Час «Ч», или Ультиматум верноподданного динозавра

Евгений Соломенко, 2011

Президентом страны дан негласный указ убить странного террориста, который при помощи шантажа борется за уничтожение ядерного оружия, или же он запустит убийственную компьютерную программу… Вычислить компьютерного гения поручено прошедшему огонь и воду подполковнику спецназа Алексею Николаевичу Ледогорову. Находит он его в Петербурге – городе, который полон мистики и является для Ледогорова загадкой. Желая понять, почему борец за мир профессор Платонов желает «убить войну», подполковник неожиданно для себя обнаруживает родство душ с необычным террористом, и теперь их объединяет крепкая мужская дружба. Но приказ президента закон, – смерть Платонова неизбежна… Неужели герой поднимет руку на друга?

Оглавление

Глава 7

СНЫ О КИТЕЖ-ГРАДЕ

(Санкт-Петербург, 1999 год)

Из трясины, ощетинившейся гнилым осинником, глухо простонал филин. Да нет, какой там филин: до ночи ещё несколько часов! То другая какая-то нежить голосок богомерзкий подала.

Глеб Платонов считал себя современным человеком, лишенным бабкиных суеверий. Да и звание кандидата исторических наук тоже к чему-то обязывает! И всё же от болотного стона по спине просвещённого кандидата пробежал холодок. Померещилось, будто ядовито-зеленая кочка ожила, задрала к небу косматую морду и на такой вот ноте излила тучам вековечную тоску-обиду. А может — прохрипела проклятие вслед двуногому чужаку, которого занесла нелёгкая в ее сумеречный мир. Глеб уже ничему не удивлялся. Впервые за все свои двадцать семь лет он оказался в Ветлужских лесах, а вот — шагает себе так, словно в каких-то прошлых жизнях исходил эту чащобу вдоль и поперек!

Батыева тропа змеится, виляет зигзагами — не то ведет к заветной цели, не то заманивает в зыбкое царство блуждающих огней, готовя незваному гостю погибель медленную и жуткую.

Само имечко тропы — Батыева — холодит душу. Смутная дорожка, окроплённая кровью, предательством, злом! Много веков назад ее тайну выдал супостатам батыев пленник Гришка Кутерьма. Выдал и по стежке этой привел орду низкорослых лучников к граду Китежу, красивому и богатому, поднявшемуся среди Ветлужских чащоб, над гладью Светлояр-озера.

Не дался гордый Китеж кровавому татю: обратили горожане мольбу к Спасителю — и тот их услышал. Яростно, могуче вырвались из мостовых, из-под срубов и теремов подземные реки, тысячи ключей-родников. Обильные потоки отогнали пришельцев в пестрых запашных халатах, а сам город надёжно сокрыли в своей пучине, недоступной ни хану, ни его темникам…

Уже и заря отгорела, когда завершился, наконец, Глебов путь — кончилась тропа, оборвалась у водяного среза. Вот какое ты, озеро Светлояр!

Первая звезда проклюнулась в темнеющем небе. Налилась силой крутобокая луна, проложила через водную темь серебряную дорожку — словно бы позвала продолжить путь. Обманная эта луна, манящая дорожка и зябкое естество заповеданного озера затеяли с Глебом игру. То ему чудилось — высвеченный лунными бликами, проступает из студёных глубин силуэт собора, осенённый крестом. То слышался приглушённый звон с колоколен шести Китежских церквей. То казалось, будто не лучи небесной искусительницы разбежались по водному зеркалу, а там, под многотонным спудом, движутся живые огни — свечи горят в руках у божьих ратников, бредущих крестным ходом сквозь придонные течения, через омуты и водовороты…

Глеб замер потрясённо, вглядываясь туда, где временами проступали, временами таяли контуры собора. И даже не заметил, как на глаза набежала непрошеная слеза, а губы стали вдруг читать молитву, которой он дотоле и ведать не ведал. Зачарованный путник то шептал малопонятные слова, то выкрикивал их срывающимся голосом. И голос его сливался с шелестом берёзовых крон, с нарастающим благовестом подводных колоколов.

Но тут ветер оборвался, смолкли Ветлужские чащи, а звон сделался отчётливым и чистым. И собор прорисовался весь, до стрельчатого оконца, и пламя свечей в руках людской череды вспыхнуло пронзительно-ярко. Потому что Светлояр-озеро раздвинулось в стороны и явило Глебу полночный город его мечты. А высокая звезда протянула свой луч к берегу и повела вниз — на деревянную мостовую, под сень белостенного собора.

Подчиняясь небесному велению, Глеб радостно шагнул по лучу навстречу граду Китежу. И обрушился в пропасть — чёрную, как озёрный омут, и бездонную, как звёздное небо над Светлояром. Он хотел закричать, но крик застрял внутри, распирая грудь, ломая ребра, удушая его, Глеба Платонова…

…Он разлепил глаза в тихой спальне, но сердце ещё колотилось бешено, не смея поверить в этот покой, в мирное тиканье будильника. Глеб провёл рукой по глазам. Ладонь стала мокрой. Видно — впрямь плакал во сне, пока читал ту молитву, слов которой прежде не знал, а сейчас не вспомнит. А может, это капли озерной влаги, прощальный поцелуй студёного Светлояра?

Глеб нащупал торшер, зажёг свет. И побрел в кухню, где долго, запрокинув голову и судорожно двигая кадыком, пил воду из чайника. Сегодня у этой воды отчего-то был легкий привкус тины.

* * *

Глеб Платонов уродился под стать отцу: та же светлая голова, то же фамильное упрямство, та же гордо выпирающая челюсть. Лишь на «белокурую бестию» Платонов-младший не тянул: природа наградила его жгуче-смоляными волосами, за что с детства получил кличку «цыганёнок».

Мать свою Глеб не помнил: умерла при родах. С отцом же отношения не сложились напрочь. Тот постоянно давил на сына, пытался лепить по собственному разумению. Только нашла коса на камень: непокорный отпрыск не желал служить комком глины в руках властного папаши.

Решающая размолвка произошла, когда возмужавший наследник известил родителя о жизненном выборе:

— Буду археологом. Уже документы подал в университет!

— На фига тебе этот долбанный кегельбан? — встал на дыбы профессор (светило! корифей информационных технологий!). — Ты же и математику, и физику — как свои пять пальцев! Да тебе, парень, сам Бог велел вприпрыжку бежать по моим стопам, кибернетику двигать вперед. Хватит дурью маяться, пора выходить в Гроссмейстеры!

Но Глеб только бычился:

— Ты, батя, извини, конечно, но в гробу я видал твою кебенематику.

Ученая дискуссия стремительно набирала градус накала. В конце концов Глеб собрал тощий рюкзак, хлопнул дверью и с облегчением покинул отчий кров. В общагу его не поселили — с ленинградской-то пропиской! Пришлось снять однокомнатную малогабаритку на окраине Купчина, а для ее оплаты и прочего там пропитания устроиться грузчиком в мебельный магазин.

Ворочал шкафы и комоды, катая по лицу желваки: «Ни фига, батяня! Вот откопаю свою Трою, как Генрих Шлиман, — и стану Гроссмейстером почище тебя!».

Дела у Платонова-младшего на тёмной тропе научного кладоискательства и впрямь двигались неплохо. Такелажно-мебельные работы не помешали ему через пять лет получить «красный» диплом и поступить в аспирантуру. Тема будущей диссертации звучала так: «Фольклор, мифология и памятники словесности как источники для археологической разведки».

Глеб мечтал отыскать следы легендарного града Китежа. Начинающий исследователь со всем энтузиазмом юности утонул в архивной пыли, перелопатил горы бумаг, и в конце концов раскопал-таки пару уникальных источников. А в результате защитил диссертацию, в которой доказывал: Китеж — самая что ни есть быль, только со временем она поросла травой забвения и до нас дошла уже в виде предания.

После успешной защиты свежеиспечённый кандидат наук и научный сотрудник уважаемого академического института, начисто оторвавшись от окружающих реалий, возмечтал: «Комплексная экспедиция! С развёрнутым циклом подводно-технических работ! В Ветлужские леса Нижегородской области, в район озера Светлояр!».

— Бог с вами, Глеб Георгиевич, окститесь! — развел руками благоволивший к нему директор института. — У нас ежегодное сокращение финансирования, плановые работы синим пламенем горят, а вы — со своими былинами! Если уж так приспичило — заарканьте богатенького спонсора и проводите на здоровье свою экспедицию. Так сказать, на средства частного капитала…

Попытки заарканить спонсора окончились ничем. Сыскался, правда, один банкир, который прямо с порога не послал его куда подальше. Почесал лысую башку, прикинул что-то и, наконец, хрюкнул скептически:

— о'кей — положим, вложусь я в эту твою мутоту. И, скажем, надыбаешь ты свой Китеж-таун. Ну? И дальше чего? Ты там себе монографию-хренографию сбацаешь, а мне с того что за прибыток? Большое русское мерси от широкой научной общественности?

Глеб пожал плечами. Он не знал, какой прибыток мог принести этому борову белокаменный город Китеж. Боров подсказал:

— Вот, к примеру, смогу я твой Китеж-сити приватизировать? Причём — за недорого — как бросовые земли под водоемом, не имеющим хозяйственного и природоохранного значения?

— Приватизировать? — удивился Глеб. — А зачем?

— Это уж — моя забота, зачем! — хмыкнул спонсор. — Музей там забацаю. Единственный в мире, полный эксклюзив! С экскурсиями на мини-подлодке. Для желающих — погружение с аквалангом в сопровождении гида-инструктора. За отдельную плату — возможность побрякать там в колокола. Представляешь? Да на твои подводные терема будут слетаться тугие кошельки хошь из Японии, хошь из Штатов!

Он ещё минуту посопел, покрутил колесики в лысой черепушке — и выдал резолюцию:

— В общем, так, светоч знания! Представляешь мне бизнес-план подводного туристического и торгово-развлекательного центра по полной программе. Мои орлы его обмаракуют — и тогда вернемся к нашему базару!

Устраивать из легендарного града новый Диснейленд Глеб не собирался. На сём он прекратил «хождения в капитал» и упрямо выпятил фамильную челюсть: «Ещё не вечер! Подождём, пока подвернётся случай!». И вот случай, кажется, подвернулся…

Доска объявлений

Приватизирую в натуре подводный Китеж, московский кремль, Россию. Бабки — сразу. Обращаться: Бизнес-центр на Лиговке, офис 13, спросить Эдика.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я