Глава 8
Cantabile[12]
Ровно в три Герберт и Миракл стояли на перекрёстке у въезда в окружавший столицу лес.
По иронии судьбы место дуэли располагалось не столь далеко от загородного имения Тибелей, унаследованного Кейлусом. По традиции секундантом назначили человека, хорошо знающего и хорошо относящегося к обоим; таковым стал Кроу Соммит, теперь с несчастным видом державший в руках две шпаги. Ещё парочка свидетелей — из числа главных придворных сплетников — стояла поодаль, жадно внимая бесплатному представлению.
— Не желаете примириться? — безнадёжно осведомился Кроу, который по щиколотку утопал в снегу, подметая плащом белый наст на придорожных сугробах.
— Нет, — хором ответили оба Тибеля, застыв друг против друга с холодной злобой на лицах.
Кроу сдул с губ смоляные волосы. Посмотрел на стену леса впереди так, будто надеялся, что оттуда выйдет кто-нибудь, кто прервёт это безобразие.
Конечно, братья посвятили его в фиктивность дуэли. И всё равно Кроу эта затея совершенно не нравилась — что в конце концов лишь помогало ему убедительно отыгрывать роль.
— Поскольку выбор оружия всегда за вызываемой стороной, — молвил он, не дождавшись появления мифического пришельца, который завершит дуэль до её начала, — схватка пройдёт на шпагах. — Кроу покосился на наследника трона. — Уэрт, ты уверен, что хочешь драться с чемпионом арены? Если я помню, ты не слишком… м… твои силы немножко в другом.
— Отец учил меня владеть не только Даром, — отчеканил тот. — И брат некогда тоже.
— В чём теперь невероятно раскаивается, — бросил Миракл презрительно.
— Мелочен даже в этом.
Кроу прервал перебранку раздачей оружия, взамен приняв от братьев плащи, и встал подле свидетелей.
— Разойдитесь на позиции. Начинаем на счёт «три». — Он вскинул ладонь на уровень глаз, пока братья отступали друг от друга ровно на пять шагов. — Раз, два…
Когда рука в чёрной перчатке опустилась, лезвия шпаг серебром вспороли морозный воздух.
Первые удары брата Герберт и правда отразил умело, хотя в атаке ему не подыгрывали. Но успел отразить только их, прежде чем из снежного вихря соткалась фигура, появление которой пришлось одновременно кстати и некстати.
При виде её Кроу поспешил склониться в поклоне — впрочем, не таком низком, какими вышли раболепные поклоны других свидетелей, чьи лица вытянул суеверный ужас:
Конец ознакомительного фрагмента.
