Бесовка

Евгения Минаева, 2022

Совершившая страшную ошибку, скатившаяся на дно депрессии, Алина ищет помощи и находит ее у православного священника. Но чем девушка отплатит своему пастырю?

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бесовка предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Это не любовь, это Дикая Охота на тебя!

Стынет красный сок, где — то вдалеке призывный клич трубят.

Это — марш бросок, подпороговые чувства правят бал.

Это не любовь, ты ведь ночью не Святую Деву звал!

Канцлер Ги «Дикая охота»

Бесы! Бесы все злей и злей

Бесы! Бесы в душе моей

Ария « Бесы»

Алина бродила по сине-красным коридорам, раздвигая телом обрывки влажной мясистой ткани. Ткань свисала с потолка, потолок терялся в темноте. Алина искала выход.

Женщины в белоснежных халатах и таких же белоснежных шапочках шли впереди, будто показывая дорогу, но на деле запутывая Алину все больше.

Пол был в красных разводах — весь — и Алина понимала, что это кровь. Но почему-то было не скользко, хотя кровь была свежая, и пол, по идее, был мокрый.

Странно.

Алина пыталась кричать женщинам в белых халатах, чтобы они остановились, наконец, и вывели ее из этого лабиринта Фавна, но говорить не получалось. Изо рта вылетало лишь невнятное мычание.

Зато Алина начинала слышать звуки. Кто-то плакал рядом — громко.

Очередная мясистая занавеска загородила проход, Алина попыталась отодвинуть ее, но руки были тяжелым-тяжелыми и отказались подниматься.

Внезапно красно-синее окружение стало светлеть. Откуда-то сверху полился холодный свет. Алина видела его сквозь веки. Свет становился все белее и белее и превратился в потолок.

Свет был белым, а потолок — нет. Он был грязно-белым, с большим количеством трещин и старым плафоном больничной лампы.

Алина пялилась в потолок порядком подсохшими глазами, отчего-то не чувствуя дискомфорта.

Через несколько секунд она моргнула и ощутила тошноту. Впрочем, не настолько сильную, чтобы искать таз. Желудок перед наркозом должен быть пустым, и был, так чем там тошнить?

Алина обвела взглядом свое тело, лежащее на больничной койке. Бело-желтая крепкая простынь, оставшаяся еще с советских времен. Вторая, сложенная в несколько рядов — под Алиной. Следы от капельницы на руке.

Ну вот и все, а ты боялась.

Разобравшись с собой, Алина повернулась на бок и тут же столкнулась взглядом с соседкой по палате. Красные глаза, мокрые щеки. Так вот, чей плач она слышала сквозь наркотический сон.

Сидевшая рядом с соседкой женщина — тоже пациентка их палаты — тихо выговаривала:

— Не плачь. Не плачь. Бог дал одного ребенка, даст и второго. Значит, не время для тебя еще…

«Точно! — вспомнила Алина. — Это же Надя, у нее замершая была. Она тут три дня лежала, все надеялись, что беременность нормальная. Увы».

Сегодня утром, всего несколько часов назад, они вместе с Надей стояли в очереди в большую операционную, куда женщины приходили на своих ногах, а уезжали на каталках под простынями.

Голова немного кружилась, но головокружение быстро проходило. Алина отходила от наркоза, оставалось лишь чувство нереальности произошедшего в последние часы. Да врезались в память страшные красно-синие лабиринты.

«Привидится же!» — подумала Алина, цинично пытаясь отбрасывать мысли о страшном. Игнорируя вообще все, что видела и сделала.

Запиликал телефон. Писала бабушка. «Алиночка, ты все? Ты как?»

Алина написала в ответ: «Бабушка, я хорошо. Отхожу от наркоза».

Бабушка начала набирать новое сообщение, набирала долго, Алина устала смотреть на три точечки. Потом точечки пропали. Сообщение так и не пришло.

Алина отложила телефон. Она итак примерно предполагала, что писала бабушка.

Бабушка Ира была против аборта и умоляла оставить ребенка. «Если сама не хочешь заниматься, оставь мне, — просила она. — Я не старая еще, всего-то шестьдесят три. Бог даст, дотяну твоего мальчугана до университета, а может и на свадьбе его погуляю».

Она отчего-то была уверена, что Алина ждет мальчика.

Но Алина с первого же дня как узнала о беременности, настроилась на аборт. Она очень любила бабушку: та вырастила Алину, когда мама Алины — дочь бабушки Иры — утонула по-дурацки во время поездки на Черное море. Папа Алины очень быстро женился снова, двенадцатилетняя Алина сама не захотела жить с мачехой — у той была своя дочь от первого брака. Папа, к счастью, настаивать не стал. Разрешил дочке жить с бывшей тещей, сам навещал Алину по два раза в неделю. К совершеннолетию визиты сократились до двух в месяц, а сейчас Алина и папа общались по разу в сезон. Мачеха родила папе сына, и тому стало не до взрослой дочери.

Алине исполнился двадцать один год. Не тот возраст, в котором девушкам хочется заводить детей, да еще и неустроенным по жизни девушкам. Алина была именно такой. Школу она окончила посредственно, на экзаменах в институт Технологии и дизайна провалилась, пошла в колледж, но и там не срослось… Алина плюнула на учебу — на время, как она сказала бабушке, насовсем — как думала на самом деле. Устроилась на одну работу — продавцом, потом на другую. Сейчас работала официанткой в ресторане итальянской кухни и пока всем была довольна: привлекательной девушке оставляли приличные чаевые. Вместе с зарплатой за месяц накапливалась нормальная сумма, которой вполне хватало и на жизнь, и на развлечения.

Развлечения… они-то и были причиной тому, что Алина оказалась в больнице. Признаться по-правде, Алина точно не знала, от кого у нее был ребенок. Постоянного парня у нее не было уже полгода. А желания определенного свойства были, и Алина не видела причин оставлять их неудовлетворенными. Если ей хотелось секса, она надевала короткую юбку и шла в клуб. И ни разу еще не оставалась без компании на ночь.

Кто же все-таки был отцом? Судя по сроку, им мог быть блондин, высокий и немного перекачанный, или брюнет с длинными очками на тонкой переносице. А может быть и кто-то еще: Алина не очень стремилась запомнить случайных знакомых.

К чему? Секс всего лишь секс.

Она недоумевала: как могло так получиться? Опасаясь венерических заболеваний, она всегда предохранялась, решительно отказывая всякому, пытающемуся влезть на нее без «резинки».

С другой стороны, презерватив же не дает стопроцентной защиты…

В общем, как ни молила бабушка, Алина не собиралась оставлять ребенка невесть от кого. Тем более, бабушка не молодеет. Это сейчас она клянется, что сама вырастит мелкого, а пройдет пара лет, и кто знает.

Да и нехорошо ребенку без матери расти.

Вот и отправилась Алина к врачу, взяла направление, легла в больницу, где на следующий же день из нее вытащили все, чему не было места в ее жизни.

Ну, по крайней мере, Алина так думала.

На деле вышло совсем иначе.

Бабушка встретила внучку из больницы, тут же предложила покушать. Алина смотрела на бабушкины красные глаза, на трясущиеся руки — раньше уверенные и умелые — и чувствовала себя неуютно.

«Это мое дело, — успокаивала она себя. — Мое тело — мое дело».

Но дурацкий лозунг не успокаивал. Скорее наоборот. Алина чувствовала себя дурой, поддавшейся давлению. Хотя никак не могла понять, кто на нее давил.

К чести бабушки, та не сказала внучке ни одного дурного слова. Плакала у себя в комнате и подолгу молилась у иконы Николая Чудотворца. Грех внучкин замаливала.

А для Алины все стало понемногу меняться. Ночью ей снились снова и снова сине-красные лабиринты с мерзкими занавесками. После этих снов она вставала разбитая, усталая. Вялой мухой ползала по залу ресторана, путала заказы, перестала шутить с клиентами… Ничуть не удивилась и не расстроилась, когда ее уволили. У Алины была небольшая финансовая подушка безопасности, кроме того была у нее железобетонная стенка — любимая бабушка. Бабушка не бросит, с бабушкой не страшно.

Алина была права. Бабушка Ира философски отнеслась к увольнению внучки. В разгаре стояла весна, и бабушка предложила:

— А поехали, Алинка, со мной на дачу? Что я все там одна да одна. Грядки копать заставлять не буду. Отдохнешь лето, а потом или опять на работу, или, вдруг Бог даст, на учебу устроишься.

Алина подумала — подумала… и согласилась.

В Веретеново — небольшую деревушку во Всеволожском районе Ленинградской области — они приехали на автобусе. Точнее: сначала ехали на электричке, а потом уже на автобусе преодолели последние восемнадцать километров. Привезли с собой рассаду помидоров и огурцов и мешок разных семян. Семенная картошка и лук ждали в подвале дома, не смерзли за зиму.

В первый же вечер Алина вышла на крыльцо и с удовольствием полной грудью вдохнула свежий, не испорченный выхлопными газами, воздух.

«И почему это я сюда так долго не приезжала? — подумала она. — Ведь в детстве обожала все это: и дом деревенский, и палисадник с пионами, и речку, и лес…»

Удивилась.

Веретеново встретило Алину благожелательно. Заглянули соседки, похвалили Алину, что приехала помочь бабушке. Забежали две подружки детства — Ленка и Олька — они до сих пор жили в Веретеново, не уехали в Петербург. Ленка притащила с собой годовалого ребенка, и Алина решила общаться с ней поменьше — сама не понимая, почему.

Погода стояла хорошая, будто специально для Алины.

Алина не стала отлынивать от работы в огороде, помогала бабушке. Они поставили парник, посадили картошку, лук, морковку и цветы. Все теплее грело солнце, все больше и больше появлялось зеленой травы, веселее пели птицы.

Казалось бы: живи и радуйся.

У Алины не получалось.

Иногда она думала, что больница что-то сломала в ней, чем-то навредила. Аборт прошел без осложнений, физиологически Алину ничего не тревожило… Но иногда ей хотелось вскочить на первый же идущий в сторону станции автобус, примчать в город к дверям больницы и умолять врачей вылечить ее, вылечить окончательно.

Останавливало одно: болели не живот, не мышцы, не кости. В груди болело, и с каждым днем все больше.

У Алины болела душа.

Время шло. Наступило лето. Алина перестала общаться с людьми, делая исключение только для бабушки, да и с той вела себя отвратительно грубо. Гавкала как собака, и сама себе поражалась: будто не она, а кто-то другой занимал ее место и обижал родного человека. Дни она проводила или в огороде под яблоней или на диване в доме. Иногда копалась в огороде: не для помощи, а так, чтобы хоть на какое-то время отвлечься от сосущего ощущения в груди.

Однажды поздно вечером бабушка Ира села на кровать подле Алины и принялась гладить ее по волосам. Алина лежала, не шевелясь, наслаждаясь лаской. Бабушка сказала:

— Внученька, ты не обижайся на меня, но что-то с тобой не так. Не депрессия ли у тебя, Алиночка?

Алина вздрогнула. Какая же молодец, ее бабушка… как же она права! Чем же еще может быть это состояние, если не депрессией?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бесовка предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я