Farewell…
Сидя у камина в своем роскошном доме, Ольга слушала завывание ветра за стеклами и нервно крутила в пальцах бокал с розовым шампанским, чувствуя, что и сегодня у нее не хватит духу, чтобы сказать наконец все, что необходимо. Стив, чувствуя ее напряжение, попытался разрядить его немудреной шуткой:
— Почему мы сидим, вместо того чтобы лежать? Зачем впустую тратим драгоценное время, отпущенное на любовь?
Его слова прозвучали для Ольги звоном спущенной тетивы. Она поняла: все, пора. Иначе духу так и не хватит. Ножка хрустального бокала с хрустом переломилась в сжатых пальцах.
— Ты правильно сказал — отпущенное. Все, любовь моя, пришло время прощания.
Стив побелел, не в силах вымолвить ни слова. А она почти спокойно продолжала:
— Я скоро выйду замуж, прости. Молчи, молчи. Это был праздник, а теперь наступают будни. Да, я люблю тебя, я даже не знаю, как смогу без тебя жить… Но я смогу. И ты сможешь. У каждого из нас — своя дорога. Двадцать лет разницы — это пропасть, которую не перешагнуть, не перелететь. — Она до крови прикусила губу. — Спасибо тебе. И — прости меня. — Она налила полный бокал, расплескав половину, залпом выпила. — Прости, я тебя обманула. Твой брат жив.
— Изя? — еле слышно выдохнул Стив.
— Да, он жив, его тогда усыновили. Найди его. И забудь меня. Нет! Нет. Нет, пожалуйста, вспоминай меня иногда. Пожалуйста…
Стив долго не мог отойти от Ольгиного дома, глядя через улицу на розоватые окна и повторяя трагические байроновские строки:
Fare thee well, and if for ever
Still for ever fare thee well.[1]
