Глава 6
Очнулась Вера в каком-то странном месте, зеленоватая дымка вокруг, скалы.
Черт… Как она могла сюда попасть, ведь засыпала вроде в своей постели? Первая мысль была о сыне, но потом, когда на светлеющем небе возникли сразу три разноцветные луны, в мозгах возникло просветление. Она спит.
Однако. Хороший коньяк оказался, такие качественные сны.
Раз уж она спит, Вера решила осмотреться. Чем-то напоминало квест. Вокруг были скалы, странная растительность, незнакомая. Она коснулась пальцами мха на скале и подивилась его шелковистости. Здорово, ощущение полной реальности, слуховые, зрительные, тактильные, никогда бы не поверила, что она все это видит во сне. И вдруг ощущения стали меняться, точнее, меняться стала она сама. Вместо рук появились крылья, и эти крылья стали расти, расти, пока не стали просто огромные.
Первый взмах, почти оторвалась от земли, но тут в нее вцепился какой-то страшный зверь, она так и не смогла разобрать, кто же это, видела только оскаленную морду и когтистые лапы. Странно, но боли Вера почему-то не чувствовала, и страха тоже, только сожаление и обиду. Наверное, именно от обиды, но у нее откуда-то взялись силы стряхнуть с себя это чудовище.
А потом был полет.
Ощущение счастья, невероятной свободы…
Картинка стала медленно смазываться, а в ее сон вторглась нежная трель будильника.
Четверть седьмого. Вера отключила это злостное зло и с мыслью, что у нее в запасе еще пять минут, на минутку закрыла глаза. Продлить это волшебное ощущение еще хоть чуть-чуть. Когда она вынырнула из крепкого сна, на часах было уже почти семь. Пулей вылетела из постели будить Вовку, а потом бегом в ванную. Вот когда выяснились прелести стесненных условий, ванная-то всего одна. А вообще, было даже весело.
Поскольку они доблестно проспали, собираться теперь приходилось очень быстро. И Вовке и ей. В итоге, дожевывая наскоро сварганенные бутерброды, кое-как выехали в школу. Вера волновалась, новый маршрут, это оттуда, от Верховцевского дома она знала дорогу наизусть, могла проехать все светофоры с закрытыми глазами. А тут… И как назло, пробка. Но ничего, приехали вовремя.
Вера даже успела до начала занятий созвониться и переговорить с его классной руководительницей. Его вчерашнее отсутствие объяснила просто: переезд. У той недавно имелся собственный печальный опыт с переездом, так что Вовочке было обеспечено полное понимание.
Отправила мальчика на занятия, а сама…
Она гордо похвалилась Верховцеву, что и без него поднимет сына, но для этого надо было иметь хорошую работу. Пока мальчик в школе, Вера собиралась сходить в пару мест и навестить нужных людей.
Сначала она поехала в Департамент строительства. Там уже много-много лет работала одна милейшая женщина, Татьяна Анатольевна. Занималась делопроизводством. Бывали периоды, когда руководители вокруг нее летели со своих мест как старые шишки с кедра во время урагана, а она всегда оставалась. Бессменная и бессмертная. Потому что хоть кто-то в этом вечном хаосе должен знать, где какая бумажка.
Вот к ней-то Вера и собиралась зайти. Татьяна Анантольевна работала медленно, как черепаха Тортилла, но зато верно, и у нее в итоге каждый «буратино» получал свой «золотой ключик». Она знала в этом городе всех, была в курсе всего. Татьяна Анатольевна могла дать наводку, кому срочно требуется офис-менеджер с опытом работы и несколько заржавевшими, но очень неплохими навыками. Или что-то дельное присоветовать.
Попав в здание после стандартной процедуры получения пропуска, Вера направилась прямиком к Татьяне Анатольевне. Но к этой богине делопроизводства сегодня было не прорваться. В коридоре топталась солидная очередка, а сделать «морду тяпкой» и нагло протиснуться в кабинет не представлялось возможным. Двери сторожил какой-то упитанный дядечка, судя по всему, торчал он тут с самого утра, потому что глаз у него подозрительно косил на всех и опасно подергивался.
Шансов нет. Вера устроилась на свободное креслице в коридоре и уже собралась ждать, как зазвонил телефон.
Почему-то сердце сжалось, она не ждала звонка. Полезла в сумочку, но там же все на дне, да еще руки от нервности неловкие. Пока нарыла, вызов прекратился, а телефон выскользнул, грохнулся на пол и еще проехал пару метров по плитке.
Черт! Черт! Черт…
Она подскочила ловить, но какой-то мужчина из очереди успел раньше.
— Спасибо, — поблагодарила Вера, беря из его протянутой руки трубку, тот только кивнул в ответ и отвернулся.
Посмотрела входящий — звонила классная руководительница сына. В желудке образовался холодный ком. Если бы это касалось каких-то школьных поборов или организационных моментов, та бы скинула ей на WhatsApp. А тут звонок, значит, это что-то личное.
Вера обвела взглядом пространство, в коридоре было слишком людно, нажала вызов и быстро пошла на лестничную клетку. Ответили ей не сразу.
— Еще раз добрый день, Надежда Валентиновна, вы звонили? — Вера старалась говорить как можно спокойнее, мало ли что мог вытворить Вовка, все-таки у ребенка стресс.
— Да… — та слегка замялась. — Вера Дмитриевна, понимаете, тут такое дело…
— Что-то случилось? — выдохнула Вера, чувствуя, что ее заливает холодом изнутри.
— Нет-нет, ничего особенного, не беспокойтесь. Просто я решила, что вам надо об этом знать.
— ЧТО? Говорите, пожалуйста, что вытворил мой сын?
— Нет, Володя ничего такого не вытворил, Вера Дмитриевна. За ним приезжал отец и забрал его…
Вере показалось, что стены качнулись, а пол под ногами пошел вниз, но учительница договорила:
— Просто такое случалось, извините, нечасто. И я решила сообщить вам.
— Спасибо, Надежда Валентиновна, — еле выдавила она и отбилась.
Как вылетела из здания, как садилась в машину, Вера почти не помнила. Все на автопилоте, а в голове миллион предположений, и ни одного хорошего. К счастью… Да, наверное, к счастью, у Вовки были умные часы с GPS трекером, Верховцев покупал. И сейчас она могла определить местоположение сына. Сама не своя от волнения, Вера рванулась туда.
***
Неприятно проведенный день, не менее неприятно проведенная ночь. И даже неплохой секс осадка не скрасил.
Все это настраивало мужчину на определенный лад. Ощущение использованности следовало стареть, а женщину, вызвавшую в нем это состояние, наказать. Но Александр Всеволодович не привык спешить. Прежде чем предпринимать что-то, надо разобраться, насколько он прав в своих подозрениях.
Кроме всего прочего, Верховцев хотел лично выяснить, что именно она наплела сыну. От той рыжей стервы, что заявилась к нему вчера, можно было ждать чего угодно. Права была мать, когда говорила, что он ее совсем не знает. Обидно. Он все делал для нее, а в ответ что?
Конечно, были и другие, скрытые, но сильные мотивы. Она вчера здорово поддела его, сказав, чтобы впредь общался с сыном лично. В этом был такой грубый намек, что его в тот момент просто покорежило. Но скрытое, глубинное, облекалось во внешнее, и в сознании мужчины все это выливалось в отцовскую заботу и желание восстановить попранную справедливость. Лично убедиться, что с мальчиком все в порядке, а заодно поговорить, объяснить сыну, чтобы тот понял, папа прав.
Поэтому отложив утром все дела, Верховцев поехал к сыну в школу.
Видели его тут за все время всего два раза. Но его представительная внешность и специфическая аура человека, облеченного властью, сделали свое дело. Он забрал мальчика с физкультуры, пообещав, что к следующему уроку вернет.
И теперь сын сидел сзади, а мужчина молча вел машину. Начинать этот проклятый разговор оказалось не так-то просто. На пути попался парк. Мороженное. Да. Именно мороженное.
— Пройдемся? — спросил он, оборачиваясь к сыну.
— Да, — тот просто кивнул.
Вроде, не так уж много времени прошло, всего несколько дней его не видел, а мальчик как будто вырос. Выглядел серьезным и немного настороженным, и таким… на него похожим. Странно было смотреть на свою уменьшенную копию.
Черт… Он был настроен поговорить, а сейчас они шли рядом, и… У взрослого мужика не было слов.
На его счастье, по пути попалась будка с мороженым.
— Будешь? — вопрос был задан для проформы, потому что Верховцев уже взял два рожка мороженого и мотнул головой в сторону скамейки.
Уселись рядом, мороженое вкусное.
— Владимир, ты понимаешь, что именно у нас произошло? — спросил он вполголоса.
Мальчик бросил на отца быстрый взгляд, шевельнул бровями и проговорил:
— Вообще-то, это называется развод, нет?
Верховцев поморщился, почесав левую бровь.
— Да, развод… Но ты понимаешь, почему это произошло?
— Думаю да. — Мальчик отвернулся, качая ногой. — Потому что взрослые люди иногда разводятся.
— Это твоя мама сказала? — резко спросил Верховцев.
— Нет, она сказала, ваш брак изжил себя, и потому вы решили, что вам надо разъехаться.
В устах сына это звучало дико и резало слух.
— Запомни, я никогда не говорил, чтобы вы с твоей мамой переезжали в тот же день! Никогда! Я хотел, чтобы вы жили там, пока я подберу для вас подходящее жилье. И потом…
— Все в порядке, пап. У нас уже есть жилье, можешь не беспокоиться.
Мальчик улыбнулся, как будто подбадривал, мол, все хорошо, ты не очень обосрался. Его, бл***, подбадривал! Взрослого дядьку. Пришлось набрать побольше воздуха в грудь. Он повертел в руке вафельный рожок с недоеденным мороженым и забросил его в урну.
— Ты можешь по-прежнему жить у меня, — вырвалось у него спонтанно.
Тут сын странно на него уставился, совсем недетские мысли пронеслись в глазах девятилетнего ребенка, а потом он сказал:
— Прости, но я не могу. Понимаешь, папа, должен же с мамой оставаться кто-то из мужиков.
Бл*****….!!! Верховцев отвернулся, закрывая глаза рукой. Отряхнул брючину, надо было отдышаться. Прокашлялся, прежде чем прохрипеть:
— Каких… Мужиков?
— Ну, ты не можешь, значит, это должен быть я.
А это уже был удар под дых. Мужчина ощутил себя так, словно его снова макнули в дерьмо. И пока он переваривал сказанное, сын, повертев в руке пеструю упаковку, сказал:
— Спасибо, пап, мороженое вкусное. А теперь мне надо вернуться в школу.
— Да, конечно, — глухо проговорил Верховцев.
Такой эмоциональной встряски, какую он получил сейчас, не давали самые сложные переговоры. И это ощущение, что он безнадежно упустил что-то, и желание наверстать, доказать…
— Я заберу тебя на выходные.
Пообещал он, когда уже отъехали от парка. Скорее себе, чем сыну.
***
Вера спешила как могла, но там как всегда пробка. Извелась, внутри все трясется, один глаз постоянно в навигаторе, следить, где сын. Потому что точечка, которая была Вовкой, сначала двигалась, потом замерла, а теперь снова двигалась. В какой-то момент поняла, что они почти одновременно приближаются к одному месту — к школе.
Так и случилось. Когда она подъехала, сын уже выходил из машины Верховцева. Выскочила, бежать к нему. А перед глазами темно. Как в замедленной съемке захлопнулась за спиной мальчика дверь, огромный черный внедорожник с тонированными стеклами развернулся буквально на месте, рванул, внезапно ускорившись, и просквозил мимо. Вовка остался на тротуаре один.
Только когда сын подбежал к ней, и она смогла его обнять, Вера почувствовала, что дышит. Замерла, а сердце колотится, как будто хочет выскочить, колени ватные.
— Мам, ну ты чего, все в порядке же. Мам, отпусти, пацаны смотрят, — буркнул Вовка, и она опомнилась.
Отпустила сына, отодвинулась. Даже смогла улыбнуться.
Только сил уже никаких. Ни к Татьяне Анатольевне в Департамент возвращаться, ни ждать, пока у него тут уроки закончатся. Ничего она уже была не в состоянии. Пропал день. Завтра все, завтра…
— Вовка, — проговорила Вера, глядя на сына. — Я думаю, что сегодня ты опять прогуляешь уроки.
Надо было видеть, какой у него проскочил взгляд. На нее, на школу, у мальчишки аж глаза загорелись.
— Здорово! Я как знал, рюкзак с собой забрал!
В этот момент он так живо напомнил ей Верховцева. Не этого, теперешнего, а того, прежнего, с которым она была счастлива когда-то… Вера отвернулась, закусив губу. Защемило сердце и вдруг налилось болью. Жаль, безумно жаль, что все это ушло, и прошлого теперь не вернуть.
— Ма, ну мы едем? — спросил Вовка.
— Ну, конечно, запрыгивай в машину.
По дороге Вера молчала, погруженная в свои мысли, все-таки, как бы крепка ни была броня, которой она постаралась окружить свое сердце, ей было горько и ужасно обидно. В первый момент все перекрыл страх за сына, но потом эти чувства начали просачиваться, как боль после отходящей анестезии.
А перед глазами стоял его внедорожник, промчавшийся мимо. Черная машина, черные окна, и не видно что там, внутри. Глухо все, закрыто, как теперь от нее его жизнь. Опять всплыли в памяти слова драгоценной «свекрови» Валерии Аристарховны:
— Не того ты поля ягода.
Передернула плечами, сбрасывая с себя наплывающий негатив. Ну не того, и не надо. Слава Богу, с Вовкой все в порядке. Сейчас они домой приедут…
— Вовка, хочешь пиццу?
— Да. Да! — и затараторил, сколько и каких сортов он хочет.
— Лопнешь, — усмехнулась она.
— Не, не лопну.
— А мороженое?
— Нет, — тон у мальчика как-то неуловимо изменился, он отвернулся к окну и проговорил: — Мороженое мы с папой ели.
Повисло молчание. Вера выдохнула и все-таки спросила:
— Ну… И как там с папой?
— Нормально. Сказал, заедет за мной в выходные.
Веру аж повело. Не хотелось ей, чтобы он приходил в ее дом. Абсолютно не хотелось!
— Мам, ну сказал же, не раскисай! — подал голос мальчишка. — Нормально все, ну правда, ма.
— А я и не раскисаю, — нашлись силы улыбнуться. — Ну что? В кафе или закажем доставку?
Мальчик секунду размышлял, потом так натурально вздохнул:
— В кафе, конечно, хорошо, но дома надо прибраться… Заказывай доставку.
— Как скажешь, — улыбнулась Вера, на сей раз по-настоящему.
Понимает парень, что за него никто в его кабинетике на лоджии убираться не будет. Нет, она бы, конечно, убралась, но то, что он сам… Это было приятно.
***
Честно говоря, увидев Веру около школы, Александр был ошарашен, как будто она застигла его на месте преступления. А потом зло взяло.
Какого черта?! Это его сын, у него такие же права.
Специально проехал мимо, хотя ему было в другую сторону. Чтоб знала, будет навещать сына, когда захочет, а не когда ей заблагорассудится ему позволять. И вообще, у нее был такой вид, как будто он по меньшей мере людоед какой-то. Неужели она думала, что он может как-то повредить сыну?
Ненормальная. Ненормальная, бл***.
В этот момент ему пошел вызов.
— Да! — рыкнул он, не глядя.
— Александр, как ты со мной разговариваешь?
— Прости, мама. Что случилось?
— Как что? Как ты мог позволить этой… особе увезти ребенка?
Моментами от речей матери у него сводило челюсти. Сейчас был как раз такой момент.
— Она мать этого ребенка.
— И ты даже не поинтересовался, куда она забрала моего внука?
— У нее есть квартира, — Верховцев начал потихоньку закипать.
— Вдруг это какой-то вертеп? Ты об этом не подумал? Это у тебя дома она тихо себя вела. А там? Я не уверена. Это такая особа… Вдруг она станет пить и водить туда любовников?
Бл*****…! Бл*****! Бл*****!!!
— Мама. Будь любезна. Оставь меня в покое. Я сейчас занят!
Последние слова он уже орал, понимая, что все. Последний предел! Вывела его Валерия Аристарховна!
***
Конечно, одной только доставкой пиццы дело не обошлось. Они с Вовкой еще быстренько заскочили в супермаркет и набрали моющих средств, фруктов, молочку, короче, всякого разного по хозяйству. Хоть Вера и порывалась, тяжелые пакеты Вовка тащил сам.
Домой пришли, а там… конечно, бардак.
Вера даже растерялась, когда все это разом с порога бросилось в глаза. Утром она так спешила, что даже постель не заправила. Ее халатик валялся на самом видном месте в прихожей, кошмар, неряшливо так, хорошо, хоть не трусы. Быстро подобрала, повесила в ванной и, пока Вовка заносил пакеты на кухню, прошла внутрь.
Вчера вроде казалось, что с девчонками прибрались, но на дневной свет да свежим взглядом… Она теперь не знала, за что хвататься, то ли с ходу начинать все скрести, полы мыть, то ли в кухне прибираться, там тоже со вчерашнего вечера посуда осталась. Позволила себе один день расслабиться.
Но прежде всего надо поесть. Взглянула на часы, с минуты на минуту должна быть доставка.
— Иди, мой руки, сейчас пиццу привезут. И вытащи из холодильника салат, что тетя Марина принесла, там еще должен был оставаться.
А сама пошла в спальню, переодеться и хоть постель по-быстрому застелить.
Вот поедят, потом она наведет чистоту, порядок. Вечером позвонит куда надо, а завтра со спокойной душой к Татьяне Анатольевне. И уже планомерно займется поисками работы.
Звонок в дверь.
Вера крикнула из спальни:
— Вовка, глянь, там пиццу, наверное, принесли. Я сейчас подойду! — стала быстро натягивать мягкий домашний костюм.
Слышно было, как мимо спальни протопал сын, потом звук открываемой двери и…
И тишина.
Вера метнулась в прихожую и обомлела.
