Глава 12
— Ева Ивановна, вас ждут, — шепнула секретарша Ольга, стрельнув взглядом по мужчине, сидящем в кресле приемной, закинув ногу на нижнюю часть бедра, обхватив колено руками.
Ева насторожилась.
«Крепкий орешек», — пронеслась мысль. — Властный, энергичный. Достаточно упертый товарищ, не привыкший отступать, даже если неправ, — подумала о мужчине, судя по выражению лица и позе, в которой сидел «господин».
Взгляд холодных, рыбьих глаз, остановились на Еве. Чуть оттопыренная вперед нижняя челюсть, сдвинутые к переносице брови, говорили о презренности ко всему"мелкому", недостойному его положения в жизни. Дорогой костюм, как влитой сидел на мускулистом теле. Запах дорогого французского одеколона заполнил помещение.
Он ей не понравился с первого взгляда. Ева уже с трудом переваривала клиента, не успев с ним познакомиться, обмолвиться словом.
Прошла в свой кабинет. Переоделась. Ольга принесла чашку горячего чёрного кофе.
«Сегодня не операционный день, но работы непочатый край», — подумала Ева раздраженно.
— Оленька, — начинаем прием. Кто там у нас первый?
В кабинет вошёл"крепкий орешек".
— Добрый день, Ева Ивановна.
— Здравствуйте, прошу, — она рукой указала на кресло напротив её стола.
Он удобно расположился, закинув ногу на ногу, с интересом разглядывая кабинет и её, заодно.
— Слушаю, — произнесла Ева.
Она хорошо усвоила правило — первой не начинать разговор, поэтому спокойна ждала.
— Моё имя Евгений Лаврентиевич Блыков, — произнёс приятным баритоном, который так не соответствовал его"колючей"внешности.
Он выложил перед ней на стол несколько фотографий молодой женщины. Она взяла их в руки.
"Красивое лицо, даже слишком красивое", — отметила про себя.
— Что скажете?
— Что вы хотите услышать? Моё отношение к женской красоте? Очень красивая женщина.
— Я могу закурить? — спросил, вынимая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет.
— Нет, здесь не курят. У нас есть место для курения, на первом этаже клиники, в Итальянском дворике, — она заставила себя улыбнуться.
Он положил сигареты на стол. В Еву уперся тяжелый взгляд.
— Ева Ивановна, этой девушке необходима пластическая операция, — взгляд удава, впился в неё.
— Безупречно красивое лицо. Зачем его портить? В чём проблема?
Он поджал тонкие губы.
— Ей необходима ваша помощь, — выдавил из себя по слогам.
— Прежде чем прийти к выводу о необходимости хирургического вмешательства, я должна встретиться с клиенткой, выслушать её лично. Должна быть причина для операции, а я её не вижу. Но если действительно в её случае нужна пластика — предстоит сделать соответствующие проверки, анализы, рентгеновские снимки. Сейчас трудно что — либо сказать с профессиональной точки зрения.
— Я уже решил.
— Простите? Что вы решили? — раздражение нарастало. — Что вас не устраивает в её внешности?
— Я плачу деньги — это единственное, что вас должно интересовать.
— Позвольте, — Еву задел тон каким он с ней разговаривал, словно покупал кобылу для скачек.
Она с трудом проглотила вязкую слюну.
— В данном случае, я не могу ничего обещать, пока лично не встречусь с клиенткой. Евгений Лаврентьевич, моя секретарь — Ольга Сергеевна назначит встречу на удобное для вас время. Приходите с…
Она ещё не закончила фразы, мужчина встал и стремительно вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Настроение испортилось окончательно. Такого в её практике не случалось.
"А ведь он чей-то муж, — раздражённо подумала, упёршись взглядом в закрывшуюся дверь. — Бедная женщина. Хотя, если она его терпит, значит, есть за что. Странное мы племя — Евы".
К вечеру пошёл мокрый снег. При плюсовой температуре воздуха, спариваясь с грязью, превратил дороги в черное, вязкое месиво.
Настроение соответствовало погоде. Мысли копошились вокруг дочерних и рабочих проблем, пожалуй, всё. На что-то возвышенное не хватало ни настроения, ни желания, ни сил. Игорь не появлялся, не звонил. Сначала Ева ждала, а потом перестала.
Поговорить по душам с Алиной не получалось. При любой попытке со стороны Евы вызвать дочь на откровенную беседу, та хлопала дверью, закрываясь в комнате на ключ. Гриша не приходил к ним уже несколько недель.
— Оставь её в покое, — посоветовала Соня. — Дай ей повариться в собственном соку.
— Пока она будет вариться — я прокисну. Сонь, а может пусть выходит замуж, рожает. Что я враг ей? Гришка мальчик неплохой. Пусть живут. В конце концов, когда дети прислушивались к мнению родителей? Мы что другими были? Помнишь, как я выскочила замуж, а через год развелась.
— Ты не путай хрен с пальцем. У Алины хороший мальчик, из интеллигентной семьи. Дети любят друг друга. А ты? Что сделала ты? Не помнишь? Ты же назло Витьке, замуж выскочила, чтобы ревновал.
— Помню, не тереби душу и так тошно.
— Мать, не хандри. Жизнь, как жизнь. Дети выросли. Позвони Лёшке. Он отец. Пусть образумит свою дочь, не все ж тебе одной воевать с ней.
Бывший супруг нарисовался сам.
