Глава 1
Фирма веников не вяжет
Семья была большая, дружная, веселая. Бывало, идешь мимо двора, а у них работа кипит — переговариваются, шутят, песни поют.
Забор у них — одно название; палисадник маленький — так, чуть цветков под окнами. Зато уж хозяйство — каких поискать. Тут тебе и сараи, и кухня, и склад дровяной. А все строят чего-то; сам с сыновьями на лесах — молотками так весело постукивают, смеются, здороваются, завидев знакомых, на чай зовут.
Спорится работа у них. Скоро крышу возвели под конек; а на коньке эдак гроб приладили — вроде вывески у них. Мастерскую они расширяли, семейное дело — гробовщики.
Вот и меня тоже зазвали. Хозяйка ласково окликнула:
— Глаша! Что ж ты все мимо проходишь, зашла бы…
Двор у них широкий, чистый, вкусно пахнет свежеструганым деревом.
— Присаживайся, — улыбается хозяйка, обмахивая фартуком скамью у самодельного стола — отшлифованные сосновые доски, смолистый дух от них идет. Если бы не гроб над головой на крыше, совсем бы уютно и хорошо, но мысль неотступная: из этих досок мастерят веселые хозяева домовины — последний приют для человека.
— Давно приехала? — вопрошает радушная хозяйка, расставляя на столе угощение, блины да мед. — Как здоровье бабушки?
— Спасибо, хорошо…
У стола собирается все семейство, здороваются, улыбаются, рассаживаются, хозяйка разливает чай.
— Смотрю, заневестилась ты, — замечает мать семейства. — Замуж собираешься ли?
— Что вы, мне еще рано…
Она как будто не слышит меня:
— А мы как раз нашему младшенькому ищем жену, — и кивает на «младшенького», ражего детинушку, косая сажень в плечах, румянец во всю щеку. — Чем не жених тебе? — нахваливает.
Мне неловко, я хочу выйти из-за стола, но радушные хозяева удерживают, добиваются ответа. Обещаю подумать и бегу к воротам. «Жених» догоняет, вызывается проводить.
Мы идем по улице, и мне кажется, я знаю его миллион лет, но спроси, как зовут, — не помню.
Он неторопливо рассказывает об отце и новом доме, о всяких семейных делах, о предстоящей свадьбе, о том, как мы будем с ним жить, его мать научит меня делать позумент и плести гробовую кисею. Я слушаю, слушаю — и такая тоска меня берет!
Жених норовит взять меня за руку — вроде бы ничего не значащий жест, но он пугает меня, и рука его, и само прикосновение вызывают ужас и отвращение, и сам он — темная глыба, надвигающаяся на меня, лишающая воли и воздуха…
Закрываю глаза, затыкаю уши и приказываю себе — беги!
Рву с места и удираю прочь, не разбирая дороги.
Не хватает воздуха, стебли травы оплетают ноги, я задыхаюсь и падаю, захлебываясь криком.
Открываю глаза. Сердце готово выскочить через горло.
За оттаявшими окнами серенький рассвет, оттепель.
Сажусь на диване, туплю пару минут.
Приснится же такое…
