Глава 3
2 июня, среда
г. Шелково
В районе узкого пешеходного моста прогулочная зона, тянущаяся вдоль реки, делала поворот под девяносто градусов и уходила в сторону бульвара. Сама река текла дальше, но теперь по ее берегам лишь протаптывались тропинки, да рос небольшой лесопарк. Не такое уж глухое место: люди приходили сюда на пикники, часто компаниями собиралась молодежь, особенно ученики недавно построенной неподалеку школы, желающие провести время в более укромном месте, нежели людная набережная. Но после наступления темноты сюда редко кто забредал, поскольку фонарей здесь не было и найти тропинку становилось весьма проблематично.
И все же девушка погибла здесь ночью, это Дмитрий Логинов определил довольно быстро. Вообще-то, его основной специальностью была судмедэкспертиза, но из-за недостатка квалифицированных кадров он еще несколько лет назад обзавелся дополнительными знаниями и навыками и теперь на полставки числился еще и экспертом-криминалистом.
За пятьдесят с небольшим лет жизни и почти тридцать лет в профессии он повидал многое, но с таким столкнулся впервые. Убийцы в Шелково обычно не отличались особой креативностью, чему он был рад. Маньяк с выдумкой за все время попался ему лишь однажды. Тот самый, что четыре года назад совершал убийства по мотивам городских легенд и оставлял тела в пентаграмме. Тогда, стоя над очередным трупом, Логинов испытывал примерно тот же трепет, что накрыл его сейчас, когда он только увидел девушку.
На первый взгляд она показалась совсем девчонкой: маленькая, худенькая. Лишь при более детальном осмотре стало понятно, что это не школьница-старшеклассница и лет ей не так уж мало. Наверное, по лицу это было бы более очевидно, но лица девушки Логинов пока не видел.
Оперативники появились, когда он едва начал фотографировать тело и место его обнаружения. Соболев слегка нахмурился, увидев жертву, Карпатский, казалось, никак не изменился в лице. Лишь во взгляде мелькнуло нечто мрачное, темное. Логинов давно заметил, что майор особенно чувствителен к смерти детей и юных девушек, будь она естественной или насильственной. Они все, конечно, реагировали на такое, но с годами хочешь не хочешь, а привыкаешь, начинаешь дистанцироваться. Карпатскому это давалось тяжелее других, как казалось Логинову.
— Димыч, привет, — первым поздоровался с ним Соболев, протягивая руку. — Что-нибудь уже скажешь?
— Совесть имей, — буркнул Логинов, пожимая протянутую ладонь. — Я на пять минут раньше вас пришел.
— Для тебя пять минут — как полчаса для других экспертов!
— Не подлизывайся. Пока из очевидного: наша жертва — женщина лет двадцати пяти — тридцати…
— Серьезно? — удивился Карпатский, поднимая на него взгляд. — Кажется совсем девчонкой.
— Да, это из-за невысокого роста и хрупкого телосложения. Я еще не смотрел содержимое сумочки, но если там есть паспорт, думаю, мое предположение подтвердится.
— Я могу заглянуть? — Карпатский указал на сумочку.
Та была перекинута через правое плечо, а висела слева, благодаря чему не потерялась, когда девушка убегала от убийцы. А она убегала, Логинов не сомневался. Еще и подвернула ногу в процессе, благодаря чему ее, возможно, и догнали. Додумалась же она идти в лес ночью на высоких каблуках!
— Только перчатки надень. — Логинов протянул ему пару.
— Что за хрень у нее на голове? — между тем поинтересовался Соболев, хмурясь сильнее.
— Мешок, — пожал плечами Логинов. — Вероятно, джутовый.
Карпатский, уже присевший рядом с телом и начавший рыться в сумочке, замер и снова посмотрел на него.
— Джутовый?
— Это такое волокно, используется для изготовления тканей, веревок, канатов. Ткани часто идут на мешки. А еще джут — это растение, из которого это волокно и производится.
— Я знаю, что такое джут, — буркнул Карпатский, снова возвращаясь к изучению немногочисленного содержимого сумочки. Соврал, вероятно. — Я просто думал, это обычный холщовый мешок…
— Ну, он и холщовый, и джутовый одновременно, — усмехнулся Логинов с едва заметным, как ему самому казалось, ощущением превосходства. — Холщовые ткани — это определенный способ плетения, а плетутся они из разных волокон: изо льна, конопли или джута, например. Мне кажется, что это — джут.
Карпатский молча кивнул, разложив на земле содержимое сумочки девушки: помада, паспорт, смартфон, банковская карта, немного наличных денег. Когда Логинов все это сфотографировал, он открыл паспорт и прочитал вслух:
— Кира Андреевна Новикова, девяносто третьего года рождения. Ты был прав, ей… двадцать восемь.
Логинов лишь довольно улыбнулся, а Карпатский уже взялся за смартфон.
— Неотвеченных вызовов нет. Значит, ее еще никто не ищет. Заблокировано на отпечаток пальца.
— Повезло, — мрачно заметил Соболев. — Терпеть не могу, когда заблокировано на комбинацию цифр или рисунок.
Карпатский тем временем приложил палец женщины к экрану. Задержался, осматривая длинные ногти жертвы.
— Один сломан, ты видел? Она сопротивлялась. Может, повезет, и под ногтями обнаружится ДНК убийцы?
— Видел, да, — несколько раздраженно отозвался Логинов. Кто тут вообще эксперт? — Но на первый взгляд под ногтями чисто. Я, конечно, еще посмотрю внимательнее потом. Я говорил, что приехал на пять минут раньше вас?
— Да не бухти, — махнул рукой Соболев. — Мы ж одно дело делаем и просто помочь хотим.
Карпатский ничего не сказал, принялся тыкать пальцами в экран, тихо поругиваясь: на пальцы в перчатках тот плохо отзывался.
Логинов кивнул Соболеву, мол, я все понимаю, и добавил:
— Еще могу сказать, что предварительно признаков сексуального насилия нет, но наверняка буду утверждать после подробного осмотра и вскрытия. И это не похоже на ограбление: в ушах сережки, на двух пальцах кольца, на шее цепочка с подвеской, все золотое, с бриллиантами, пусть и небольшими, но стоит прилично. Особенно одно из колец. Похоже на помолвочное, кстати.
— Время смерти?
— Между одиннадцатью вечера и тремя часами ночи. Точнее после вскрытия.
— Что она здесь делала в это время? — задался вопросом Соболев. — Вся такая красивая и на каблуках?
Логинов пожал плечами, а выпрямившийся Карпатский лаконично сообщил:
— В это время у нее нет телефонных вызовов, последний разговор с абонентом под кодовым именем «Котик» около восьми вечера. Ни в мессенджерах, ни в соцсетях, на первый взгляд, нет сообщений с назначением встречи. Но надо будет еще прошерстить и список звонков, и переписки. Встреча могла быть назначена какое-то время назад. Какова причина смерти?
Логинов посмотрел на мертвую женщину и предложил:
— Снимем мешок?
Никто не возражал. Логинов все сделал сам, стараясь минимально воздействовать на положение тела.
— Да, так я и подозревал. Ее задушили. Вероятнее всего, этим же мешком.
— Ее убили здесь? — поинтересовался Соболев.
— Следов волочения нет, так что, скорее всего, да. Я вижу это примерно так. Новикова по какой-то причине сошла с прогулочного маршрута на тропу, углубилась в лесополосу. Потом кого-то увидела, испугалась и побежала. Но в темноте в лесу на каблуках особо не побегаешь, она, вероятно, подвернула ногу или оступилась и упала. Видите эти ссадины на коленях и ладонях? Она упала на четвереньки, встать не успела. Ее догнали, накинули на голову мешок и задушили его краем. Она пыталась освободиться, но не смогла. Когда Новикова задохнулась, ее перевернули на спину — и так оставили. Это предварительная картина преступления.
— Значит, убийца мужчина? — предположил Карпатский. — Чтобы удавить человека, нужна сила.
— Вероятно. Хотя жертва весьма хрупкого телосложения, с ней могла справиться и другая женщина. Но по статистике мужчина вероятнее. Среди маньяков-серийников их подавляющее большинство.
— Стоп-стоп, — запротестовал Соболев. — Кто говорит о маньяке и серии? Жертва одна, других таких нет. Мы бы знали.
— Во-первых, это у нас таких нет, надо проверять географию шире, — возразил Карпатский. — Во-вторых, по времени тоже может быть разброс. Озерный маньяк убивал раз в два-три года.
— Да чего вы сразу про маньяка? — не успокаивался Соболев.
Логинов знал, что тот терпеть не может серийников.
— Из-за мешка, — пояснил он. — Это не самое распространенное орудие убийства. Если уж так душить, то лучше полиэтиленовым пакетом, а холщовая ткань в отличие от него… дышит. И это не та вещь, которая есть в кармане у каждого. Мешок среднего размера, на взгляд — новый, не был в употреблении. Вероятно, его приобрели специально для убийства. Это уже своего рода заявление. Или послание. А еще он выглядит как…
— Маска, — закончил за него Карпатский. — Как будто убийца не хотел видеть лицо жертвы. Даже когда перевернул ее на спину.
На это Соболев не нашел что возразить.
