Гипнотизер

Ларс Кеплер, 2009

Литературный дебют супружеской пары, пишущей под псевдонимом Ларс Кеплер, произвел ошеломляющее впечатление на читателей, критиков и издателей. Первый шведский роман, с колоссальным успехом проданный за рубеж еще до публикации в Швеции, “Гипнотизер” положил начало захватывающей детективной серии о расследованиях комиссара уголовной полиции Йоны Линны. В пригороде Стокгольма в раздевалке спортивного клуба найден зверски убитый мужчина. Позже в его доме обнаруживают зарубленных с чудовищной жестокостью жену и маленькую дочь. Похоже, убийца задался целью вырезать всю семью, однако тяжело раненный сын выжил. Йона Линна узнает, что в живых остался еще один член семьи – старшая сестра мальчика. Он понимает: необходимо найти девушку до того, как это сделает убийца. Чтобы поскорее допросить единственного свидетеля, Йона Линна связывается с врачом Эриком Марией Барком и убеждает его загипнотизировать мальчика. Только так можно получить описание преступника. Эрик нарушает свое давнее обещание отказаться от занятий гипнозом. И цепочка невероятных событий начинает неумолимо разматываться…

Оглавление

Из серии: Комиссар полиции Йона Линна

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Гипнотизер предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 12

Вечер вторника, восьмое декабря

Через три часа Йона отвез Эвелин в следственный изолятор тюрьмы Крунуберг. Девушку поместили в маленькую камеру с холодными стенами и горизонтальными решетками на запотевших окнах. Из нержавеющей раковины в углу пованивало рвотой. Когда Йона уходил из камеры, Эвелин стояла у привинченной к стене койки с зеленым матрасом и удивленно смотрела на него.

После задержания у прокурора есть всего двенадцать часов, чтобы принять решение: оставить задержанную в камере или отпустить. Если принять решение о задержании, это даст отсрочку до двенадцати часов третьего дня, а потом надо будет передать постановление об аресте в суд и требовать ареста задержанной. Иначе задержанную придется освободить. Заключить девушку под стражу можно было либо с формулировкой “по подозрению на веских основаниях”[8], либо как “обоснованно подозреваемую”. Последнее означало еще более высокую степень подозрения.

Сейчас комиссар шел назад по белому блестящему линолеуму тюремного коридора мимо буро-зеленых дверей камер. Отражение комиссара мелькало в металлических пластинах возле ручек и замков. У каждой двери на полу стояли белые термосы. Красные знаки на шкафчиках с огнетушителями. Тележка с белым тюком белья и зеленым мусорным пакетом стояла возле стола дежурного.

Йона остановился, обменялся парой слов с куратором из Комитета по оказанию поддержки и пошел дальше в женское отделение.

Перед одной из пяти комнат для допросов стоял Йенс Сванейельм, новый главный прокурор региона Стокгольма. На вид ему едва можно дать двадцать лет, хотя на самом деле прокурору уже исполнилось сорок. Было что-то мальчишеское во взгляде, что-то детское в округлости щек, от чего казалось, что прокурору никогда в жизни не случалось пережить потрясение.

— Эвелин Эк, — помедлив, начал Йенс. — Это она заставила младшего брата перебить всю семью?

— Именно так сказал Юсеф, когда…

— Признания Юсефа Эка, сделанные под гипнозом, использовать нельзя, — перебил Йенс. — Это противоречит и праву хранить молчание, и праву не брать на себя вину.

— Понимаю. Хотя это не был допрос, его ни в чем не подозревали.

Йенс взглянул на свой мобильный телефон и сказал:

— Достаточно того, что разговор зашел о вещах, которые в рамках предварительного расследования могут рассматриваться как допрос.

— Я сознаю это, но у меня была другая цель.

— Я так и предполагал, но…

Он замолчал и покосился на Йону, словно ожидая чего-то.

— Все равно я скоро узнаю, что случилось, — заявил комиссар.

— Неплохо звучит, — с довольным видом кивнул Йенс. — Когда я принимал дела от Аниты Нидель, она сказала мне: если Йона Линна обещает докопаться до правды, то он, будь уверен, докопается.

— Иногда у нас бывали стычки.

— Она на это намекнула.

— Так я начну? — спросил комиссар.

— Ты руководишь предварительным расследованием, но…

Сванейельм почесал в ухе и буркнул, что ему не нужны идеи, резюме допроса и неясности.

— Я всегда провожу допрос с глазу на глаз, если есть возможность, — сказал Йона.

— Тогда, наверное, свидетель допроса не нужен. Здесь — не нужен.

— Я так и подумал.

— Это будет допрос только для сведения Эвелин Эк, — со значением произнес Йенс.

— Хочешь, чтобы я сообщил ей, что ее подозревают в совершении преступления? — спросил Йона.

— Решай сам. Но часики тикают, у тебя осталось не так много времени.

Йона постучал и вошел в печальную комнату для допросов. Жалюзи на забранных решеткой окнах опущены. Эвелин Эк сидела на стуле. Было видно, как у нее напряжены плечи. Непроницаемое лицо, челюсти сжаты, взгляд уперся в стол, руки скрещены на груди.

— Здравствуйте, Эвелин.

Она торопливо-испуганно взглянула на него. Комиссар сел напротив нее. Девушка была такой же красивой, как брат — простые, но симметричные черты лица. Русые волосы, умные глаза. Такие лица поначалу кажутся невзрачными, но чем дольше на них смотришь, тем они красивее.

— По-моему, нам надо поговорить, — сказал он. — Как вы думаете?

Девушка пожала плечами.

— Когда вы в последний раз видели Юсефа?

— Не помню.

— Вчера?

— Нет, — удивленно ответила она.

— Сколько дней назад?

— В смысле?

— Я хочу знать, когда вы в последний раз виделись с Юсефом, — пояснил Йона.

— Ну, во всяком случае, довольно давно.

— Он приезжал к вам в лесной дом?

— Нет.

— Никогда? Он никогда не навещал вас в домике?

Она еле заметно пожала плечами:

— Нет.

— Но он знал про этот дом? Или нет?

Эвелин кивнула.

— Его возили туда, когда он был маленьким, — ответила она и взглянула на комиссара кроткими карими глазами.

— Когда?

— Не знаю… Мне было десять, мы сняли этот домик на лето у тети Соньи, пока она была в Греции.

— А потом Юсеф там бывал?

Эвелин вдруг перевела взгляд на стену позади Йоны:

— Вряд ли.

— Как долго вы жили в теткином доме?

— Переехала сразу после начала семестра.

— В августе.

— Да.

— Вы жили там с августа, это четыре месяца. В маленьком доме на Вермдё. Почему?

Ее взгляд снова метнулся в сторону. Уперся в стену за головой Йоны.

— Чтобы заниматься спокойно, — сказала она.

— Четыре месяца?

Эвелин поерзала на стуле, скрестила ноги и наморщила лоб.

— Мне нужно было, чтобы меня оставили в покое, — вздохнула она.

— Кто вам мешал?

— Никто.

— Тогда что значит “чтобы меня оставили в покое”?

Она слабо, безрадостно улыбнулась:

— Люблю лес.

— Что изучаете?

— Юриспруденцию.

— И живете на стипендию?

— Да.

— Где покупаете еду?

— Езжу на велосипеде в Сальтарё.

— Это же далеко?

Эвелин пожала плечами:

— Не очень.

— Вы там знаете кого-нибудь, встречаетесь?

— Нет.

Комиссар смотрел на чистый юный лоб Эвелин.

— Вы не встречались там с Юсефом?

— Нет.

— Эвелин, послушайте меня. — Йона перешел на серьезный тон. — Ваш младший брат, Юсеф, сказал, что это он убил отца, мать и младшую сестру.

Эвелин уставилась в стол, ресницы задрожали. На бледном лице появился слабый румянец.

— Ему всего пятнадцать лет, — продолжал Йона.

Он смотрел на ее тонкие руки и расчесанные блестящие волосы, падавшие на хрупкие плечи.

— Почему вы верите его словам? О том, что он перебил свою семью?

— Что? — спросила она и подняла глаза.

— Мне показалось, что вы не сомневаетесь в его признании.

— Правда?

— Вы не удивились, когда я сказал, что он признался в убийстве. Или удивились?

— Удивилась.

Эвелин неподвижно сидела на стуле, замерзшая и усталая. Тревожная морщинка обозначилась между бровями на чистом лбу. Эвелин выглядела утомленной. Губы шевелились, словно она просила о чем-то или что-то шептала про себя.

— Его арестовали? — вдруг спросила она.

— Кого?

Девушка, не поднимая глаз и уставившись в стол, без выражения произнесла:

— Юсефа. Вы его арестовали?

— Вы боитесь его?

— Нет.

— Я подумал, что у вас было ружье, потому что вы боитесь брата.

— Я охотилась, — ответила Эвелин и посмотрела ему в глаза.

Йона подумал: в девушке есть что-то странное, нечто, чего он пока не может понять. Это не что-то обычное — вина, гнев или ненависть. Скорее некое чудовищное сопротивление. Он не должен поддаваться. С таким мощным защитным барьером комиссару сталкиваться еще не приходилось.

— На зайцев? — спросил он.

— Да.

— И как охота?

— Не особенно.

— А какой у зайчатины вкус?

— Сладковатый.

Йона вспомнил, как она стояла на холодном воздухе перед домом. Комиссар пытался представить себе, как все было.

Эрик Барк забрал ее ружье. Он нес его в руке, ружье было разломлено. Эвелин щурилась от солнца, глядя на Эрика. Высокая и стройная, с соломенно-русыми волосами, собранными в высокий тугой хвост. Серебристый стеганый жилет, вытертые джинсы с низким поясом, влажные кроссовки, сосны у нее за спиной, мох на земле, кусты брусники и растоптанный мухомор.

Внезапно комиссар понял, что не так в словах Эвелин. Ему уже приходило в голову, что где-то кроется несоответствие, но он отбросил эту мысль. Теперь несоответствие обозначилось яснее. Когда он беседовал с Эвелин в теткином доме, она неподвижно сидела на диване, зажав руки между колен. На полу у ее ног лежала фотография в мухоморной рамке. На фотографии была младшая сестра Эвелин. Она сидела между родителями, и солнечный свет отражался в ее больших очках.

На фотографии сестре года четыре, может быть, пять, подумал Йона. То есть фотография сделана не больше года назад.

Эвелин утверждает, что Юсеф не был в домике много лет, но во время сеанса мальчик описал эту фотографию.

Конечно, таких фотографий могло быть несколько, и не исключено, что две из них оказались в одинаковых рамках с мухоморным рисунком. Возможно даже, что одна и та же фотография бывала и в квартире, и в теткином доме. А может быть, Юсеф наведывался в теткин дом тайком от Эвелин.

Но, сказал себе комиссар, это может быть и несоответствием в рассказе Эвелин. Такая возможность тоже существует.

— Эвелин, — начал Йона, — я все думаю над тем, что вы рассказали час назад.

В дверь комнаты для допросов постучали. Эвелин испуганно напряглась. Йона поднялся и открыл. За дверью стоял главный прокурор Йенс Сванейельм. Прокурор вызвал Йону в коридор и объявил:

— Я ее отпускаю. Это все ерунда, у нас ничего нет. Незаконный допрос ее пятнадцатилетнего брата, который намекнул, что она…

Йенс замолчал, встретившись взглядом с Йоной.

— Ты что-то выяснил? — спросил он. — Или нет?

— Не имеет значения.

— Она врет?

— Не знаю, может быть…

Йенс в задумчивости потер подбородок.

— Дай ей бутерброд и чашку чая, — сказал он наконец. — У тебя есть час. Потом я решу, задерживать ее или нет.

— Не уверен, что это к чему-нибудь приведет.

— Но ты же попробуешь?

Йона поставил перед Эвелин бумажную тарелку, на которой были пластиковый стаканчик с английским чаем и бутерброд, сел на стул и сказал:

— Вы, наверное, проголодались.

— Спасибо, — ответила она и на мгновение повеселела.

Рука у нее дрожала, когда она ела бутерброд, собирая со стола крошки.

— Эвелин, в доме вашей тетки есть фотография в рамке, похожей на гриб.

Эвелин кивнула:

— Тетя купила ее в Муре — думала, что она будет хорошо смотреться в доме, и…

Она замолчала, дуя на чай.

— У вас есть еще такие рамки?

— Нет, — улыбнулась девушка.

— Фотография всегда была в доме?

— К чему вы это? — спросила она слабым голосом.

— Ни к чему. Просто Юсеф рассказывал об этой фотографии. Значит, он ее видел. Вот я и подумал — может, вы что-то забыли?

— Ничего не забыла.

— Тогда это все. — Комиссар поднялся.

— Вы уходите?

— Эвелин, я на вас рассчитываю, — серьезно сказал Йона.

— Наверняка все думают, что я замешана.

— А это не так?

Она покачала головой.

— Не так, — сказал Йона.

Девушка торопливо вытерла слезы со щек и прерывающимся голосом проговорила:

— Один раз Юсеф приезжал в этот дом. Взял такси и привез мне торт.

— На ваш день рождения?

— На свой… Это у него был день рождения.

— Когда это было?

— Первого ноября.

— Почти месяц назад. И что произошло?

— Ничего. Он застал меня врасплох.

— Не предупредил, что приедет?

— Мы с ним не общались.

— Почему так?

— Мне надо было побыть одной.

— Кто знал, что вы живете в теткином доме?

— Никто, кроме Сораба, это мой парень… Хотя у нас с ним все кончено, мы теперь просто друзья, но он мне помогает, говорит всем, что я живу у него, отвечает, когда звонит мама…

— Почему?

— Мне надо было пожить спокойно.

— Юсеф приезжал еще когда-нибудь?

— Нет.

— Эвелин, это очень важно.

— Он больше не приезжал.

— Почему вы солгали мне об этом?

— Не знаю, — прошептала она.

— В чем еще вы меня обманули?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Гипнотизер предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

8

То есть в достаточной степени, чтобы возбудить уголовное дело.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я