Глава 2. Мила
Спустя 15 лет я уже перестал вспоминать о причине своей грусти в последний день лета, пока судьба не свела меня с Милой. Сначала я заметил лишь рыжую девчушку, но когда на меня посмотрели те же зелёные глаза, я испугался. Это была она. Марта. Конечно, такого просто не могло случиться, но какая-то частица внутри меня подсказывала — дело плохо.
Я был молод, наслаждался жизнью, в скором времени мне предстояло стать архитектором, а пока я работал официантом в ресторане на углу дома, в котором снимал комнату.
Был обычный жаркий день июня, людей, желающих охладиться лимонадом в ресторанчике, не сосчитать. Моя смена уже заканчивалась, и я мечтал очутиться где-нибудь на фонтане, съесть ледяное мороженое, а потом пойти в бар. И вот за мой столик садится она. Белоснежный сарафан и длинные прямые волосы, струящиеся по плечам оранжевыми змеями. «А ради неё я, пожалуй, задержусь», — пронеслось у меня в голове. Подойдя ближе, я заметил, что девушка совсем юная, а потом она подняла на меня глаза, и я перестал мыслить. Всё, что я хотел — поскорее уйти. Я начал нервно считать время до конца смены, и, когда она уже продиктовала свой заказ, не дожидаясь, когда часы пробьют полдень, убежал. Попросил сменщика обслужить её.
— И что эта красотка хочет? — поинтересовался он, глядя на её тонкие ножки, вытянутые до соседнего стула.
Конечно, я ничего не запомнил. Да ещё и ком подступил к горлу, от внезапного чувства ревности к незнакомке. Но идти к ней самому было невыносимо.
— А ты расспроси получше, — я стукнул его рукой по плечу и поспешил домой.
Вообще-то я пошел не домой, да и в тот вечер я был где только можно, занимался чем угодно, лишь бы не оставаться одному и не думать об этих глазах.
На следующий день моя смена начиналась в шесть вечера, и весь день я сходил с ума от мыслей о ней. Я успокаивал себя, что все рыжие между собой похожи, что все зеленоглазые одинаково смотрят. Но нет, тут было что-то другое: не то, как она на меня посмотрела, а то, что я увидел в этом взгляде. Будто мы были знакомы тысячу лет. Тут же промелькнула мысль о переселении душ, но я не дал ей себя убедить. В конце концов, она могла быть родственницей Марты, это оправдывало их сходство. Через поколение какие-то черты могли измениться, когда как яркие остались точно такими же. Я стал чуть спокойнее, принял душ, почистил зубы, попытался уложить волосы, надел свою лучшую рубашку тёмно-синего цвета, а потом поймал себя на мысли, что слишком тщательно готовлюсь к этой неназначенной встрече. Я снова почистил зубы и вышел пораньше, как будто мог опоздать, спускаясь на лифте. У лифта я вспомнил про одеколон, который мне дарила мама. Она сказала, что это её любимый аромат, а уж она то знает в этом толк — папа всегда выглядел идеально, и пах как подобало его дорогой одежде. Я же отложил нераспакованную коробку в тумбочку и вот уже год не доставал эту драгоценность. Сделав необходимые манипуляции, я пригладил еще раз волосы и снова пошел к лифту, но, испугавшись, что могу в нем застрять, отправился вниз пешком.
Радость и ужас охватили меня в ресторане — она уже сидела за столиком в самой глубине с парой подружек. Моё счастье, что у них был уже другой официант. Сложность заключалась в том, что я не смогу задать ей главный вопрос — была ли у нее родственница в той самой деревне, где жила Марта. А пока она не подтвердит это, мысль о переселении душ и прочая мистика изведет меня окончательно. Весь вечер она с подружками уплетала десерты, смеялась и бросала взгляды в мою сторону.
Конец ознакомительного фрагмента.
