Глава вторая
Про родительство и жизнелюбие
Где Новый год встретишь, так его и проведешь. Ой, не нравится мне это.
В канун праздника мы совершенно внезапно оказались с моей второй дочерью, совсем малышкой, в отделении нефрологии — с какой-то противной почечной болячкой, отягощенной пневмонией.
Шестиместная палата. Панцирная кровать — одна на двоих. Романтика советской медицины.
Так себе приключение.
Отделение тяжёлое. Мы случайные гости. Мамочки лежат с детьми месяцами. Скидываются на кулер с водой. Знают весь персонал по имени-отчеству и вероисповеданию.
Знаете, чем отличаются детские отделения в больницах?
Дети совершенно не умеют болеть. Они не знают, что нужно вздыхать, делать печальное лицо и трагичным голосом рассказывать, какой у них ужасный диагноз. Почки ведь вам не шутки. И даже не знают, что обязательно нужно посвятить всех знакомых и незнакомых, в таинство результатов анализов. И за обеденным столом рассказывать в мельчайших подробностях, каким экзотическим исследованиям их подвергли врачи.
Дети всегда остаются детьми. Даже после операции с трубками и пакетами-мочесборниками они носятся по коридорам, играют в догонялки и прятки. Жизнь продолжается. Болезнь — временное неудобство.
Дети совершенно не умеют болеть. Им у нас, взрослых, еще учиться и учиться.
Что меня удивило, с детьми лежат не только мамы, но и папы.
Заведующая отделением эмоционально высказывает свое негодование помятому мужчине с амбициозной надписью на футболке «Лучший папа». Строгая до фанатизма, увлеченная своим делом пожилая дама пытается донести важность и даже жизненную необходимость регулярного приёма каких-то препаратов для вихрастого малыша, который хвостиком следует за отцом.
Конец ознакомительного фрагмента.
