2. Нарушение и наказание
— Ясмин, ради святых духов, тише, — недовольно рыкнул сзади Риан, догоняя её верхом. — Я ведь отвечаю за твою безопасность…
— Знаю, знаю, своей головой, — подтвердила Ясмин. — Мне она вполне нравится, так что не стоит переживать, я вовсе не мечтаю, чтобы ты её лишился.
Она обернулась с хитрой улыбкой. Риан хмурился, но не злился по-настоящему. Не мог. Даже когда она вела себя вот так — как невыносимая и вздорная девица. Потому что он знал правду! Рассмеявшись этой шалости, она снова пустила Нур чуть быстрее, давая и ей, и себе больше свободы. Что может быть плохого в такой прогулке?
Далеко впереди сверкнула молния и раздалось глухое ворчание грома.
Риан попытался обогнать её, перегородить дорогу и заставить вернуться в дом… но не успел. Что-то действительно пошло не так.
Будто почуяв в этом громе и далёком грохоте зов, кобыла взбрыкнула, забила копытами — и Ясмин едва не сверзилась на землю. Но она сидела в седле с тех пор, когда ещё не умела ходить, — так даже отец хвастался своим знакомым!
Инстинктивно пригнувшись, Ясмин обхватила шею кобылы, успокаивая, прижалась всем телом, но та заволновалась лишь сильнее и внезапно рванула с места в галоп. Едва успев схватить покрепче поводья, Ясмин удержалась в седле и замерла от страха. Нур понеслась как угорелая, не разбирая дороги.
— Стой! Стой! Тише, — молила она, пытаясь привести красавицу в чувство.
— Ясмин! Нур! — с тревогой крикнул Риан за спиной, тоже пускаясь вскачь.
Копыта обеих лошадей взрывали пыльную землю, вокруг поднялось целое облако сухого песка. Ясмин сощурилась и попыталась отвернуться от бьющего в лицо ветра.
Они мчались вперёд, прямо к ворчащей грозе, со скоростью, способной поспорить с ураганным ветром! Ясмин не могла толком вздохнуть, посмотреть под ноги. Кобыла неслась, закусив удила и не разбирая дороги, — вперёд, напролом, то сходя одним боком с грунтовой дороги, то снова возвращаясь. Едва не вышвыривая из седла Ясмин, которая цеплялась из последних сил.
И вот теперь стало страшно. Так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зубы мучительно сжались, все мышцы напряглись, но Ясмин чувствовала такую беспомощность, что не было сил даже закричать или хоть что-то сделать.
Они или разобьются обе, или… Проклятье! Нур понесла так, будто и не чувствовала под собой земли, не чувствовала и попытки сжать бока, и натяжение поводьев — ничего ей не указ!
Попытка остановить галоп снова провалилась. Ясмин завопила, едва не соскользнув с гладкого седла без стремян, — под убийственный грохот подков, что отдавался во всем теле. Поводья натянулись, Нур захрипела, но продолжала нестись, закусив удила.
Время слилось в бесконечную череду мелькающих стволов тростника, горы вдали смазались в невнятное пятно, в лицо летела грива, которой Ясмин ещё недавно восхищалась. Не в силах повернуться, найти взглядом Риана, Ясмин только прижималась всем телом к сильной шее животного и молилась духам о помощи.
«Ао и Теа, смилуйтесь, простите меня! Простите! Помогите, прошу же!»
Почему, почему боги не подарили и ей особую силу?!
Сквозь дикую скачку Ясмин ощущала теперь только толчки копыт, рывки и силу лошади, которая точно вздумала уничтожить их обеих. Сотрясаясь всем телом, она не могла больше ни о чём думать, даже слова молитв не шли на ум.
Внезапно что-то изменилось. Среди грохота и шума накрыла тишина. Ясмин почувствовала себя одним целым с лошадью, и пришло спокойствие. Бешеный галоп стал ровнее, будто Нур слегка выдохлась, но отнюдь не потеряла силы. Или передумала их убивать… Посетила странная мысль, что не так уж Ясмин и бессильна. Может, всё же есть у неё какой-то особый дар? Она тоже может влиять на мир? Может?!
Лошадь продолжала нестись вперёд, но уже тише. Осторожно подняв голову и с напряжением выпрямившись, Ясмин заметила, что Риан уже нагнал их и скачет рядом, бросая взгляды, полные одновременно гнева и тревоги.
— Ясмин! — крикнул он, поняв, что с ней всё в порядке.
— Всё хорошо, — прокричала она сквозь очередной раскат грома и наконец улыбнулась. — Всё хорошо!!!
Какое-то время она позволила Нур ещё идти галопом и прижалась к шее снова, без сил и без страха, искоса глядя на сосредоточенного Риана, готового подхватить её в любой момент, готового будто даже убить дикую кобылу, лишь бы спасти Ясмин.
«Я отвечаю за тебя головой», — читался укор в яростном взгляде, но, встретившись с ней глазами, Риан наконец смягчился и покачал головой.
В конце концов обе лошади перешли с галопа на лёгкую рысь и затем — на неторопливый грациозный шаг. Нур пошла так спокойно и невозмутимо, что Ясмин захотелось смеяться. Эта кобыла просто сделала вид, что сошла с ума! Напряжение отпускало волнами, и в какой-то миг накатили безумная усталость и слабость.
— Стой, — приказал через некоторое время Риан, дав обеим лошадям выровнять дыхание и восстановиться, а потом помог Ясмин спуститься на землю под сенью деревьев.
Нур на удивление замерла как вкопанная. Как послушная воле человека и её — Ясмин. Как будто ничего только что и не было!
— Ничего не говори, — жестом остановила Риана Ясмин, прекрасно читая по глазам. — Я не знала, что так выйдет, и мне жаль. Но посмотри, с ней всё хорошо! И со мной!
Она торопливо провела ладонью по волосам, поняв, что шляпку сорвало ветром, а более-менее приличная причёска стала настоящим безумием. Ясмин со вздохом огляделась и уселась под ствол невысокого дуба рядом с дорогой — прямо на землю, перерытую причудливо изогнутыми корнями.
Ноги и руки дрожали, и только сейчас Ясмин поняла, в какой опасности всё же очутилась. Риан накинул поводья на низкие ветви и молча сел рядом… Не глядя на Ясмин и ничего не говоря. Только мрачно перебирал пальцы, покрасневшие от поводьев и бешеной скачки.
— Не говори ничего отцу, пожалуйста… — Она откинулась назад, коснувшись затылком шершавого ствола. — Он убьёт нас обоих.
— Тогда нам лучше вернуться, и быстрее, — сухо отозвался Риан, повернувшись.
Он так явно злился на Ясмин за эту выходку.
— Да… Сейчас. Я чуть-чуть… отдышусь.
— Поедешь на моей, — так же коротко приказал он.
— Но смотри, Нур уже…
— Даже не думай, — строго оборвал он и уставился исподлобья.
Жаркий тёмный взгляд остановился на её лице. Ясмин смотрела в упор, понимая, что виновата в случившемся, что нельзя было садиться на необъезженную лошадь и давать ей такую свободу. Что она рисковала и своей жизнью, и чужой!
— Прости меня, — неловко пожала она плечами.
Будто не выдержав её простоты и искренности, Риан смягчился и тяжело выдохнул. Только сейчас Ясмин заметила, что его пальцы тоже дрожат, а челюсти напряжённо сжаты.
Они просидели так какое-то время, пока каждый искал себе успокоение. Ясмин не хотела начинать разговор первой, и они долго молча наблюдали за тучами в стороне. Удивительно, но Риан умудрялся как-то сделать так, что это молчание не было ядовитым и беспощадным, как гневное молчание кириоса ди Корса, недовольного поведением непослушной дочери.
В те моменты, когда он был в этой тихой ярости, казалось, что всё пространство скручивает и выжимает её, словно выстиранную и прополосканную ткань. Выжимает так, что хочется и в самом деле исчезнуть.
Сейчас же на душе было тихо, несмотря на недавний бешеный бег. Или это отпускало смертельное напряжение, сковывающее тело намертво? Ясмин сидела, ни о чём не думая и ничего не чувствуя, и просто наблюдала за своим дыханием и за тем, как усиливающийся ветер треплет зелёные верхушки тростника, занимавшего весь обзор, куда ни погляди.
— Дело не в твоём отце, Ясмин, — через какое-то время заговорил Риан.
— Не в нём?
— Его я не боюсь, — вскинулся Риан с лёгким, снисходительным смешком. Качнул головой так, будто его смешило одно это предположение.
Даже несмотря на то, что кириос ди Корса негласно считался самым влиятельным и опасным мужчиной острова. Горячим, вспыльчивым, порой несправедливо, ужасно жёстким. С ним мало кто решался спорить, да и невозможно это было.
— Мне страшно за тебя.
При других людях они никогда не обращались друг к другу на «ты», но наедине всегда было просто. В конце концов, она столько лет его знает! Но сейчас эта фамильярность вдруг задела, и захотелось даже поставить Риана на место.
— Я не маленькая девочка, Риан. Не разговаривай со мной таким тоном.
А может, в ней заговорила дурацкая девичья обида? Ещё год назад Ясмин поймала себя на том, что он ей нравится… не просто как друг и жизнерадостный парень, устроивший себе хорошую службу у её отца.
И однажды — боги весть как! — Ясмин даже дала ему это понять, вроде ничего не говоря вслух и напрямую, ведь всё её воспитание твердило о нормах приличия. Однако Риан понял и сам же убедил, что ничего быть не может. Они слишком далеки друг от друга. Во многих смыслах.
Удивительно, но он был деликатен и чуток настолько, что Ясмин при всём желании не смогла ни обидеться, ни оскорбиться. Его жизнелюбие подкупало, и они остались добрыми друзьями. Добрыми ведь?..
Ясмин смотрела на него искоса, наблюдая за живыми эмоциями и ловя момент, когда Риан перестанет злиться и выдохнет облегчённо. В конце концов, они живы, целы, ничего и впрямь не стряслось такого, за что им может быть стыдно.
Всегда можно будет сказать, что он спас её от строптивой лошади и скорее заслуживает поощрения, чем наказания. Сама же Ясмин со вздохом подумала, что ей грозит не только выговор, но и последствия. Как бы её не заперли на несколько суток в тесной, жаркой комнате и без возможности поговорить с кем-то кроме четырёх стен.
— Ты права, Ясмин ди Корса. Прошу прощения за свой тон. — Риан витиевато отвесил ей поклон, поднялся и подал руку. — Позвольте проводить вас домой, пока больше не случилось никаких неприятностей.
Усадив Ясмин на свою кобылу, Риан взял Нур под уздцы и повёл за собой в поводу по той же дороге, на которой они едва не свернули шеи.
Ясмин выдохнула и успокоилась. Риан шёл рядом, поглядывая на неё.
— Значит, сегодня у вас большой приём? — спросил он, щурясь на заходящем за горы солнце, пытаясь развеять неловкость.
— Да. Гости прибывают со вчерашнего вечера, — подтвердила Ясмин, покачиваясь в удобном мягком седле в такт шагам. — Отец будто вздумал поспорить с размахом приёмов в столице Энарийского королевства. Говорят, и оттуда сегодня приедут люди. Я их не знаю. Может, — почему-то захотелось рассмеяться, — среди них даже будут те самые маги.
— Почему те самые? — хмыкнул Риан.
— Ну, про которых в последнее время столько говорят. Мол, они куда сильнее наших шаманов и ведуний, могут не только искать ответы в прошлом и будущем, не только предсказывать погоду, но и влиять на неё одним взглядом. Представляешь? — Ясмин сощурилась тоже, повернувшись в сторону не утихающей позади грозы.
Вероятно, к вечеру она доберётся до усадьбы. Впрочем, для детворы и для тех, кто устал от долгой невыносимой жары, это станет даже праздником. А вот для тех, кому предстоит убирать последствия непогоды, — тем ещё досадным событием.
— Я тоже слышал про таких, — кивнул Риан, заметно повеселев.
— Мне показалось, что Нур… — Ясмин закусила губу и замолчала, оборвав саму себя.
— Что? — вскинул брови Риан, явно заинтересованный её фразой и взглядом в сторону лошади.
— Нет, ничего. Ты будешь смеяться, — вздохнула Ясмин.
— Клянусь, что нет! — Риан принял как можно более сосредоточенный и серьёзный вид — ну точно не распорядитель конюшни, а профессор, что недавно приходил учить расположению звёзд и точным наукам.
— Мне показалось, что у меня тоже есть какая-то особая сила, — тихо проговорила Ясмин, глядя на свои руки. — И что она, Нур… она почувствовала её и успокоилась. Вдруг я тоже что-то умею, как считаешь?
— Ты очень много чего умеешь, госпожа ди Корса, — подтвердил Риан со сдержанным смешком.
Тоже мне, обещатель! Ясмин выцепила из жёсткой гривы кобылы веточку, попавшую туда после их скачки, и кинула в него.
— Ну Риан… я ведь говорила, что ты будешь смеяться. А я серьёзно.
— Серьёзно — ты права, Ясмин. В тебе точно есть особая сила.
— Ты мне завидуешь, — вздохнула она огорчённо, понимая, что с ним, похоже, разговаривать откровенно сейчас бесполезно.
— Было бы чему, — фыркнул Риан, улыбаясь совершенно беззастенчиво и так открыто, что захотелось его слегка поколотить. — Это тебе сейчас возвращаться, напяливать тесный корсет, делать невообразимую причёску и сидеть при гостях не шелохнувшись пару часов, а то и до самой ночи!
Он закинул руки за голову и довольно потянул мышцы, показывая всей своей свободной позой то, насколько прекрасным будет его дальнейший день.
— Отвезу тебя, закончу дела и прокачусь до океана, — мстительно добавил он, продолжая посмеиваться над её выражением лица.
— Ох, Риан!
— Не родись богатой, а родись счастливой, — подкинул он дров в огонь.
— Я стану влиятельным магом… или как их там? Магессой? Магиней! — Ясмин изобразила руками магический пасс, изящно проведя кистями перед лицом. А потом бросила красноречивый взгляд на идущего рядом Риана. — И ты ещё пожалеешь о своих словах!
В последней фразе, сказанной легко и беззаботно, наверное, угадывался намёк на то, что было предметом их разговоров ещё год назад. Ясмин прикусила губу. Так или иначе, редкие минуты без нянек, служанок и надзора отца были настоящим счастьем!
— Держи, — Риан нашёл на обочине дороги потерянную шляпку и вернул Ясмин.
Она наскоро привела себя в порядок — так, чтобы никто не заметил, что на самом деле случилось. Главное успеть предупредить прислугу, которая могла заметить их, должно быть, часовое, а то и больше, отсутствие…
Продолжая говорить про магию уже всерьёз, они с Рианом гадали, насколько и правда она отличается от здешней. Но злить местных богов казалось святотатством. Ясмин покачала головой. Может, позже с ведуньей, которой доверяет отец? Она точно что-то знает… или может знать о том, кому в самом деле доступна особая сила, а кто ведом злыми духами, в которых верит большинство из них.
Ведь одно дело просить о помощи в минуты бессилия, неурожая и голода, а другое — влиять на мир по прихоти, а там, глядишь, и на других людей. Это ли не путь к безумию?
Несмотря на свой смех и показную уверенность, Ясмин тоже чувствовала, что мир меняется слишком быстро. Ей хотелось понять его, хотелось узнать больше, увидеть, что там — за горизонтом! И вместе с тем было очень не по себе очутиться самой посреди грозы. Хорошо бы она прошла поодаль. Пусть эти чужеземные маги сами договорятся, кто и во что может вмешиваться, но не трогают их земли.
Малодушно — возможно! — зато честно.
Продолжая рассуждать обо всём этом вслух и про себя, не торопясь и оттягивая неотвратимый момент, они всё же добрались с Рианом до ворот усадьбы.
…Гроза разразилась там, где её ещё не ждали.
Отец заметил их отсутствие и успел не только поднять на уши всё поместье. Ясмин столкнулась с ним возле ворот, спешившись при помощи Риана. Она мрачно смотрела на лицо отца, грозное, обещающее непростой разговор, и думала о том, что однажды обретёт настоящую магию и больше не будет вынуждена подчиняться его упрямой воле.
Но это была лишь досадная неприятность по сравнению с той, что досталась на долю Риана. И как бы Ясмин ни убеждала отца в том, что лишь она виновата в случившемся, лишь она решилась сесть на необъезженную кобылу — все возражения разбивались, как капли дождя о камни!
— Ты… Ты рисковал жизнью моей дочери! — яростно проорал отец Риану. — Я мог бы убить тебя собственными руками, слышишь?!
Риан смотрел на него молча и неколебимо, на лице не дрогнула ни единая мышца, в то время как Ясмин хотелось рыдать и умолять отца не трогать его. Но она могла хоть на колени упасть, это бы не изменило ничего. Если кириос ди Корса принял решение — его не отговорят и сами боги!
— Десять ударов плетьми, — бросил отец. — В следующий раз будет думать, что делает. Скажи спасибо, — обернулся он к Ясмин, — что он отделался этим. А ты впредь поймёшь, что каждый твой поступок несёт последствия. Ты поняла меня?
В глазах Ясмин стояли слёзы, они мешали смотреть в такое знакомое безжалостное лицо, но никогда ничего не меняли.
«Прости меня», — всё, что она смогла передать Риану взглядом. А потом отец силой увёл её в дом на очередной разговор, которым, как он сам любил говорить, учил настоящей жизни.
Однако с этого дня Ясмин поняла кое-что ещё, кроме взаимосвязи поступков и их неотвратимых последствий. Почему-то только одна фраза Риана крутилась в голове всё это время, снова и снова повторяясь на разные лады.
«…Ясмин. В тебе точно есть особая сила». Хотел он или нет, но заронил в ней ростки той упрямой силы, что пробивалась к свету и солнцу, даже несмотря на всю окружающую действительность со своими законами, требованиями и правилами.
Ясмин поверила в свою силу, но не делилась этим ни с кем больше. Ей не хотелось приказывать погоде или другим людям поступать так или иначе. Но очень хотелось верить в то, что никто не разубедит в собственном могуществе. Даже если пока она не научилась с ним обращаться. Но однажды… однажды…
Этим вечером Ясмин молилась долго и усердно — так, что служанки не выдержали и оставили её в одиночестве. В душе у юной наследницы плантации Джосси бушевал настоящий ураган. И только так она могла дать ему волю — обращаясь к силе ещё более древней, чем весь знакомый мир.
