Чистильщики

Евгений Щепетнов, 2021

Не знаю, сколько я просидел в клетке. День? Два? Больше? Вернее не просидел, а пролежал – кучей окровавленного тряпья. После того, как я убил императора и его сыновей – надо мной основательно поработали, превращая мое тело в нечто среднее между отбивной и фаршем. Хорошо хоть голову не отрубили. Хорош я был бы, лежа в стальной клетке в виде головы профессора Доуэля. Ведь чтобы меня по-настоящему убить, нужно эту самую голову разрубить, да еще и разбросать на все четыре стороны. Иначе я как Кощей Бессмертный – все равно оживу.

Оглавление

Из серии: Чистильщик

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Чистильщики предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Только когда она ушла, и по прошествии часа после ее ухода, я вдруг вспомнил, что не сделал самое главное, ради чего сегодня едва не потерял башку. А именно — не проверил, работает ли мой амулет. И как он работает. Заклинание, которое я использовал, не было стандартным, тем, которое знали все маги этого мира. Нет, совсем — нет. Старинное, забытое, найденное Учителем в одном из древних трактатов, оно было высшим заклинанием, тем, которое не могли бы использовать девяносто девять процентов моих коллег-колдунов. Почему не могли? А вот тут вопрос сложный. И он связан с природой магии, которую не понимает ни один человек во вселенной.

Каждое заклинание, которое использует маг, должно быть загружено в его мозг. Как именно происходит загрузка? Да очень просто! Ты берешь некий свиток, или листок бумаги, на котором написано это самое заклинание в виде слов, или символов, изображающих «фонемы», как я их называю, и «загружаешь» в мозг. Этому искусству учат с самого детства, с тех пор, как ребенок начинает проявлять признаки владения магией.

Какие признаки? Да разные! Например — вдруг загорится книга, по которой мальчика учат грамоте. Ну, вот не любит он учиться, и до такой степени, что спалил проклятый букварь! Или учителя вдруг шарахнет молния — не насмерть, но так чтобы он очухался минимум через полчаса. А может и насмерть…

Будущего мага выявляют, и отправляют учиться в специальную школу, где ребенка научат контролировать свое магическое умение, а еще — использовать колдовские заклинания. И тогда он узнает, что большинство заклинаний для него недоступно, а если он попробует загрузить заклинание уровнем выше, чем тот, которому соответствует молодой колдун — у него тут же заболит голова и под ложечкой возникнет ком тошноты.

А еще он узнает, что ему придется каждый день, раз за разом пытаться загружать в мозг заклинания уровня выше своего, иначе он так и не сможет подняться и стать настоящим магом, оставшись на уровне школяра.

Зачем нужны учителя-маги? Если можно просто купить книгу самых распространенных, всем известных заклинаний, и самостоятельно научиться колдовать? Да затем, что без учителя маг-школяр может сойти с ума, а в худшем случае — погибнуть, впав в кому, или разрушив свой мозг. И это произойдет в том случае, если школяр попытается загрузить в свой мозг заклинание, которое превосходит его уровень на несколько ступеней.

На сколько уровней? Вот это как раз и определяет учитель. Осторожно подбирая необходимые заклинания, следя за тем, чтобы ученик не пострадал. А если тот все-таки перегрузил свой мозг, надорвался — учитель должен его спасти. Вывести из комы и поднять на ноги. Потому большинство учителей магии (если не все) — хорошие лекари.

И тем интереснее тот факт, что я могу загружать заклинания высочайшего уровня — практически без ограничений. А ведь я не тренировал свой мозг — день за днем, год за годом! Я не падал в обморок, загружая в свою голову все более сильные, опасные заклинания! Я не тренировался, «поднимая штангу», и вдруг…беру вес, как завзятый штангист, чемпион мира! Почему? Отчего так?

Объяснение только одно. Направленная мутация, которой меня подверг преступный Учитель, сделала мой мозг максимально совместимым с сидящей во мне энергетической сущность, которую я называю Тварью. И позволяла ей, вернее — мне — использовать магию гораздо эффективнее, чем обычным магам.

Ну это я так полагаю. После лежания на кровати и размышления о смысле жизни. Благо, что времени поразмыслить у меня было более, чем достаточно.

Но — к делу. Как узнать, что мой облик изменился? Вот зачем я отпустил мою «невесту», не узнав, работает ли мой амулет!

Невесту, черт подери?! При одной это мысли меня уже корежит!

Нет, тащить ее на Землю — увольте! Только вот говорить ей об этом никак нельзя. Во-первых, чтобы не расстраивать девушку. Во-вторых…она нажалуется папаше, и тот постарается сделать все, чтобы мне нагадить! А оно мне надо?

Глупо получилось с девушкой, признаюсь. Я принимал ее стоны и дрыганья за проявление сексуального экстаза, а это было банальное сопротивление насилию. Ну не глупо ли?!

И тут же в голову пришла шальная мысль: а может я поглупел? Нет, а что? Дурак не может понять, что он дурак! Вот и я не вижу, насколько поглупел! Только был ли я гением раньше? Что-то я в этом сомневаюсь…

А хороша девушка. Красивая! Нет, моя Варя точно лучше, ведь она все-таки Альфа, Альфы не могут быть некрасивы, но все-таки эта девица хороша!

Черт! Я даже имени ее не спросил! Имел ее во всех позах, а имя не спросил! Ну что я за болван?

И кстати, про позы — после того, как она уже перестала быть девственницей, рот у нее не всегда был занят. Уж могла бы остановить безобразие, если секс со мной ей так не понравился!

Почему не остановила? Почему послушно исполняла все, что я ей говорил делать? И вообще-то исполняла с душой, активно, и явно от этого тащилась!

Мда… «расслабься и получи удовольствие». Все непросто, ох, как непросто!

А вот узнать, работает ли амулет я не смогу. Без внешнего наблюдателя. Или без зеркала в рост человека. Да что в рост, хотя бы маленького зеркальца!

Черт! Судя по ее словам — она лежала где-то там, в воздуховоде, и подглядывала, подслушивала! То есть — она видела все, что происходило здесь, в комнате! И я при ней справлял нужду? Ох, зараза!

Мне вдруг стало стыдно, будто это я виноват в том, что заставил девицу смотреть на себя в интересной позе. Так сказать — на горшке. Черт возьми, я же не просил ее влезать в воздуховод, не заставлял смотреть на себя, красивого такого! Так какого черта я так переживаю?

Плюнув на все, постарался отбросить лишние мысли и сосредоточился на амулете. Пусть я и не увижу себя в зеркале, но попробовать-то я могу!

Взял в руку амулет, сосредоточился…ап! По телу прошла горячая волна. Будто горячий степной ветер вмиг осушил мою кожу. Есть! Заработало!

Я представил себе старика, которого видел в трактире — лет семидесяти, седой, небольшого роста — он аккуратно ел, подбирая со дна чашки гущину от похлебки. Зубов у него почти не было, нос чуть на бок, будто его когда-то сломали и не поставили на место. Руки худые, узловатые, в старческих пигментных пятнах. Уж под такой-то маской меня никто не узнает! И никто, что характерно, не будет опасаться. Чего можно ожидать от дряхлого старика? Уж точно — не агрессии, если не считать агрессией удар клюкой по спине.

Открыл глаза, и медленно поднес к ним мои руки. Всмотрелся…есть! Получилось! Не знаю, как лицо, похоже ли оно на лицо старика, но руки точно — старческие! И это притом, что ощупывая их, я ощущаю обычную, молодую — мою кожу.

Посмотрел на живот, на ноги. Я все еще сидел голым, почему-то и в голову не пришло одеться, после того, что сделал с девушкой. Так и лежал — перепачканный и голый, как младенец. От кого теперь прикрываться? От той, что только что стонала в моих руках?

Идти не хотелось, но я все-таки встал, и потащился в душ. Отмыться надо — хотя бы и физически.

Встал под струю, вспомнил — стащил с себя амулет-маску. Вряд ли он портится под струей душа, но…пусть лучше полежит где-нибудь в другом месте. Маска тут же слетела — амулет должен касаться кожи.

Спрятал амулет под матрас — так будет надежней. Мало ли… Вдруг я усну, в комнату прокрадется кто-то чужой и сопрет амулет! И что тогда делать? Снова просить хозяина дома дать мне турмалин и снадобья? Да ну его к черту… Нет, я с ним и в самом деле расплачУсь, если представится такая возможность. Но если не представится — переживать особо не буду. К черту! Своя рубашка ближе к телу.

Помывшись как следует, вытерся, подошел к приготовленным мне рубахе и штанам, лежащим на скамье у кровати, оделся. Не хотелось спать голышом. Не люблю я этого. Тем более, что почему-то напрягали темные пятна на простыне. Может потому, что напоминали, какой я придурок? Не сумевший отличить дочь хозяина дома от шлюхи, и девственницу от профессионалки! Осел.

Растянулся на постели, и замер, глядя в потолок. Устал. Невероятно устал! Все-таки сил у меня еще маловато. И кстати — не пора ли подкрепиться? Еда-то есть! А желудок пустой!

Заставил себя встать, и через минуту уже давился кусками мяса и лепешкой.

Сам удивился — сколько в меня влезло! Набил желудок, как прожорливая свинья! Но хорошо. Теперь — стало хорошо. И черные мысли куда-то сбежали…

Ну да, так получилось с дочкой Шамаза! И что теперь? Это же случайность! Конечно, забирать с собой я ее не собираюсь, я же не идиот! Все ей объясню, расскажу, и она поймет. Ну, вот что она будет делать в ином мире — без знания языка, без профессии, без каких-либо умений? В шестнадцать лет девушки в нашем мире уже знают, кем они будут, знают, чего хотят. А она? Хмм…впрочем — она сразу же объяснила, чего хочет. Замуж! За меня! Очуметь…просто очуметь!

Улегся на постель, с настоятельной мечтой не вставать с кровати до самого утра. Надо все-таки поспать. Да, я могу очень долго не спать без всякого вреда для себя, но это стоит больших трат энергии. Нет, лучше уж подремать и переварить съеденное.

И я уснул.

Удар. Боль. И смех — глумливый, радостный. И отчаянье — жгучее, нестерпимое! Слезы. Текут по щекам, горячие, горькие.

Из глотки рвется ругань! Но вместо членораздельных слов — только клекот и брызги слюны. Он теперь не умеет говорить. Нечем ему говорить! Язык вырвали раскаленными щипцами. Теперь никогда уже не будет есть жареного мяса…вкус!

Впрочем — сейчас он съел бы что угодно. Все съедобное, что сумеет затолкать в обезображенный рот. Если только снова не отберут.

Гады! Ну какие гады! За что?! Это же его монеты! Это его еда! Он же умрет без еды и питья!

А может так лучше? Может, перестать есть и пить, и умереть? Лечь где-нибудь под забором, и тихо-мирно помереть! И закончатся мучения! Все закончится!

Зачем он живет?! Ну — зачем?! Один! На всем белом свете — один! Обезображенный, слепой — и живет! Ну хоть язык бы оставили, мрази! Тогда бы он смог кому-то рассказать, что в лесу есть потайное место, и в этом месте закопано богатство! Огромное богатство! О котором никто из простых людей и мечтать не может! Золото! Много золота, который он сам и закапывал — на черный день! Пусть заберут даже бОльшую часть, но хоть что-то ему оставят! Хоть что-то!

Но и этого не может. Ничего не может! Только сидеть на улице, и протягивать свои руки, лишенные пальцев! На каждой руке осталось на два пальца. Большой, и указательный. Хорошо хоть большие пальцы не оторвали, а то совсем было бы плохо.

Болят. Болят оторванные пальцы. Ужасно болят! И нога. Ее нет, но она болит. Чешется большой палец, зудит пятка. Рука тянется почесать…а ноги нет. Нет!

Почему жив до сих пор? Назло! Назло палачам! Они думают, что Юсас не выдержит?! Что он не сможет выжить слепым, одноногим, без пальцев, безъязыким? Выживет! И что-нибудь придумает! У него есть деньги. Есть! И он ничего о них не сказал палачам. Ничего!

Впрочем, они его о деньгах и не спрашивали. Иначе он бы рассказал. Против магии никто не сдюжит. Даже Дегер не сдюжил бы против магии!

Ах, Дегер, Дегер…что же ты наделал! Зачем?! Зачем ты погубил себя, и его, Юсаса?! Ведь так было хорошо! Так замечательно!

— Эй, слепой! — знакомый голос, хриплый, задыхающийся, старческий — Я тебе говорил, надо работать с кем-то вместе! Иначе будешь вечно голодным! Сдохнешь!

Юсас забылся, попытался что-то сказать, но вырвался только клекот и фонтан слюней сквозь пеньки выбитых зубов.

— Да понял я, понял! Не плюйся! Буду с тобой работать! — старик тяжело вздохнул — Только надо уходить отсюда. В порт надо идти. Гримал тебе покоя не даст. Невзлюбил он тебя. Вон, пялится, сука! Только надо по-тихому уходить, а то он проследит, и снова будет возле тебя стоять! Чем ты так его достал? Молчи, молчи! Все равно не можешь сказать…

А Юсасу все равно нечего было сказать. Не знал он, какого демона этот самый Гримал задался целью превратить жизнь Юсаса в кошмарный кошмар. Но только так оно все и было. Стоит прохожему бросить монетку — Гримал тут же ее отбирает. Изредка кидает Юсасу огрызок пирога, или сует кружку с водой — чтобы не помер от голода и жажды. И нет гарантии, что не плюнул в ту же кружку. Или еще чего похуже. Однажды он так и сделал — Юсаса потом рвало горькой желчью и содержимым кружки.

Мразь! Зачем он это делает? Нет — насчет денег, это все понятно. Юсас теперь такой несчастный урод, что подают ему часто, и вполне недурно — можно было бы вполне безбедно жить. Когда Юсас протягивает к прохожему, или всаднику свои беспалые руки — люди не выдерживают и подают. И как не подать молоденькому юноше, который не только слеп, но еще и одноног и не имеет пальцев на руках? Да еще и страшно изуродован шрамами!

Эх, если бы накопить, если бы были деньги! Юсас тогда пошел бы к магу-лекарю и вырастил себе глаза. А с глазами он бы уже добрался до тайника, откопал золото и вылечился бы до конца! И ногу отрастил, и пальцы — все это возможно! Только плати! Ему бы хватило, да еще и осталось!

— Будем работать пополам! Тебе подают, я поднимаю! Заживем!

Заживешь… — Юсас внутренне усмехнулся. Как он сможет узнать, какую монету бросили? Медяк, или серебряный империал? Но вообще-то хуже не будет. Хуже Гримала — не будет. Эх, был бы он, Юсас, прежним — он бы этого Гримала на куски порезал! Эх, Дегер, Дегер…

— Ты слышал новость? — старик возле Юсаса не умолкал — Труп убийцы императора пропал! Украли!

Юсас едва не вздрогнул, и повернул пустые глазницу туда, откуда раздавался голос, заклекотал, требуя рассказать. Старик понял:

— Интересно, да? Вот! Клетка оказалась открытой, и трупа нет! Как будто сам ушел!

— Ыыыы… ыыыы… — слепой уродец попытался что-то сказать, из его пустых глазниц потекли слезы.

— Ты чего так разволновался? — старик извлек из бороды особо шуструю вошь, и мстительно прикусил ее двумя оставшимися справа зубами — Тебе-то чего с этого? Ну да — награду объявили. Кто найдет этого тухляка, должны сообщить в стражу! Награда — сто золотых! Видать — родня забрала ублюдка! Или остальные заговорщики! И что интересно — замок цел! Как есть — цел! Вообще-то самый настоящий бред — зачем им тухляк? Да и закопали его давно те, кто труп попер, как можно его найти? Богачи всегда с ума сходят, глупости свои придумывают! Вот я думаю — а если взять, и подсунуть вместо настоящего ублюдка какую-нибудь замену? Ну, другой трупец! Как думаешь, получится? Клюнут? Все-таки сто золотых! За сто золотых можно безбедно жить до конца жизни! Дом свой купить! Не самый большой, но вполне себе — дом! С крышей! С очагом! С дверями!

Юсас помотал головой и с трудом заставил себя успокоиться. Но слезы все равно лились из его глаз. Слаб стал! Совсем слаб!

— Вот и я думаю, что не получится — грустно заключил старик, поняв слепца по-своему — Хитрые они, эти богачи! Никак не обдуришь! А хорошо было бы, правда? Тяни, тяни руки — какой-то господин едет! В карете!

Юсас протянул вперед свои изуродованные руки, поднял голову и жалобно заголосил:

— Подайте! Подайте ради Создателя! Подайте на хлеб!

Забулькотил, да. Слюнями забрызгал. Ни слова не разберешь.

Что-то зазвенело, и Юсас уже опытным слухом определил — две монетки! Целых две! Он пополз вперед с максимальной скоростью, на которую был способен, и зашарил по мостовой, едва не рыча от бессилия и досады! Если бы он видел хотя бы одним глазом! Хотя бы одним!

Под указательным пальцем правой руки вдруг почувствовался кругляшок. Приличного такого размера кругляшок! Неужели…

Удар! Болезненный, выбивающий дух!

— Оставь, урод! Серебро не для тебя! — Гримал хохотнул и вывернул из руки Юсаса империал — И не вздумай сбежать, тварь! Теперь ты мой! Навсегда! До самой смерти! Ты мой раб! И будешь на меня работать! Такая твоя судьба, урод!

И Юсас снова заплакал. Назвзрыд, раскачиваясь вперед-назад как молящийся степным богам дикарь.

Где ты, Дегер?! Где?! Ты всегда говорил, что тебя трудно убить! Что тебя невозможно убить! Найди меня! Пожалуйста, найди! Я больше не могу терпеть! Я умру! И лучше бы я умер…

Я не слышал, как распахнулась дверь. Только когда на меня навалилась тяжелая, неподъемная масса, я попытался вскинуться, сбросить ее с себя — но не смог. Все-таки полной силы еще не было. Руки тут же защелкнули в стальные кандалы, скрепленные между собой толстой, паяной цепью, ноги тоже в кандалы, и передвигаться я могу только лишь маленькими шажками, каждый из шагов сантиметров двадцать длиной. Идти потихоньку можно, а вот бежать…

Тут же посмотрел — как защелкнуты кандалы? Не замки ли навесные? Нет, не замки. Так и не понял, как эту гадость застегнули. Но то, что их так просто не разомкнуть — это уж само собой. Непростые замочки, определенно!

Комната наполнилась людьми — здоровенные, массивные, как шкафы, закованные в сталь — стражники. Командовал ими небольшой, поджарый человек лет пятидесяти, или чуть больше. Вся эта команда мордоворотов при получении приказа отдавала ему честь, салютовали очень похоже на то, как это делают америкосы в голливудских фильмах. Выглядело все это немного смешно и походило на какую-то театральную постановку. Для меня походило. Обретя свою прежнюю личность происходящее вокруг меня я подсознательно воспринимал как что-то вроде глюков. Ну не могло такого существовать! Ну не верю я, что со мной случилось ТАКОЕ! Что я оказался в ином мире!

Память Дегера? Ну а что память Дегера…разве наши воспоминания не кажутся нам иногда совершенно нереальными? Будто все происходящее было не с нами? Ну и вот…тот же случай. Я ведь честно сказать после своего исчезновения из клетки ни с кем и не общался — кроме хозяина дома и его дочери. Ну а что они? Если забыть, что эти люди из иного мира — ты их и не отличишь от каких-нибудь земных аборигенов. Одежда чуть иная, и так что с того? Небось где-нибудь в провинции Сицилии одеваются не менее смешно. А может и еще смешнее.

А теперь — все по-настоящему, со мной. От стражников несет перегаром и потом, полированные стальные нагрудники в царапинах и вмятинах, которые постарались выправить своими силами — видимо, выстукивая молотком. Дубинки в руках — потертые, отполированные мозолистыми руками, и бронзовые кольца, охватывающие темное дерево отполированы до золотого блеска — так и вижу какого-нибудь местного аналога лейтенанта, нашедшего зеленое пятнышко на бронзе дубинки и матерящего подчиненного последними матерными словами. Видно, что это не ряженые, собравшиеся на конкурс реконструкторов, а самые настоящие местные менты, привыкшие расправляться с толпой дебоширов и умеющие утихомиривать буйных пьяниц. Среди них явно подобрали самых здоровенных парней — учитывая мой рост и мою славу. И от этого было немного смешно — помнят, суки!

— Не надо шума! — холодно предупредил поджарый, и я недоуменно пожал плечами. Мол, какой там, нахрен, шум, ежели рот заткнули?!

Противно, ага. Какую-то грязную тряпку, да в рот. Вероятно, чтобы колдовать не начал. Они считают, что я могу колдовать, только произнося вслух слова заклинания. Не стал я говорить любезному хозяину дома, что колдую совершенно не двинув ни одним пальцем, и не выпаливая никаких «абра-кадабр». А он сам этого и предположить не может — откуда ему знать мой уровень подготовки?

Ну и слава богу. Я бы и сейчас мог их всех тут как следует покромсать — вы с кем связались, суки? С архимагом?! Вот я вас ужо, подлецов! Но — потом!

Меня вывели из дома, проведя по пустым темным коридорам, освещаемым только масляными фонарями в руках конвоиров, и усадили в карету, окна которой были занавешены плотной тканью. Здесь тоже горел небольшой фонарь, а на скамье сидели два мордоворота в штатском, и если я не ошибаюсь — один из них был местным аналогом наших попов — храмовник. Его отличала от обычных людей широкая черная блуза, свисающая ниже пояса, а еще — голубоватое свечение его Твари. Это был маг, без всякого сомнения.

Влезть в карету самостоятельно я не мог, потому меня подняли туда двое конвоиров, и при этом даже не попытались врезать мне под ребра или дать в ухо, что для нынешних деятелей тайной службы очень даже удивительно. Хоть немножко-то побить меня должны были! Кто их проконтролирует? Прокуратуры нет, суд весь имперский — управы не найдешь! Но не били. Почему — это тоже вопрос. И это даже настораживало.

Всю дорогу до того места, куда меня везли — мои спутники молчали. А я ничего не спрашивал, ничего не говорил. Глупо было бы сейчас причитать на тему: «Кто вы?! Куда вы меня везете?! Почему вы молчите?! Я буду жаловаться!» Глупо, смешно и унизительно. И бесполезно. Кто они — ясно. Куда везут — скоро узнаю. Почему меня взяли — тут и самый из идиотов идиот бы догадался. А жаловаться некому. Богу, если только. Но он обычно никого не слышит.

Ехали совсем недолго. Оно и понятно — управление Стражи находится на имперской площади, рядом с дворцом императора. Два квартала — и мы на месте. Тут же рядом и суд, а рядом с судом — клетки, из которой я неделю назад благополучно убрался. И куда я могу отправиться в ближайшем будущем — если не предприму необходимых мер. А я предприму. Я не буду стоять, как Дегер-Конар-Толя, сделавший свое грязное дело и растерявшийся — как ему поступать дальше! Теперь я цельная личность! И очень опасная личность, я вам скажу, господа! Зря вы так со мной, ох, зря! Не трогайте дерьмо, оно и не завоняет!

Знал я, что маг меня сдаст. Знал. Больно уж взгляд у него был такой…хмуро-виноватый. И знал я, что сдаст он меня скорее всего этой ночью. Потому что сделал я амулет-маску, и ушел бы утром. А потом попался бы страже, и выдал бы этого самого мага. И честно сказать — я его не виню. Он должен был прикрыть свой зад. И защитить дочку.

Почему я не ушел раньше? Да потому, что единственный способ найти Юсаса — это спросить у тех, кто его взял. То есть — у стражи. А как это сделать? Да вот так — якобы случайно им попасться. А как заинтересовать стражу, чтобы они сразу меня не убили, а доставили живым к тем, кто в курсе всего? Рассказать магу как можно больше — о себе, о том мире, из которого прибыл. Как можно больше — но так, чтобы ничего не было ясно. Чтобы и рассказать, и НЕ рассказать.

В общем — провел я кое-какую комбинацию. Не скажу, чтобы особо умную, но…какая уж есть! Главного добился — попаду туда, куда мне нужно. А там посмотрим. В любом случае — у меня всегда есть возможность отсюда уйти на Землю. Вряд ли они смогут меня остановить. Кишка тонка!

Так же «аккуратно, но сильно» — меня выгрузили, и я гусиными шажками, громыхая цепью, побрел в подземелье, шаркая подошвами босых ног по камнях гладкой брусчатки. Вот ведь все-таки средневековье! Ну что им стоило дать мне обуться?! Я не привык босиком ходить! А у них даже и мысли нет, что кто-то не в силах топтать землю босыми ногами! Бескультурье, мать-перемать!

Темница напомнила мне виденные в кино старые тюрьмы — длинный коридор, по сторонам которого двери с зарешеченными окошками-кормушками. Тюремщик за столом у дверей, просматривающий весь коридор, масляные фонари каждые пять метров. Свету от них немного, но и тьмы особой нет. При желании все можно разглядеть. Только зачем? Что тут глядеть в этой юдоли скорби? Старые кирпичные стены под сводчатым потолком? Унылые ряды дверей? Интересно — ему, тюремщику, не снится ли в кошмарах этот коридор? Тут ведь и с ума сойдешь, днями и ночами сидючи под землей рядом с заключенными.

Привели меня в большую комнату, надо думать — пыточную. Очаг наподобие камина, зев которого черен от копоти, на стенах многочисленные инструменты палача — кнуты, плети, какие-то мерзости вроде щипцов и молотков. Комната пропахла копотью очага, горелым мясом, кровью и страхом, который пропитал камни этого отвратительного логова.

Нет, все-таки хорошо, что средневековье ушло! Ненавижу я такие способы дознания! Крайне, кстати, сомнительные по эффективности. Чтобы избавиться от боли, человек признается в чем угодно. А смысл тогда в этом допросе? Если только смыслом не было желание добиться от человека признания в том, что он никогда не совершал. Тогда да — это эффективно.

Меня привязали на крест, сделанный наподобие буквы «Х», уверенно и крепко, как делали, вероятно, уже сотни и тысячи раз. Кандалы сняли. Наверное потому, что знали — они мне больше не понадобятся. То есть меня не собираются отпускать отсюда живым. Суд? Какой такой — суд?! Заговорщик просто не выдержал пыток, и умер!

В пыточной остались двое — я, и лысый старичок, на пальце которого я заметил явно дорогое, не по его статусу золотое кольцо. В кольце — драгоценный камень, отсверкивающий красным пламенем в тусклом свете фонаря.

Рубин? — вдруг подумалось мне — Или красный алмаз?

Вот же лезут в голову всякие дурацкие мысли — совсем не по делу! Вишу на кресте в пыточной, и раздумываю над тем, какой камень торчит в перстне палача! Ну не глупость ли?! Почему вообще мне пришло это в голову?

Хмм…почему-то этот камень меня притягивает. Завлеаел моим вниманием. Почему так? Я как будто где-то его видел. Или узнал этот камешек. Но вспомнить не могу — и это при моей абсолютной памяти!

Показалось, точно. Где я, и где бриллианты? Смешно!

Палач пялился на меня с живым интересом, и тоже ничего не говорил. Сидел у себя за столом и любовно перебирал инструменты, позвякивая ими, протирая тряпочкой, рассматривая под светом масляного фонаря. Человек явно любит свою работу и посвятил ей всю свою жизнь. Хорошо бы эту самую его жизнь как-нибудь прервать. Да помучительнее, погаже! Не люблю я палачей. Нет у меня к ним почтения.

Висел без я дела около получаса. Через полчаса открылась входная дверь, и в нее вошли трое — высокий мужчина в костюме, напоминающем форму (скорее всего форма и была), поджарый, который арестовывал меня у мага, и тот, в блузе, что ехал со мной в карете. Маг.

Поджарый шел позади всех, маг чуть впереди него, а высокий, в форме — первым. Когда подошли ближе, на расстояние трех шагов от меня, маг картинно щелкнул пальцами и комнату залил яркий свет, как от неонового фонаря. Светящийся шарик был довольно-таки большим, с фалангу указательного пальца, и по контрасту с фонарем — ярким, очень ярким. Таким ярким, что у меня из глаз вдруг покатились слезы. От чего палач хохотнул и выдал замечательную, очень смешную — с его точки зрения — шутку:

— Еще и не начали, а он уже плачет! А что будет, когда я ему пальчики щипцами покусаю! Хе хе хе…

Представительная делегация промолчала, и только главный оглянулся на палача и посмотрел на него так, что тот вдруг сделался на голову ниже. Усох. Видать, боятся тут этого типа…серьезный мужичок!

— Значит это ты тот, кто ранее называл себе Дегером, а потом назвался Толей? И тот, кто убил нашего императора и его сыновей?

— Вы правильно догадались — вздохнул я, скривив губы — вынужден сознаться. Против фактов не попрешь. Я убил. Но только я не виноват!

— Тебя нацелил на императора преступный маг, который находится в бегах — утвердительно кивнул неизвестный.

— Да, меня нацелил преступный маг — с удовольствием подтвердил я. Ведь правду говорить так легко и приятно!

— И ты считаешь, что не виноват? — мягко спросил поджарый, подождав, не продолжит ли спрашивать его начальник.

— Ну, сами посудите — я был младенцем! Меня изменил этот ваш проклятый маг! Вложил мне в голову «послание-на-задание»! И что я мог сделать?! Ну да, я убил! Но я был в помешательстве! Мне император ничего не сделал! Я не хотел его убивать! Я был всего лишь оружием в руках негодяя!

— Где сейчас этот маг? Он жив? — так же мягко и вкрадчиво спросил поджарый, покосившись на мага в блузоне.

— Этот маг сейчас в моем мире. Он полностью потерял память, и не помнит, кто он такой, и как там оказался. Да, он жив. Работает…хмм…лекарем.

«Гости» переглянулись. Старший шепнул что-то поджарому, и тот продолжил:

— Ты можешь доставить наших людей к преступному магу?

— Я же сказал — при перемещении теряется память. Мы все окажемся в том мире абсолютными идиотами. Без памяти, без знания языка! Вам это надо? Ну да, теоретически я могу отвести ваших людей к этому самому магу. Но во-первых, они уже назад не вернутся. Заклинание переноса знаю только я. Во-вторых, попав в наш мир, они забудут, зачем туда прибыли. И какой тогда смысл в этом деянии?

— Но ты-то как-то вспомнил! — не выдержал поджарый, подняв голос — ты-то все помнишь! Значит есть способ сохранить память!

— Что вы от меня хотите? — я решил прекратить этот петтинг и приступить к делу — Чтобы я отправил ваших придурков в наш мир? Отправлю. Нет проблем! Или что вам еще нужно? Отдать вам заклинание переноса? Не дам. А замучаете меня — все равно его не получите. Кстати, я навреное знаю, как переправить ваших людей в мой мир без потери памяти. («гости» переглянулись) У меня к вам предложение. Я отправляю ваших людей на поиски преступного мага, предварительно рассказав им, как себя вести и что им предстоит увидеть, а вы мне рассказываете, где мой друг Юсас. Что с ним случилось. Вернее, так: вы рассказываете, где он, а я уже сделаю то, что вам нужно. И да — вы меня отпускаете.

— Как же это мы тебя отпустим? — поджарый даже фыркнул от возмущения — ты убийца императора и наследников! Ты одержимый! Ты… ты…

— Да — я! — перебил я поджарого. Меня уже раздражало это безобразие — Я убил императора! Но я вам нужен! Без меня вы не сможете достать вашего преступника! А мне нужен Юсас! Он жив?

Они переглянулись. Потом старший отвел их в сторону, и минут десять троица тихо переговаривалась, время от времени искоса поглядывая на меня. Посовещавшись, вернулись, и заговорил уже старший:

— Мы не можем тебя отпустить. Но я могу тебе обещать легкую смерть! Тебе отрубят голову — чисто, без мучений. Ты ничего не почувствуешь!

— Идиот! — не выдержал я — а откуда ты знаешь, что те, кому отрубают голову — ничего не чувствуют?! Желаю тебе лишиться головы, чтобы на своем примере ощутил — так ли это! Какую, нахрен, легкую смерть?! Я вам сказал! Мне нужен Юсас, и вы меня отпускаете! За это я подготовлю ваших агентов так, чтобы они смогли выжить в чужом мире! И никак иначе! Только все-таки я не пойму — каким образом вы-то собирались восстановить им память?

Эти чучела точно что-то знали насчет сохранения памяти. Точно знали! То ли где-то вычитали, то ли догадались! Как сохранить память? Да запросто. Надо, чтобы тот, кто переносится, уже был без памяти. Чтобы во время перехода он не был в сознании. Лучше всего — чтобы спал. И тогда все будет в порядке. Иначе — вариант «овощ». Не знаю, почему так происходит, да и не хочу знать. Божественное провидение, да и только. Я догадался об этом после того, как прочел книги этого чертова Шамаля, по милости которого здесь оказался. В одной из книг было упоминание о заклинании, переносящем в другой мир. И было указано, что при переносе человек теряет память, так как он находится в сознании. Маленькая такая строчка, в старой-престарой книжке, погрызенной мышами. Но она была. И я сопоставил, и догадался. Честь мне, и хвала!

Кстати — почему об этом не знал Учитель? Почему он перенесся в сознании? А может у него просто не было времени и пришлось бежать как есть?

— Это наше дело! — выступил в разговор маг — Но мы действительно не можем оставить тебя в живых! Ты убийца! Ты убил императорскую семью!

— Так я уже мертв, демоны вас задери! — я тоже повысил голос — Меня уже нет! Я труп! Меня официально признали мертвым! Вообще-то дважды за одно и то же казнить нельзя! Я уже понес наказание — меня убили. И какого демона вы собираетесь меня снова убить? Это противозаконно!

Да, они были изумлены. Это все я видел совершенно определенно, благо что ослепительный белый шарик высвечивал лица и не давал обмануться в наблюдениях.

А потом высокий начал смеяться. Вначале тихо, потом все громче, громче, и совсем уже в голос, хохоча и вытирая слезы запястьем.

— Противозаконно! — он мотал головой, хохотал, не в силах успокоиться, и снова повторял — Противозаконно! Законник, демоны его задери!

Отсмеявшись, глава тайной стражи успокоился, тяжело дыша и сопя, потом высморкался в кружевной платок, извлеченный откуда-то из рукава. А может из-за пазухи. Трудно понять это, когда ты висишь на кресте.

На кресте? Ого… Хмм…нет. Никаких ассоциаций с известной личностью! Но все-таки… Я ведь пошел на крест за друга, а это тоже чего-нибудь, да стоит. Нет?

— Да отцепите вы меня от этой дряни! — поднапер я, подергавшись всем телом — руки затекли! И ноги затекли! Давайте договариваться!

— Мы не договариваемся! — тоже нажал высокий, наклоняясь ко мне и впериваясь в меня взглядом. Видимо хотел так напугать. Только меня и не такие пугали! — ты знаешь, кто я такой?!

— Да мне плевать, кто ты такой! Главное, что скорее всего ты обладаешь знанием, которое мне нужно. И первое, что я хочу услышать, это — жив мой друг, или нет! И от этого все зависит!

Стражник и маг переглянулись. Маг пожал плечами, и стражник снова вперился в меня взглядом:

— С какой стати я должен тебе что-то говорить? Ты должен отправить наших людей в свой мир! И ты не вправе спрашивать что-то, изменник!

— Кому я изменял? Вообще-то я не присягал вашему императору. И мне на самом деле жаль, что я его убил. Хороший был дядька!

Палач за спиной у главного стражника подозрительно закашлялся — то ли хохотнул, то ли фыркнул.

— Какой он тебе «дядька», болван! — не выдержал главный стражник — Это Император! Это надежда народа, страж закона, ставленник Создателя в миру! Дядька, демоны тебя разорви! Тьфу!

— Это какой-то фарс! — вздохнул я — Мы будем договариваться, или вы так и будете изображать из себя идиотов? Я обещаю отправить ваших придурков в наш мир, если вы скажете мне местоположение моего друга Юсаса, и отпустите меня. Повторюсь — официально я давно мертв. Тела моего вы не нашли, потому что мои коллеги-заговорщики его выкрали и спрятали. Вам-то зачем развеивать эту легенду? К чему? Чтобы показать всему миру, что убийцу императора невозможно убить?! Хватит этой чуши! Развяжите меня, и мы поговорим!

— Этот маг…лекарь, у которого ты находился во время ареста…он с тобой в сговоре, так? — вкрадчиво спросил высокий — Это он нарочно изобразил, что сотрудничает с нашей службой? Чтобы его не заподозрили? Он предал тебя? Ведь так же? А с самого начала он был в курсе твоих намерений убить императора! Зачем вы с Юсасом приходили к нему перед самым убийством Светоносного? Признайся! Облегчи свою участь!

— Зачем приходил? — задумался я, пытаясь сформулировать свой ответ как можно более доходчиво — Затем, чтобы вылечить последствия общения с грязной девкой! Вот зачем! Какие, к черту, заговоры?! Я же вам сказал — я попал в этот мир случайно! При переносе потерял память! И только когда включилось «послание-на-задание» — вспомнил все!

— Ты нам ничего не рассказывал! — вкрадчиво сказал высокий, ногой пододвигая к себе свободный стул и садясь на него.

— Ну не вам, так лекарю этому рассказывал! А он все вам выложил! Ну хватит изображать из себя…непонятно кого! Вам нужно наказать преступного мага, и помочь в этом могу только я. Потому — вы даете мне информацию о Юсасе, и отпускаете на волю. А я отправляю ваших убийц на поиски этого негодяя! И я на самом деле сочувствую императорской семье! Мне очень, очень жаль!

Высокий сощурил глаза, рассматривая меня в упор, потом сделал знак магу, и они отошли в сторону, подальше, ближе к дверям. Рядом со мной остался только палач — удивительно мерзкий лысый старикашка. Он вдруг поднялся, воровато оглянулся на что-то жарко обсуждающих начальников, и наклонившись к моему лицу, прошептал, обдавая меня запахом гнилых зубов и перегара:

— Я твоему Юсасу ногу отрубил! И глаза вырвал! А сколько пальчиков пооткусывал — это просто праздник! Хрусть! И нету! Хрусть! И нету!

Я не раздумывал ни секунды. Меня затопила волна такой шипучей, яростной ненависти, что не думая о последствиях, не прикидывая, что будет дальше — я просто наклонил голову, вытянув шею насколько мог, и впился зубами в нос палача.

Вероятно он думал, что я не достану. А еще — что все равно сумеет уклониться. Но я ведь Альфа. Я двигаюсь так быстро, что уклониться от моего удара не может обычный, не подготовленный человек. И потому…

Мои зубы вонзились в носовой хрящ. Мне было наплевать, что поганый нос хранит в себе добрую горсть мерзких зеленых соплей. Я просто сомкнул челюсти, создав давление сравнимое с давлением щипцов, или какого-нибудь медвежьего капкана. Мои зубы — острые, крепкие, молодые, прошли через кожу, через хрящ, отделяя плоть так же легко, как если бы я кусал кусок лепешки, сомкнулись, а затем я сделал так: «Хрясь!» Рванув к себе и в сторону.

Палач завопил, заревел — страшно, как наверное ревет раненый медведь, брызнула кровь, и на пол шлепнулся окровавленный кусок плоти, ранее торчавший на лице этого садиста. Между ладонями старика текла кровь, капая ему на грудь, а я смотрел на застывших в отдалении начальника стражи и мага непонятной пока должности, и думал — не пора ли мне заканчивать это безобразие? Какого черта я трачу с ними свое время? Захватить одного из них, и выжать из него признание! Добыть информацию, и не заниматься ерундой! Главное я уже сделал — подобрался к тем, кто обладает этой самой информацией. Осталось отнять ее у них! Но есть ли она у них — вот в чем вопрос!

— Стоять! — высокий повысил голос, и старик, который схватил железный прут явно вознамерившись меня им отдубасить — тут же остановился, повинуясь приказу господина. Хорошо их тут вышколили! Если бы мне откусили нос, я бы не удержался и все равно наказал супостата.

«Главнюк» подошел ко мне, посмотрел в мое окровавленное лицо и холодно спросил:

— Что такого он тебе сказал, проклятый черный колдун? За что ты его изуродовал?!

Я объяснил. Брови высокого поднялись, и тирада, которую он хотел выдать на-гора, тут же застряла у него в глотке. Начальник стражи повернулся к палачу и брезгливо бросил:

— Болван! Так тебе и надо! Кто позволил тебе лезть к заключенному прежде, чем тебе разрешили?! Я прикажу, чтобы никто не посмел восстановить тебе нос! Так и будешь ходить уродом!

Затем высокий успокоился, и уже более благожелательно посмотрел на меня:

— Любишь своего друга? (Меня слегка покорежило от слова «Любишь»). Он жив. Хмм…по крайней мере, когда его выгоняли отсюда — тогда он был жив. Теперь — не знаю. У меня к тебе предложение такое: мы находим твоего друга, и он содержится у нас. Ты отправляешь наших людей в свой мир, и рассказываешь им, как найти негодяя, который околдовал тебя, заставив совершить такое страшное убийство. А когда ты это сделаешь — мы отпустим и тебя, и твоего друга. Но ты должен будешь уйти в свой мир. Навсегда! Согласен? Ах да…пока ты не сделаешь то, что должен, своего друга ты не увидишь. Ты же не считаешь нас идиотами? Вдруг ты переместишься в свой мир, и нас обманешь! Вы, черные колдуны, такие лживые! Ну, так что, согласен?

— Согласен! — не медля ни секунды сказал я — Но у меня есть условия.

— Какие? — высокий нахмурился.

— Во-первых, вы покажете мне Юсаса, я должен убедиться, что он на самом деле жив. И ему не угрожает немедленная опасность. Во-вторых, все то время, что мы будем у вас находиться, мы будем жить не в тюремных камерах, а в нормальных условиях. Хорошее питание, никаких кандалов, никакой подозрительной магии. Как только почувствую, что вы собираетесь меня заколдовать — хрен вам, а не наш мир!

— Это все? — нахмурился высокий.

— Неплохо было бы еще привести ко мне дочь этого самого мага, который меня сдал! Пусть она мне прислуживает! — раздухарился я, совсем и напрочь обнаглев (Ну а чего?! Пусть дергаются, сволочи! Несчастный Юсас…зачем было его мучить?!)

— Хочешь наказать мага тем, что станешь спать с его дочерью? — догадался высокий, и улыбка коснулась его тонких губ — Коварно, да! Ну что же…пусть будет так. Почему бы и нет? Потом мы ее казним, как заговорщицу. Мол, помогала убийце. Черному колдуну.

Я чуть не закашлялся. Ни хрена себе! Вот это я похохмил! Взял, да втравил девушку в это безобразие! Вот же башка моя чугунная! Девочка-то хорошая! Сейчас сдашь назад, так они все равно заинтересуются девицей, будут ее пытать, вызнавать — что ее со мной связывает, да зачем она заговор устроила! И папаше ее достанется! Вот же черт…так и придется отправлять ее на Землю! Кстати, хрен они меня отпустят. Я по их хитрым рожам все вижу! Они и не собираются меня отпускать. Сделаю все, что им нужно — и нас с Юсасом пустят в расход.

Хмм…а как они собираются вернуть своих убийц назад? С Земли? А ведь похоже, что и не собираются! Они решили оставить их там! И кто же решится на такое? Бросить свой мир, и отправиться в чужой?

— Как вы собираетесь объяснить вашим убийцам, что они не вернутся в свой мир? — спросил я небрежно, глядя в глаза главному стражнику. Тот чуть дернул в сторону глазными яблоками, и я точно понял — ничего он объяснять не будет. Наплетет чего-нибудь, семь верст до небес и все лесом — и успокоится.

— Это не твоя забота! — нахмурился мужчина — твоя забота научить их языку, рассказать, как найти преступника, и…все. Все! И я запрещаю тебе вводить их в заблуждение и говорить о том, что они не вернутся. Вернутся! И это наша забота. Мы знаем, как это сделать!

Неужели правда знает? Врет, поди, скотина безрогая! Отправляет своих подчиненных в путь заведомо без возврата. И совесть даже не шелохнется. Почему власть имущие считают нас такими ослами? Мне всегда было это интересно. Ослами, а еще — скотом для убоя! Вот надо ему чего-то добиться, и он бестрепетной рукой отправляет «скотину» на убой. Никакой гарантии что маг пострадает! А вот подчиненные пострадают — это точно! Совести нет у вас, господа.

Палача выгнали из пыточной, чтобы не слышал наших разговоров, и через пять минут мы с главой «охранки» пришли к самому что ни на есть консенсусу. Все, как я и планировал. Теперь вся тайная стража будет искать Юсаса, и не дай боже, с ним что-то случилось! Я тут камня на камне не оставлю! Порву, как грелку!

Но пока — надо умерить свою ярость. Подожди, вражина, вы еще меня не знаете! Напрасно вы так легко согласились! Мне только Юсаса получить поближе к себе, а там уж мы посмотрим! Там посмотрим…кто кого обдурит!

— Досталось парню! — хриплый, рокочущий голос, просоленный морскими ветрами и высушенный штилевым солнцем — Держи!

Монета зазвенела у ног Юсаса, он дернулся на звук, но напарник успел раньше:

— Есть! Это медяк. Но тоже хорошо!

Старик спрятал в пояс белый кругляш, оглянулся по сторонам — не видел ли кто? Не слышал ли?

Юсас забулькал, повернувшись к старику, захрипел, но как обычно ничего членораздельного не выдал. Забывает, да. Хотел сказать о том, что медяк звенит совсем не так. Он, Юсас, точно это знает! Обманывает напарник, точно обманывает. А что сделаешь? Ничего не сделаешь…

— Сейчас я нам по пирожку куплю! — выдохнул старик, обдав запахом гнилых зубов — Сиди тут, я скоро!

Шаги отдалились, и Юсас расслабился, откинулся к стенке склада. Он сидел на краю дороги, идущей вдоль причалов, мимо складов — на выход из порта. Хорошее место! Моряки не жадные, всегда подкинут монетку. Жесткие люди, сильные. Но щедрые. Подают хорошо. На рыночной площади было хуже. Народ беднее и жаднее. Но зато здесь приходится платить охране порта — иначе и не пустят. По серебряному империалу с каждого! Напарник вечно причитает, что они едва-едва укладываются в дневную аренду места. Остается самая малость! Еле-еле на пирожок!

Врет, скорее всего. Точно — врет. А что поделаешь? Этот хоть кормит. Юсас не голодает. И даже спит под крышей, на топчане. И костыль ему справил, теперь не ползком, а стоя можно ходить. Медленно, но ходить!

Шаги. Знакомые шаги. Юсас научился определять кто идет по звуку шагов, по запаху, по дыханию. Быстро научился! Жизнь научит…если это жизнь, конечно! Слишком быстро идет. Может что-то случилось?

— Беда! — старик был явно расстроен, голос его дрожал — Тебя ищут! Знающие люди сказали! Ищут одноногого слепого мальчишку! Безъязыкого! Тайная стража ищет! Прятаться надо! Прятаться!

— Вот ты где, ублюдок! Жалкий урод! Спрятаться от меня решил, тварь?!

Юсас едва не застонал…да что же это такое?! Почему ему так не везет?! Где удача?!

Гримал пнул его в бок, и Юсас, захрипев, свалился на землю. Больно было — ужасно! Ребро сломал?!

— А я-то с ног сбился, разыскивал! Искал, искал, искал! А он вон где — в порту устроился, сучонок! Нет, тварь, ты работаешь на меня! До самой смерти работаешь! Я твое наказание! Эй, ты куда? Ну-ка, карманы выверни! Ага! Это мои деньги! Оооо…сколько серебра! Хорошо поработал, урод!

Точно, обманывал старик. Мол, только медь подают. А там и серебро было…

Мысли едва пробивались сквозь боль и отчаянье, и Юсас захотел умереть. Прямо сейчас! Здесь! Чтобы все закончилось! Пусть хоть как-то, но закончилось!

А еще — ярость! Он давно не испытывал такой ярости! Хорошо бы перед смертью еще и убить Гримала! Порвать на куски! Выпустить кишки! А там и умирать можно. Жалко, что нет ножа. Жалко! Ни Гримала завалить, ни себя порешить.

Гримал еще что-то говорил, глумился, а Юсас все ждал, когда тот подойдет ближе. Подошел! Встал рядом!

И тогда Юсас вцепился в него обеими руками, обхватил за ноги и впился в ляжку остатками выбитых зубов. Передних у него не было — вырвали, выбили. Но клыки справа остались. И коренные почти все остались. Так что было чем прокусить кожу — мерзкую, соленую, вонючую! Рвануть, чтобы потекла кровь! Чтобы этот гад был вынужден убить его, Юсаса! А может еще и получится — вдруг от зубов в рану пойдет зараза! Ну хоть какая-нибудь зараза, чтобы рана загноилась! И Гримал сдохнет в мучениях! Или хотя бы ему отрежут ногу, и он станет таким же инвалидом, как и Юсас!

Юсас грыз мясо, Гримал вопил, ругался, старался вырвать ногу у яростного, как цепной пес паренька. Наконец Грималу это удалось, он отскочил в сторону, и матерясь, снова подскочил, начал топтать, бить Юсаса смертным боем, позабыв о том, что хотел на нем заработать.

Гримал вообще был не вполне нормальным с самого детства, а когда ему в драке пробили голову булыжником из мостовой — у него совсем ум за разум зашел. Поговаривали — долго он так не заживается. Обязательно убьют. Улица, она тоже имеет свои законы, и Гримал перешагнул черту, за которой только смерть. Никому не нужны лишние проблемы, никому не нужен человек с дурной головой, бросающийся на всякого, кто не так на него посмотрел. Он уже покалечил двоих нищих, а они работали на гильдию. И оставалось всего два шага до того, чтобы поднять его на нож. Но Гримал этого не знал. Да и если бы знал — для него все равно бы ничего не изменилось. Из крысы нельзя сделать кота. Из Гримала нельзя сделать нормального человека. И он все равно продолжал бы уродовать людей. Его только убивать.

Но пока что он убивал Юсаса. Целенаправленно, жестоко — убивал, стараясь отбить внутренние органы, сломать кости черепа, добить то, что оставалось после пыток в застенках стражи.

Юсас уже почти не слышал, что происходило вокруг него. В ушах звенело, уже почти не чувствовал ударов — только тупые толчки, будто он был матрасом с соломой, и кто-то легко взбивал его, чтобы положить на него свое тело. Ему вдруг стало легко, и Юсас улыбнулся окровавленным ртом с рассеченными, расплющенными в лепешку губами. Наконец-то все закончится! Наконец-то он освободится!

И только одна мысль не давала покоя — Дегер. Как он будет без него? Жалко Дегера…пропадет ведь! Без него, Юсаса…

Мелькнула картинка их большого, красивого дома. А хорошо все-таки они там пожили! Какой был дом…мечта! Может в новом воплощении у него будет такой дом? Разве он, Юсас, не заслужил этого своими страданиями?!

Удары прекратились, но Юсас уже этого не ощущал. Он умирал. Его тело превратилось в отбивную, из множества маленьких и больших раны сочилась кровь. Истекали ей и внутренние органы. Сердце судорожно толкало кровь по сосудам, но ее становилось в системе кровообращения все меньше и меньше. Ни одно существо в мире сейчас не могло бы выжить. Кроме Дегера, конечно.

Выжить — без помощи мага-лекаря.

— Вот он! — старик указал дрожащим пальцем на здоровенного парня лет лет тридцати, который с остервенением пинал, топтал маленькую скрюченную фигурку у него под ногами. В пыли расплывалось кровавое пятно, фигура уже не шевелилась, а этот здоровяк с налитыми кровью и безумной яростью глазами все пинал и пинал, все топтал и топтал, будто поймал крысу, укравшую у него последний кусок лепешки.

— Вот он, лежит, этот парнишка! Вы его же искали?

Двое мужчин с невыразительными лицами шагнули вперед, один из них выругался — грязно, многосложно, и тут же в руках у них оказались короткие дубинки черного дерева, окованные бронзовыми кольцами по всей их длине. Этой дубинкой, если уметь ей владеть, можно было не только оглушить трактирного дебошира и выбить у него нож, но и спокойно отразить удар меча, и даже метнуть ее, останавливая беглеца, пытающегося без разрешения покинуть компанию стражников.

Две руки поднялись одновременно, и дубинки обрушились на здоровяка — одна угодила ему в затылок, вторая сломала ключицу, переломившуюся с таким хрустом, будто это была сухая нетолстая ветка. Мужчина упал, как подрубленное дерево, но для закрепления успеха дубинки еще дважды поднялись и опустились, ломая нос, выбивая зубы, разбивая локоть и коленную чашечку. За считанные секунды здоровенный, агрессивный мужчина превратился в беспомощного инвалида, обреченного до конца жизни влачить жалкое существование.

Затем оба пришедших наклонились к бесчувственному одноногому парнишке, и тот, что постарше — лет сорока на вид, помотал головой и с досадой, поморщившись, бросил:

— Не жилец на этом свете! Этот козел ему все внутренности отбил! И кости переломал!

— И что делать?! — второй, лет тридцати, похожий на первого как две капли воды, растерянно развел руками — С нас шкуру теперь спустят! Не успели! Не нашли!

— Говорил я тебе — в порт надо было идти! А ты что?!

— Да что — я-то?! Сказали ведь — видели его на базарной площади! И ты сам согласился, что скорее всего он там и появится! А я теперь причем?! Ну принимал бы решение сам, чего меня тогда слушал?!

— Господа! Простите старика, что вмешиваюсь…но совсем рядышком, у входа в порт, живет лекарица Арана. Она магиня, и если у нее нет диплома мага-лекаря, так это не значит, что ничего не умеет! Можно спасти парня! И можно вас попросить? (указал на Гримала) Добейте гада! Или покалечьте так, чтобы только ползать мог! Ну так он уже всем надоел — сказать нельзя!

— Веди к лекарке, старик! — старший из мужчин повелительно махнул рукой — Зер, займись этим козлом!

Буц! Буц! Буц!

Тело Гимала вздрагивало от ударов, трещали кости, коленные чашечки. Никогда ему больше не ходить. Только ползать. Если выживет, конечно!

Пока парнишку аккуратно поднимали с мостовой, старик прошарил руками по карманам негодяя и выудил все деньги, что только недавно принадлежали ему. Сунул их в пояс и быстро, как краб, помчался впереди процессии. За ним шел старший стражник, держа на руках бесчувственного парнишку, голова которого моталась в воздухе, замыкал тот, кого старший назвал «Зер». Он держал в руках дубинку и колючим взглядом осматривал всех, кто оказался в поле его зрения. Было видно, что он готов к бою, и стоит хоть что-то неприятное сказать в его адрес — тут же разобьет башку любому, кто осмелится это сделать.

Но никто так и не осмелился. Опытный портовый народ чуял стражников за целую лигу. От этих двух просто-таки веяло застенками Управления Стражи. Свяжись с ними — и потом появится целый отряд вооруженных мордоворотов, которые вывернут наизнанку не только заведения на берегу, но даже и сами корабли. Ну и кому это надо? И ради кого? Ради безымянного уродца? Пусть тащат, куда хотят — раз им это так надо. У всех своя судьба! Даст Создатель — выживет.

Их было пятеро. Крепкие мужчины лет двадцати пяти-тридцати. Гибкие, сильные, когда-то уверенные в себе люди. Теперь — хмурые, с потухшими глазами, с каменными лицами людей, которые давно уже поставили крест на своей судьбе.

Я узнал их. Память-то у меня абсолютная. И хотел бы забыть, да не могу. Телохранители императора. Это они тогда не смогли меня удержать, не смогли не дать мне убить императора и его семью.

Это они убивали меня, когда я застыл столбом, с сознанием, разорванным тремя живущими во мне личинами — Конаром, Дегером и Толей.

Это они били Юсаса. Который никакого отношения к моему преступлению не имел.

Меня поселили где-то в Управлении Стражи. Ниже — застенки, в которых пытают. Выше — что-то вроде казармы, в которой живут…я не знаю, кто тут живет. Вот сейчас — я живу. А кто еще может жить — могу только предполагать.

Комната небольшая, и какая-то бездушная — гостиница, или казарма. Широкая кровать, шкаф, тумбочка, стол, пара стульев. В углу комнаты, за занавеской — туалет, он же душ. Примерно такой, какой был у меня в комнате лекаря. Только эта комната чуть побольше. Но оно и понятно — все-таки Управление Стражи!

Меня накормили — сытно, хотя и просто — мясная похлебка с разваренными овощами, очень напоминавшими картошку, свежая лепешка, разведенное колодезной водой вино. Я съел и выпил все, что было, а когда в комнату пришел молчаливый слуга — мужчина лет пятидесяти с простоватым, невидным лицом — предложил ему приносить еду почаще, мотивируя это тем, что для качественного колдовства мне нужно восстановить силы. На что мужичок молча кивнул и вышел, унося за собой пустой поднос.

Делать было нечего, и после обеда я завалился спать.

Разбудил меня посыльный, который передал мне заклеенное красным сургучом письмо. Послание главного стражника коротко мне рассказало, что поиски Юсаса продолжаются, а пока я должен принять и поговорить с теми, кто отправится в мой мир для наказания Учителя. Чтобы я дал заключение — смогут ли эти люди выжить в моем мире, и самое главное — выполнить свою задачу. И что это в моих интересах.

Кстати сказать, я так и не понял — как это, в моих интересах! Ну с какого боку в моих интересах засылка в мой мир нескольких убийц? Зачем мне это? Ведь в любом случае, никто и никогда не узнает — убили они Учителя, или нет.

Честно скажу — мне было плевать, убьют они его, или не убьют — что мне-то за дело?! С одной стороны — убийство — это нехорошо. Живет себе человек, ни о чем не подозревает, и вдруг…ему на голову сваливаются несколько придурков, и рассказывают о том, что он должен шибко пострадать! Что он совершил преступление где-то там, далеко, в другом мире! И что на самом деле он преступный маг, который чудом избежал наказания за свои преступные деяния.

Одно беспокоит — а если эти типы попутно убьют еще кого-нибудь? Прохожих, так сказать. И что делать?

Меня покормили, дали время привести себя в порядок, и когда эти пятеро появились в моей комнате, я был готов к общению. И даже наметил примерный план действий.

— Кто главный? — спросил я, оглядев хмурых парней, в глазах которых плескалась ненависть.

— Я! — мужчина лет тридцати, с заметным шрамом на подбородке слева. В темных волосах проседь, жилистые руки, торчащие из жилета, перевиты синими крупными венами. Крепкий мужик, точно. Вот только не помогла ему его крепость!

— Имя?

— Антонис! — после двухсекундной заминки сообщил мужчина.

— Антонис, как входят в помещение? Где приветствие?

Приятно было смотреть, как этого солдафона просто перекосило от ярости! Ну да, понимаю — нехорошо глумиться над людьми. Но зачем вы били Юсаса? Ну ладно бы меня отдубасили! Я виноват! Но парнишку-то за что?! Не прощу вам этого, твари!

— Выйдите из комнаты, и зайдите снова. И поприветствуйте меня как положено. Вон!

Пятеро повернулись — бледные, с каменными лицами, и глазами, мечущими молнии, дверь за ними закрылась. Десять секунд, стук — раз, два, три!

— Войдите! — пригласил я.

— Приветствую! Приветствую! — все пятеро отсалютовали, и как-то странно — ударив кулаком по груди. Воинский салют? Наверное.

— А теперь слушайте меня. Когда входите в помещение, где находится другой человек, вы должны сказать «здравствуйте». Повтори, Антонис!

— Дратути! — с натугой повторил мужчина на русском языке.

— Здрав-ствуй-те! — я повторил это с расстановкой, медленно.

— Здрастуйте! — снова повторил Антонис.

— Уже получше — поощрил я — но еще далеко от совершенства. Мы с вами будем учить наш язык, русский язык. Другого языка вам не надо. Я попробую сделать так, чтобы вы не попались в первые же часы. А если и попались — чтобы могли выйти из ситуации. Для того вы должны запоминать все, что я вам говорю. И делать все, что я вам говорю — как бы это вам не казалось странным. Жизнь в нашем мире отличается от вашей — как небо от земли. Вы отстаете от нас на тысячи лет. А может и больше. Вы дикари, самые настоящие дикари! (Лица посмурнели, губы поджались. Эмоции они скрывать не умеют. Или не желают?)

— Например, у нас категорически запрещено ходить с оружием. Даже с ножами. И если вас поймает стража — вас за ношение ножей посадят в темницу, и надолго. На годы.

— А как же мы выполним задание без оружия?! — вдруг выпалил парень моего возраста — лет двадцати — как мы сможем победить колдуна, который еще и победитель турнира мечников?!

— Он победитель турнира мечников? — я искренне удивился — забавно. У нас он тоже победитель турнира мечников. Такого турнира — который вам и не снилось увидеть! Всемирного турнира! Так вот, еще раз поясняю: у нас не ходит с оружием никто, кроме специальных служб вроде стражи. И оружие у нас совсем другое, гораздо более смертоносное. Кстати, как тебя звать, торопыга?

— Альгис! — лицо парня дернулось, и он оглянулся на старшего.

— О! — восхитился я — Вы все на «А»? Вас что, подбирали по имени? Хе хе… Остальных как звать?

— Зедрис.

— Махар.

— Эйгар.

— Значит — не все на «А»! Жаль. Ну да ладно. А теперь будем говорить предельно серьезно, и без недоговоренностей. Вы меня ненавидите?

— Очень! — искренне признался Антонис.

— Я вас…нет, не ненавижу — подумав ответил я — Но не люблю. Не нужно было бить мальчишку, который совсем тут ни причем. Этим вы меня расстроили. А когда я расстроен, у людей случаются приступы болезни. Вот такие, например!

Не вставая с кровати, я нанес молниеносный удар в поддых Антонису, тут же Альгису, потом вскочил на ноги и за полторы секунды повалил оставшихся стоять «учеников». Надо отдать им должное — они даже успели принять боевые стойки. Крепкие парни, и тренированные! Но ничего им это не дало. Против меня — они как дети!

А потом улегся на кровать, дожидаясь, когда парни выйдут из «депрессии».

Лежал минут пять, пока первый из них пошевелился, а потом заблевал пол перед кроватью. Следом очнулись и остальные. А еще через пять минут они уже убирали то, что наделали на полу.

Любви от них мне не прибавилось, это точно. Но удовольствие я получил. Нефиг было Юсаса трогать!

— Стульев здесь только два, так что рассаживайтесь, как хотите — ласково предложил я — потом стулья принесете с собой. В следующий раз. Нам с вами еще долго общаться!

— Почему ты… — начал старший, и замолчал, скрипнув зубами.

— Почему я убил императора? Или почему я сейчас вас уложил? — так же доброжелательно спросил я, вызвав на лицах моих учеников гамму чувств, основным из которых была ярость и ненависть.

— Сейчас! — вскинул на меня взгляд старший.

— Я показал вам, что вы против меня как дети. Я быстрее, сильнее вас настолько, насколько вы сильнее пятилетнего ребенка. Потому, если вы задумаете какую-то пакость — десять раз об этом подумайте, а потом откажитесь. А еще — вам не надо было бить моего друга! И вы еще за это не ответили как надо! И была бы моя воля — я бы вам пооткручивал головы! Всем пятерым! Я не люблю, когда избивают детей. Особенно, если они ни в чем не виноваты.

Молчание. Пауза.

— В общем, так: я задаю вам вопросы, вы задаете вопросы мне. Обещаю, что я сделаю все, чтобы вы продержались в моем мире некоторое время и добрались до вашей цели. Сразу скажу — негодяй не вызывает у меня никаких теплых чувств. Я не люблю, когда меня используют как бездумное оружие. И он должен за это ответить. С другой стороны — тот человек, которого вы хотите убить, давно уже не тот человек, которым он был. При переносе в наш мир он полностью потерял память. И стал другим человеком. Он теперь не маг. Он доктор. Лекарь, по вашему. Он лечит людей. А еще — занимается спортом. Вернее — раньше занимался. Участвовал в соревнованиях по мечевому бою. Спортивных соревнованиях, как я уже сказал — оружие у нас другое. То есть, если вы отправитесь в наш мир, и если бы доберетесь до этого человека и сможете его убить — а скорее всего сможете, потому что он простой человек — убьете совершенно неизвестного вам человека.

— Как это?! — Альгис недоверчиво помотал головой — тот, и не тот? Тело то самое? Значит — это тот человек!

— Не все так просто! — вздохнул я, чувствуя, что разговор будет непростым — Тело может быть и тем же, а вот сознание в нем — совсем другим. Например — в моем теле перебывали сразу три личности — по очереди. А потом слились вместе. И так бывает. Но давайте вначале поговорим о том, зачем вам отправляться в наш мир. Вернее — с чего это вдруг вы решили туда отправиться? Вы понимаете, что оттуда не вернетесь?

Мужчины переглянулись, и Антонис сказал за всех:

— Понимаем. Но у нас нет другого выхода! Мы потеряли нашего императора. Потеряли его сыновей. Мы обесчестили себя. Мы даже не смогли убить тебя! Это позор. И смыть его можно только так — уничтожив причину нашего позора. И если мы сделаем то, что должны — смоем позор с наших семей. С наших родителей, братьев, сестер! Со всего нашего рода! Императрица обещала, что семьи не тронут…

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Чистильщик

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Чистильщики предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я