобнее закрепляя конец тюрбана, она заметила, что он в ответ кивнул. — Вы сами привлекаете внимание и без единого слова. Вы слишком высокого роста, притом слишком белый.
Она скорее умрет, чем признается, что ей спокойно, когда рядом такой великан.
— С закрытыми волосами меня вполне можно принять за пуштуна, — возразил Хериард.
— Да, они высокие, светлокожие, с серыми глазами, во всяком случае, так выглядели северяне, которых я встречала, — согласилась она. — Но у вас глаза зеленые.
Город, похожий на развороченный муравейник, кипел новостями о приближающейся армии. Гнедая с фырканьем пробиралась между запряженными повозками, бегущими людьми. Хериард хотел было взять ее под уздцы, но убрал руку, когда Ануша гневно на него зашипела и в несколько секунд обуздала свою кобылу.
— Я польщен, что вы заметили, какого цвета у меня глаза.
Он обогнул корову, лежащую посреди дороги, та жевала жвачку и относилась к окружающей суете с полным безразличием.
— Не стоит. Естественно, я заметила — вы другой. Странный, — добавила она, чтобы он не счел это комплиментом. — Я очень-очень давно не видела таких, как вы.
Хериард ничего не ответил, объезжая плюющихся ворчливых верблюдов и направляя коня по шаткому мостику на другой берег реки. То ли его нелегко было задеть за живое, то ли он просто не принимал ее всерьез. На небо выкатилась луна и стала хорошо заметна, как только они отдалились от костров и факелов. Angrezi поднялся в стременах и осмотрел раскинувшиеся перед ними окрестности.
— Можно проехать вон там, — указала Ануша. — Эта дорога идет через поля и совершенно безлюдна. По ней мы доберемся быстрее, никто нас не увидит.
— И оставим следы трех лошадей на земле, где раньше ступали только копыта вола да босые ноги. На этой дороге нас выследить куда сложнее.
«По крайней мере, он объяснил, почему отказывается», — признала она. Тут до нее дошел скрытый смысл его слов.
— Нас могут преследовать?
— Конечно. Как только поймут, что вас нет во дворце, шпионы махараджи начнут поиски. Я считаю, у нас форы не более полудня.
У Ануши засосало под ложечкой. Откровенность англичанина внезапно перестала казаться привлекательной.
— Здесь значительно опаснее, чем в крепости. Почему мы не могли остаться там и подождать, пока не подоспеет помощь?
Хериард бросил на нее взгляд, его глаза вспыхнули серебром, напоминая зеленоватый жемчуг.
— Потому что ваш дядя не уверен, что сможет защитить вас во дворце. Для махараджи, который жаждет обрести власть и загнать в угол Компанию, вы очень заманчивая награда. Из-за вашего отца.
— Во дворце я тоже была бы в опасности?
— Думаю, да. Мне ведь не составило труда увезти вас, разве нет?
— Да. — Она глубоко вздохнула. Предательство, шпионы, ложь, опасность. А она-то считала, что у нее такая спокойная жизнь. Такая скучная. Оказывается, ее могли похитить в любой момент.
— Вы боитесь?
— Чего именно? У меня богатый выбор.
К ее удивлению, он засмеялся:
— Преследователей, дороги, цели нашего путешествия. Меня.
— Не боюсь, — солгала Ануша. Ее до смерти пугало все перечисленное, но она не собиралась в этом признаваться. Тихий смешок показал, что он об этом думает. — Ну, вы, похоже, мастер своего дела, так что полагаю, сумеете избежать преследования, — сказала она. Ей виделось очень важным убедить его в своей храбрости, способности перенести путешествие. — Я видела мир не только из-за занавесей паланкина и вполне способна воспринимать реальную действительность. Когда мы доберемся до места назначения, я во всем разберусь. А что касается вас, майор Хериард… — Она поискала подходящее слово на хинди и, не найдя, снова перешла на английский. — Вы ведь джентльмен, не правда ли? И офицер. Моя мать говорила, что английские джентльмены ведут себя с леди уважительно и благородно.
— В теории да, — сухо согласился тот, а потом засмеялся и послал лошадь в легкий галоп.
Ей ничего не оставалось, как последовать за ним с дурными предчувствиями.
