Копенгагенский разгром. Приключения графа Воленского

Лев Портной

Лондон, 1801 год. Английское правительство приняло решение о нападении на Россию. Эскадра под командованием адмирала Хайда Паркера и вице-адмирала Горацио Нельсона отправилась в Балтийское море, чтобы нанести удар по российскому флоту. Граф Воленский поставил на карту жизнь, чтобы сорвать планы сэра Горацио Нельсона и предотвратить военный конфликт. Одновременно пришлось распутать аферы виконтессы де Понсе, похитившей деньги императора Павла I. Основано на реальных событиях.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Копенгагенский разгром. Приключения графа Воленского предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4

В гостиной я застал графа Воронцова, Николая Николаевича и мистера Салливана. Семен Романович и Новосильцев выглядели несколько смущенными, а полицейский — негодующим. Вздувшиеся багровые прожилки придавали его физиономии вид садовой грядки с раздавленной клубникой. Он с ожесточением теребил свои бакенбарды и с плохо скрываемым раздражением смотрел на хозяина дома.

При моем появлении инспектор Салливан оживился, явно рассчитывая обрести в моем лице сторонника. Но последовавший далее разговор составил впечатление беседы сумасшедшего с душевнобольным.

— Добрый вечер, мистер Воленский, сэр! — воскликнул полицейский.

— Здравствуйте, инспектор, — ответил я.

— Хорошо, сэр! Мы поймали разбойников! — с воодушевлением сообщил он.

— Похвально, — сказал я. — Но что это за разбойники?

— Хорошо. Это те самые разбойники, что напали на вас в лесу, — уточнил инспектор. — Будьте спокойны, сэр, негодяев ждет виселица!

— Однако до меня дошли разговоры, что к убийству Артемия Феклистова они отношения не имеют, — сказал я.

Салливан развел руками и цокнул языком, словно раздосадованный тем, что кто-то расстроил меня пустячными разговорами. Он прошерстил пальцами бакенбарды и признал:

— Хорошо, сэр. Оно действительно так. Вашего друга кто-то еще укокошил. Но разбойников-то мы поймали!

— Мистер Салливан, — строгим голосом произнес граф Воронцов, — что нам с пойманных разбойников, если убийца гуляет на свободе?!

— Хорошо, сэр! Это вы верно подметили! — согласился инспектор. — Убийца гуляет на свободе! Но разбойников-то мы поймали!

— Помилуйте, мистер Салливан! — подключился к разговору Николай Николаевич. — С таким же успехом вы могли поймать первого встречного! Возможно, он тоже заслуживает виселицы! Но преступление остается нераскрытым, пока убийца не пойман!

Инспектор Салливан побагровел, явно посчитав упрек Новосильцева незаслуженным.

— Хорошо-о, сударь! — протянул он. — Тут позвольте с вами не согласиться! Мы изловили не первого встречного, как вам угодно было выразиться! А мы поймали именно тех разбойников, на которых указал мистер Воленский!

— Послушайте! — вскипел я. — А если бы я сказал вам, что пропало столовое серебро и вы нашли его, вы и тогда посчитали бы, что дело об убийстве можно закрыть?!

— Хорошо-о-о, сэр! — повысил голос инспектор и посмотрел на нас так, словно уличил в сокрытии главной улики. — А что, у вас серебро украли?

Так мы препирались битый час и ни до чего не договорились. Инспектор Салливан ушел, уверенный, что исполнил свой долг, а в благодарность получил оскорбление. А мы так и не поняли, продолжит ли Скотланд-Ярд расследование убийства Феклистова или закроет дело.

— Ума не приложу, как я завтра уеду? — вздохнул я. — Неужто если бы несчастье случилось со мной, Артемий и пальцем не шевельнул бы, чтобы найти и покарать убийцу?

— Друг мой! — воскликнул Семен Романович. — Вы рассуждаете так, словно вынуждены бросить покойного друга стервятникам в пустыне. А как же я и Николай Николаевич? Мы не останемся равнодушными к соотечественникам!

— Не знаю, удастся ли нам докопаться до истины, — поддержал его Новосильцев, — но в одном будьте уверены: мы сделаем все возможное, чтобы раскрыть преступление.

— Простите, господа, — ответил я, — нисколько не сомневаюсь в этом. Но… Семен Романович, вы же более не являетесь…

— Но это не служебный, а человеческий долг, — перебил меня граф Воронцов. — В любое другое время вы должны были б остаться. Но сейчас на чаше весов судьба мира и тысячи жизней.

— Что ж, вы правы, — вынужденно согласился я. — Завтра утром я отправляюсь в обратный путь.

Ночью меня мучила бессонница. Я чувствовал себя предателем по отношению к покойному Артемию Феклистову. А кроме того, не давали покоя мысли. Все было бы просто, окажись убийцами наши незадачливые грабители. Но раз душегубцы не они, то кто?

Зачем кому-то понадобилось убивать Феклистова? Он помчался вдогонку за каким-то старым знакомцем, будучи уверенным, что этот знакомец обрадуется встрече. Значит, можно с уверенностью предположить, что убил его кто-то еще. Но куда пропал этот знакомец? Почему он не вступился за Артемия? А если вступился, но не смог защитить, то почему убежал, почему не оказал содействия полицейскому расследованию?

Затем я вспомнил сомнения Артемия относительно порядочности графа Воронцова. Феклистов не исключал, что, оказавшись в бедственном положении, Семен Романович не погнушается подстроить ограбление. Выяснилось, что граф Воронцов еще до нашего приезда узнал о том, что император лишил его имений. Если следовать логике Феклистова, Семен Романович мог подготовить ловушку заблаговременно, и несчастный Артемий в эту ловушку и угодил. Выходило, что и я ни на секунду не могу чувствовать себя в безопасности.

Но в таком духе можно было рассуждать, если не знаком с графом Воронцовым лично. Уж не знаю, каким образом его отец заработал прозвище «граф Роман — большой карман», но его сын был человеком чести — в этом я не сомневался.

Почти не сомневался.

На этом «почти» размышления мои были прерваны. Скрипнула дверь, и в темноте нарисовалась изящная фигурка в ночной сорочке.

— Ты ворочаешься и ворочаешься. Я все слышу через стенку, и мне тоже не спится, — прошептала Элен де Понсе и юркнула ко мне под одеяло.

Я обнял ее разгоряченное, только что из постели, тело. Сорочка скользнула вверх через голову и белым привидением улетела за изголовье. В этот раз я никому не мстил, а наслаждался дарованной милостью.

— Этот офицер — он был твоим другом? — спросила она потом.

— Как сказать, — вздохнул я. — Мы познакомились недавно, но могли бы стать друзьями. Да что — могли! Уверен, мы стали бы друзьями!

— Это тяжело — терять близких людей…

Она прильнула к моей груди, и я покрепче ее обнял.

— Ты уверена, что в России устроишься лучше? — спросил я.

И прикусил язык. Граф, граф! Глупо задавать такой вопрос обнаженной женщине, находящейся в твоих объятиях. Такой вопрос лишь укрепит ее во мнении, что ты и есть тот человек, кто позаботится о ней.

— Как-нибудь устроюсь, — ответила она, немного помолчала, словно размышляла, стоит ли посвящать меня в свои планы, и добавила: — Граф Саймон написал рекомендательное письмо своему старшему брату.

— Вот как, — промолвил я, вспомнив, что Семен Романович говорил про друга, которому нужна французская гувернантка.

А еще я вспомнил, какой отеческой заботой светились глаза графа Воронцова в разговоре об Элен, и понял, что даже думать кощунственно о какой-либо угрозе со стороны Семена Романовича.

У меня отлегло от сердца. И я проникся особенной нежностью к Элен — наверное, оттого, что она избавила меня от мучительных подозрений. Не попадись мне на глаза в неподходящий момент эта с виду ангельская, а на самом деле порочная Николь, все могло бы сложиться совсем иначе.

А впрочем, и так сложилось неплохо.

Утром завтрак прошел чинно. О политике уже не спорили. Екатерина Семеновна и Элен проронили несколько слезинок и, обязавшись непременно писать друг другу, успокоились. На прощание Новосильцев крепко пожал мне руку, а Екатерина Семеновна, расчувствовавшись, одарила поцелуем. Мистер Блотт погрузил в карету корзины со снедью, чтобы было чем подкрепиться по пути в Дувр. И я попрощался с гостеприимным домом графа Воронцова.

Мы с Семеном Романовичем в его карете отправились к банку. Возле «Френсис Бэринг и Ко» нас поджидала подвода и четверо гвардейцев во главе с Оливером Годеном. В моем присутствии вскрыли кладовую и погрузили четыре кованых сундука в повозку. Граф Семен обнял меня и расцеловал по-отечески. Здесь мы простились. Я пересел в хэкни-коач11 — так назвал нанятую для меня коляску граф Воронцов, и спровадил Жана на козлы. Семен Романович отправился восвояси.

На выезде из Лондона нас поджидала карета виконтессы и подвода с ее вещами.

— Граф, присоединяйтесь ко мне, — позвала она. — Дорога неблизкая, скоротаем время за приятной беседой.

Я взял футляр с пистолетами, спустился на землю и направился к экипажу мадемуазель де Понсе. А ее горничная, напротив, — пересела в мою карету. Она вновь задела меня, и сердце мое вновь затрепетало, хотя, что там можно было почувствовать — через верхнюю одежду?! Я обернулся вслед девушке и столкнулся со взглядом кота, которого она прихватила с собой. «Ну что уставился, сэр?» — молчаливо вопрошал меня черный котяра.

Я стиснул зубы от злости, когда подлый французишка, даже не спросившись, пересел с козел в карету, поближе к Николь.

— Ну, что же, в путь?! — восторженно прошептала Элен.

— В путь! Поехали! — скомандовал я.

Капитан Годен гарцевал вровень с нашей каретой, а его гвардейцы распределились по двое по бокам от подводы с сундуками. Англичане выглядели так, словно участвовали в параде. Тревога охватила меня. Выправка выправкой, но как насчет храбрости и ловкости, случись нам угодить в засаду?!

Я открыл футляр и достал пистолеты. Элен посмотрела на меня с удивлением.

— Не знаю, мадемуазель, насколько путешествие с нами окажется безопасным, — лукаво улыбнулся я.

— Ты думаешь, что разбойники могут напасть на поезд, который охраняют пятеро вооруженных гвардейцев?

— Я думаю, что ради моих сундуков могут собраться разбойники со всей Англии, — ответил я.

Виконтесса перевела взгляд на Оливера Годена. Его массивная фигура покачивалась в седле, свирепый взгляд был устремлен вперед.

Эх, останется ли он столь же свирепым, когда в грудь упрется ствол вражеского пистолета?

Время от времени из тактических соображений, одному ему ведомых, капитан Годен менялся местами с кем-либо из подчиненных. Проехав с половину мили, он возвращался и скакал пару миль подле нашего экипажа. А затем повторял свои маневры, каждый раз подсылая к нам нового гвардейца.

— Как вам служится с таким суровым капитаном? — спросила мадемуазель де Понсе очередного молодца.

— Превосходно, сударыня, — ответил тот. — Капитан Годен не верит ни в бога, ни в черта и отличается беспримерной храбростью.

Я отвернулся, не понимая, что за надобность кокетничать с солдатами. Однако Элен, похоже, не могла обходиться без внимания мужчин, причем неважно каких — лордов или лакеев.

Одновременно я злился на Николь и Жана, — особенно на Николь, а Жана так просто убить хотелось.

— Мистер, скажите по секрету, это правда, что ваш капитан не верит в бога? — спросила виконтесса следующего гвардейца.

— Определенно так, сударыня, — ответил тот. — Он и черта не боится! Вечно играет со смертью.

— Играет со смертью? — удивилась Элен.

Но солдат не ответил, а повинуясь приказу капитана, вернулся к повозке. Я ожидал, что после услышанного виконтесса начнет с новым интересом разглядывать Оливера Годена. Но она отвернулась от него, как от давно знакомого и порядком надоевшего человека.

— Надеюсь, нам со смертью играть не придется, — промолвил я. — А все же кое-какие меры предосторожности следует предпринять.

— Теперь до самого Дувра God bless us with Goden12, — ответила виконтесса.

— Есть идея, — сказал я. — Ярмут. Там превосходный порт.

— И что? — спросила виконтесса.

В эту минуту капитан Годен вновь поменялся местами с одним из гвардейцев.

— Мистер, — обратилась к тому мадемуазель де Понсе, — про вашего капитана говорят, что он любитель поиграть со смертью.

— Что ни на есть правда, — ответил гвардеец. — Видели его саквояж? Тот, зеленый который?

— И чем же этот саквояж примечателен? — спросила виконтесса.

— Капитан оставляет себе на память вещицу от каждого убитого им человека, — сообщил солдат.

— И возит эту коллекцию в саквояже?! — воскликнул я, содрогнувшись от омерзительной догадки.

— Вот-вот, — подтвердил гвардеец. — Наш капеллан ему не раз говорил, что однажды и его кто-нибудь поместит в свою коллекцию.

— А что же капитан? — с вызовом в голосе спросила мадемуазель де Понсе.

— Я же говорю, он любитель поиграть со смертью, — ответил солдат и добавил: — А вот и Дартфорд.

Послышался топот копыт, через секунду к нам присоединился капитан Годен, а наш собеседник осадил коня, дождался повозки с сундуками и занял свое место.

— Вот что, мистер Годен, — промолвил я, — давайте-ка поедем другой дорогой.

— Какой другой, сэр? — удивился он. — В Дувр есть только одна дорога.

— Мы поедем не в Дувр, — сказал я. — А в Ярмут.

— В Ярмут? — переспросил он.

— В Ярмуте превосходный порт.

— Но ваш корабль стоит в Дувре, — возразил капитан Годен.

— И в Ярмут ехать в два раза дольше, — жалобным голосом добавила мадемуазель де Понсе.

— А мы пошлем в Дувр моего камердинера мосье Каню. Он передаст капитану приказ идти за нами в Ярмут, — ответил я, пропустив жалобу Элен мимо ушей.

В эту минуту я и сам не знал, чего больше хочу: избежать возможной засады на пути в Дувр или отослать подлого французишку подальше от Николь.

— В Ярмут — значит, в Ярмут, — пожал плечами капитан Годен.

Надо сказать, я готовился к спору и удивился покладистости сэра Оливера. По моему лицу он разгадал потайные мысли и добавил:

— Мое дело — обеспечить безопасность вашу и вашего груза до борта «Брунхильды». А выбор пути — дело ваше. Конечно, я бы предпочел более короткую дорогу.

— Андрэ, — жалобным голосом протянула Элен, — эта тряска в карете меня утомляет. Я доберусь до корабля разбитой.

— Элен, возможно, меры предосторожности излишни. Но если по пути в Дувр мы угодим в засаду…

— Но отчего ты решил, что дорога в Ярмут безопаснее? — надулась она.

— На пути в Ярмут мы столкнемся разве что со случайной шайкой. Уверен, она не рискнет напасть на кортеж с гвардейцами. — Я кивнул на сэра Оливера Годена и его подчиненных. — А на пути в Дувр мы можем угодить в засаду хорошо подготовленную. Боюсь, слишком много людей знают, что€ мы везем и куда.

— Ну, хорошо, — согласилась мадемуазель де Понсе.

— Мы остановимся и разделимся прямо здесь, — сказал я.

Капитан Годен остановил кортеж. Французишка и Николь сразу же выбрались из коляски. Жан принялся разминать ноги, а горничная виконтессы хихикала над какой-то шуткой.

— Жан, — скомандовал я, — подай мне перо и бумагу.

Мосье Каню раскрыл несессер и достал походный письменный прибор. Он открыл чернильницу, передал мне гусиное перо, повернулся и наклонился, подставляя спину в качестве конторки.

В отдалении Николь переминалась с ноги на ногу и посылала моему камердинеру лучезарные взгляды. Видимо, подлый французишка исподлобья строил ей глазки. Я посильнее надавил на его спину и, продолжая писать, сказал по-французски:

— Ты поедешь в Дувр, передашь капитану «Брунхильды», чтобы отправлялся в Ярмут.

Неожиданно для меня самого голос мой прозвучал с нарочитой громкостью. Глаза Николь потускнели, а подлый французишка из желания повеселить ее произнес скоморошьим голосом:

— Барин, сударь! Не проткните гусиным пером мою спину-с!

— Будешь хамить — уши оторву! — сказал я по-русски.

Закончив писать, я ткнул Жана кулаком в бок. «Конторка» выпрямился.

Николь взяла на руки кота, сделала несколько шагов и застыла возле кареты мадемуазель де Понсе, ожидая: пустят ли ее внутрь или велят сесть рядом с возницей. Потревоженный кот смотрел на меня ненавидящим взглядом.

— Давай-ка, Жан, отправляйся прямо сейчас, а мы поедем следом чуть погодя. И смотри мне, в Дартфорде не задерживайся! Прямиком в Дувр! Встретимся в Ярмуте.

Французишка вздохнул, бросил утешительный взгляд на Николь и полез в коляску.

— Трогайте, мистер, — сказал он кучеру. — Мы с вами едем в Дувр.

Возница щелкнул кнутом, экипаж покатился вперед. И вдруг раздался голос виконтессы:

— Постойте! Постойте!

Кучер натянул поводья, коляска остановилась. Жан привстал и обернулся, рассчитывая получить дополнительные указания. И я, и капитан Годен непроизвольно уставились на виконтессу. Элен, несколько смущенная всеобщим вниманием, приказала горничной:

— Николь, будь так добра, составь компанию мосье Каню! И Нуара с собой прихвати!

Девушка вернулась в коляску к Жану Каню. А кот посмотрел на меня презрительно. «Ну что, сударь, съели?!» — говорил его взгляд.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Копенгагенский разгром. Приключения графа Воленского предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

11

Хэкни-коач (англ. hackney-coach, hackney — кляча, coach — карета) — наемная карета.

12

God bless us with Goden (англ.) — Бог благословил нас, послав нам Годена.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я