Глава 7
— А теперь расскажи наконец, чего ты так боишься? — потребовала Анна тоном, не терпящим возражения.
Нурия возражать и не собиралась. Она сидела на стуле возле камина, опустив голову, избегая настойчивого, пристального взгляда подруги. Возвращение домой преподнесло им сюрприз, гораздо более неожиданный, чем тот, к которому они готовились. Они ожидали обнаружить следы повторного визита настойчивых гостей, но не обнаружили ровным счетом ничего. К дому никто не приближался, и это произвело гораздо более неприятное впечатление, чем пропажа каких-либо вещей, ибо в этом случае таинственные манипуляции со светом и сгоревшим ужином не имели объяснения. А что может быть более пугающим, чем неизвестность?
— Я жду, — напомнила Анна, поудобнее устраиваясь на своем стуле и давая понять, что не сдвинется с места, пока не получит объяснений.
И Нурия сдалась.
— Понимаешь, я не хочу верить в это, все это просто чушь какая-то несусветная, — промямлила подруга.
— А ты и не верь, — отрезала Анна. — Просто расскажи то, что знаешь. Потом вместе решим, стоит принимать это всерьез или нет. Идет?
— Хорошо. Тебе виднее…
Анна отметила про себя последнюю фразу и сразу же насторожилась.
— Я уже говорила тебе, что Дэнверс имеет давнюю историю.
— Да, я помню. Он назывался Салем, и в нем водились ведьмы. Но ведь это легенда. Припоминаю, что тот знаменитый процесс оказался простой мистификацией. Девушки, оговорившие половину жителей города, были обыкновенными истеричками, которые зашли в своих безобразиях слишком далеко. Об этом только что в учебниках по истории не пишут.
— Все правильно. Но жители до сих пор верят, что здесь жили настоящие ведьмы. — Нурия помолчала, как будто собираясь с духом, потом выпалила: — И живут по сей день.
— Что, вот прямо так и живут? — усмехнулась Анна. — И этому есть подтверждения?
— Какие подтверждения? — опешила Нури, хлопая глазами.
— Ну как же, раз они здесь живут, то должны как-то проявлять себя: устраивать шабаши, летать на помеле или что-то в этом роде. Ведь если я правильно поняла, речь идет о настоящих ведьмах? Так когда ты в последний раз видела ведьму верхом на венике? Или они теперь используют пылесосы?
— Ты просто насмехаешься, — обиделась Нурия.
— Ну, не совсем. Просто не понимаю, как тебя могли напугать какие-то старые сказки? Понятно, что это местные предания, легенды и все такое. Но ты же не боишься Синей Бороды?
— А почему я должна его бояться? Это же сказка!
— Да как тебе сказать, не совсем, если быть точной. Прототипом Синей Бороды был вполне реальный житель Франции, некий Жиль де Рец, который покрошил в капусту массу народа, в том числе — детей и женщин, среди которых были и его жены.
— Гадость какая! Ну вот, я еще не начала рассказывать, а ты мне уже не веришь, — упрекнула подругу Нурия.
— Эй, послушай! — Анна наклонилась вперед, взяла руку Нурии в свои ладони и посмотрела ей в глаза. — Я тебе верю, просто хочу, чтобы ты успокоилась и рассказала мне о реальных фактах, а не о каких-то там легендах.
Нурия, встретившись взглядом с поблескивающими в полумраке глазами Анны, почувствовала, как по телу разлилось приятное тепло и слегка закружилась голова.
— Анька, прекрати свои штучки немедленно, а то я усну, и ты ничего не услышишь, — промямлила Нурия заплетающимся языком. Анна в ответ засмеялась каким-то необычным, приглушенным смехом и сразу же, отведя глаза, хмыкнула:
— Ну вот, и в глаза любимой подруге посмотреть уже не могу просто так!
— Прости, но ты же знаешь, как твой взгляд действует на людей, — извинилась Нурия, испытывая неловкость.
— Ладно, ладно, не буду я на тебя смотреть. Рассказывай!
— Но без легенд не получится, — предупредила Нурия.
— Тогда валяй с легендами.
— Ладно, слушай. В этих местах болтают не только и не столько о Салемских ведьмах, эта история — просто приманка для туристов. Я же говорила, что даже музей у нас имеется. Есть история, о которой посторонним не рассказывают, хотя она связана с преданием о ведьмах, так как произошла в то же самое время. Речь идет о безголовом индейце.
— Это и в самом деле что-то новенькое, — заинтересованно кивнула головой Анна.
— Эту историю рассказывали еще самые первые колонисты. Не знаю, каким образом этот индеец потерял свою голову и каким образом его тело и голова оказались в разных местах, но только с тех пор у него появилась неприятная привычка — он стал эту голову искать.
— Ну, желание вполне резонное, без головы и на том свете несладко, — попыталась пошутить Анна.
— Ага. Но только искал он ее весьма своеобразно. Ловил по ночам одиноких путников, отрезал им головы и примерял, подойдет ли. А поскольку все они ему почему-то не нравились, то этот придира выбрасывал запчасть за ненадобностью и начинал все по новой.
— А что происходило с теми головами потом? — спросила Анна.
— Они становились блуждающими головами и раскатывались по всей Америке. Говорят, что эти головы творили еще больше зла, чем тот индеец. Их не боялись только ведьмы. Они даже специально охотились за блуждающими головами и готовили из них зелье, от которого человек сходил с ума в страшных мучениях.
— Очень интересно, нечто в этом роде я и предполагала.
— Ты уже слышала эту историю? — удивилась Нурия.
— Да нет, но рецепт этого снадобья мне попадался… Ой, извини.
Нурия округлила глаза:
— Ты хочешь сказать, что это существует на самом деле?
— Да ничего я не хочу сказать! Я же не говорю, что оно действует. А если посмотреть некоторые учебники по части колдовства, так там чего только нет: и сушеные летучие мыши, и жабьи глаза, и желудок вороны… Тьфу, да не смотри ты на меня так! Рассказывай дальше!
Нурия сглотнула, покачала головой, но продолжила:
— Блуждающие головы чаще всего появлялись в окрестностях Салема. Кроме того, именно на местном кладбище вырастала плач-трава…
— А, знаю, это та, которая по ночам тихонько плачет, как маленький ребенок, да?
— Она самая. Из нее тоже готовили какое-то варево.
— Ну да, кажется, оно предназначалось для того, чтобы человек покончил с собой, а потом превратился в плачущее привидение.
— Слушай, а чего я тебе все это рассказываю? Ты и так все знаешь. Ты, случаем, не из этих краев родом? — ворчливо спросила Нурия.
— Не-е, сами мы не местные. Просто книжки умные читаем. Ну, может быть, и не слишком умные, зато полезные, — рассмеялась Аня.
Нурия тоже не удержалась от улыбки:
— Ладно, образованная ты моя, слушай дальше. Неподалеку отсюда есть Вороний холм, или его еще называют холмом Безголового индейца. Под ним когда-то похоронили казненных ведьм. Местные всегда обходили его стороной, а теперь и вовсе боятся сунуться туда. Даже днем.
— Ты намекаешь на то, что в последнее время случилось нечто, усилившее их страх? Тогда с этого места поподробнее. Уж не о той ли безголовой женщине в часовне идет речь? — продемонстрировала Анна свою догадливость.
— Ты почти угадала, — кивнула Нурия. — Но дело в том, что та женщина — не первый случай.
— Та-а-ак, — протянула Анна, — кажется, я начинаю понимать.
— Жители и раньше-то были помешаны на суевериях. В них уживается яростное пуританство и вера во всякую чертовщину, которая мерещится им в самых невинных вещах. А теперь, после двух загадочных случаев с отрезанными головами они и вовсе помешались от страха. Когда я увидела, что кто-то похозяйничал в нашем доме, то подумала, что меня хотят напугать.
— Зачем?
— Чтобы выжить! Мы здесь чужие, а чужие вызывают у них подозрения. Кроме того, Лелька обнаружила то тело и оказалась невольно причастной к этому ужасу.
— Не хочешь же ты сказать, что они считают вас ведьмами? — рассердилась Анна от одного только предположения.
— А кто их разберет? — уныло пожала плечами Нурия.
— Бред какой-то! А что там за первый случай? Надеюсь, к нему-то Лелька не причастна?
— Нет, конечно. Это произошло около месяца назад, незадолго до того, как мы арендовали этот дом.
— Тоже убийство?
— Нет, человек умер естественной смертью.
— М-да? Что-то я не слышала, чтобы отделение головы от тела происходило естественным путем, — усомнилась Анна.
— Голову отрезали потом.
— Кто?
— Не знаю. И никто не знает.
— Ладно, давай по порядку, а то у меня что-то в голове все это не укладывается.
— И не уложится. Даже если по-порядку.
— Это ты меня так успокаиваешь, что ли?
— Нет. Предупреждаю, чтоб не очень надеялась.
— О'кей! С надеждами, считай, разобрались. Теперь давай по делу.
— Первым был Шон Хаскинс. Слышала о таком?
— Нет.
— Ладно, я тоже раньше не слышала. Просто это очень известный ученый, профессор, коллекционер с мировым именем.
— Что он коллекционирует?
— Не знаю, не интересовалась. Кажется, какие-то древности. Он живет, то есть жил в Бостоне, преподавал в институте современного искусства, хотя ему, по-моему, далеко за семьдесят. Короче, знаменитость.
— И чего его в вашу глушь занесло? — не утерпела Анна.
— А черт его разберет! Мне показалось, что местные и сами ошалели от такого счастья, а он взял да и помер на приеме в свою честь.
— Отчего умер-то?
— Наверное, от старости. Другого даже и не предполагали. Во-первых, возраст. А, во-вторых, народу на этот прием набилось — чертова уйма, так что не придерешься. Каждый второй житель городка — свидетель. Говорят, что профессор скончался прямо за столом, упал, короче, лицом в салат — и все.
— То есть он умер в самом начале приема?
— Почему ты так решила?
— Ну, если речь идет о холодных закусках…
— Господи, Анька, да я просто так про салат сказала! Не знаю я, что у него в тот момент в тарелке лежало. Вот вредина.
— Но про тарелку точно?
— Точно. И чего ты к этому привязалась?
— Честно?
— Как получится.
— Сама не знаю. Просто вдруг пригодится?
— Да говорю же тебе, он умер сам по себе, сердце, что ли, отказало. Странности начались как раз после его смерти.
— Это когда голова пропала?
— Да. Его в морг отвезли, а утром по городу слух прошел, что голову профессора кто-то отпилил и свистнул в неизвестном направлении.
— Его что же, в морге не охраняли?
— Ну, специальные посты не выставляли и федеральные войска не вызывали, конечно. Никто же не знал, что так получится. Кому нужен труп, пусть даже и профессорский, кроме его родственников?
— Выходит, кому-то нужен, — резонно возразила Аня.
— Выходит. А еще выходит, что после этих двух происшествий все будто с ума посходили, только и разговоров, что о возвращении Безголового индейца.
— Да, история приключилась интересная. Ну, что же, пока Ники лежит в больнице, у меня остается масса свободного времени. Попробуем разобраться, что к чему.
— Думаешь, у тебя получится? — с сомнением в голосе протянула Нурия.
— Думать я буду после, когда соберу кое-что посущественнее легенд, покрытых плесенью, а пока, как говорится, будем смотреть.
