Глава 3. «Новые друзья»
Стоя на ассиенде своего дома и красиво опершись на стеклянные перила, я увидел, как к моему дому, поднимая клубы пыли, мчится огненно — оранжевый мотоцикл, за рулем которого сидела девушка. То, что это девушка, я понял потому, что за ее спиной, подобно языкам пламени, развевались ярко-рыжие длинные волосы. Сам мотоцикл сверкал хромовыми деталями и был украшен желтыми языками пламени. Мотоцикл остановился. Девушка слезла с него и помахала мне рукой.
— Здравствуйте! — крикнула Вика.
— Здравствуйте, Вика! — крикнул я в ответ. — Поднимайтесь, дверь открыта!
Вика кивнула и пошла к двери. Очень скоро она поднялась на площадку. Это была изящная стройная девушка с длинными рыжими волосами, голубыми глазами, курносым милым носиком и полными губами. В левой руке она несла красный шлем. На Вике была черная куртка-косуха, кожаные брюки и тяжелые байкерские ботинки. На шее была повязана ярко-красная шелковая косынка. Вика протянула мне руку для пожатия, мы поздоровались.
— Вика — сказала она, улыбаясь. У нее была очень красивая, искренняя улыбка. Так улыбаются дети — слегка прищурив глаза.
— Будильник — представился я.
— А что, нормального имени нет? — наклонив голову на бок, спросила Вика.
— Было. — ответил я. — Но я его, почему-то, забыл.
— Бывает! — махнула рукой Вика. — Ничего, сейчас что-нибудь придумаем! Хочешь быть Епифанием? Это по-латыни означает прозрение. Тебе, кстати, подходит!
— Епифаний… — я попробовал имя на вкус. — ну, в принципе, можно и Епифаний! У тебя неплохо получается придумывать имена!
— Да, я знаю! Однажды я придумала имя одному ангелу-хранителю, так его сейчас все так зовут! А можно еще, кстати, Мане, что означает «утро» — предложила Вика. — Или Аврора, что означает «рассвет».
— Аврора — это для девочки — сказал я. А я, вроде как, мальчик… Епифаний.
Вика улыбнулась.
— Только нужно придумать сокращенный вариант!
— Епиф? — предложил я и засмеялся, вспомнив, что в моем детстве, в журнале «Наука и жизнь» печатали комиксы, кажется, французские, про пса Пифа.
— Нет, Епиф — слишком смешно! — засмеялась Вика. Смех у нее был заливистый, точно колокольчики катились по ступенькам. Не надо ничего придумывать!
— Буду Епифанием! — сказал я. — Или Епифаном!
— Епифан — прекрасно! — сказала Вика, подняв большой палец вверх. — А где остальные гости?
— Похоже, опаздывают — пожал я плечами. — Рок-н-ролльщики, народ неконтролируемый! Кстати, а откуда здесь такой шикарный чоппер?
А откуда здесь такой шикарный дом? — ответила Вика, прищурившись. — А байк — это реализация детской мечты. Всегда хотела крутой мот! — Хиппи, похоже, тоже, народ разболтанный, как мы можем видеть. — сказала Вика, всматриваясь куда-то в даль.
Я посмотрел в ту же сторону, куда смотрела она. Прямо по полю, к дому несся старенький разукрашенный микроавтобус Фольксваген. Он был точь-в точь, как изображают хиппи-мобиль в кино — яркий, со знаком «мир» на округлой морде, весь в надписях и кляксах. На крыше у него стоял громкоговоритель, из которого неслась песня «Сан-Франциско», которая считалась гимном хиппи. Вообще, эта песня необычайно подходила к пейзажу. На крыше автобуса открылся люк и из него высунулся Джон, замахав руками.
Фольксваген подкатил к дому и из него стали выходить гости. Я, как положено хозяину, встречал всех у дверей. Джон представлял входящих и я здоровался с ними, представляясь своим новым именем.
— Это Фредди — представил Джон, хоть я и сам его уже узнал.
— Добро пожаловать, мистер Меркьюри! — пожал я узкую ладонь Фредди.
— Эта кокетка — Эдит — сказал Джон, помогая сойти из микроавтобуса миниатюрной брюнетке с тонкими нарисованными бровями и какими-то удивленно-распахнутыми глазами.
Я поцеловал руку Эдит Пиаф, представившись. Эдит похлопала меня по щеке и впорхнула в дом.
— Это твой соотечественник — сказал Джон, указывая на подошедшего длинноволосого парня с глубокими печальными глазами.
— Саша — протянул мне руку великий музыкант
— Епифан — ответил я, пожимая руку Башлачева. — На дожде все дороги радугой?
Сергей улыбнулся.
— Загремим, засвистим, защелкаем? — спросил он у меня, подмигивая.
— Свистопляс — славное язычество — сказал я, улыбаясь в ответ.
— Я люблю время колокольчиков? — улыбнулась подошедшая Вика, здороваясь с гостями.
Я подошел к Вике.
— Послушай, можно тебя попросить кое о чем? — вполголоса сказал я.
— Ты хочешь попросить. Чтобы я побыла хозяйкой на этом празднике жизни? — прищурилась Вика. — Хорошо, давай! В холодильнике все, что нужно, я надеюсь?
— Я тоже надеюсь — ответил я нерешительно. — Спасибо тебе! Спасаешь вечеринку!
— Пожалуйста! — ответила Вика. — Ладно, если чего-то не хватит, сама соображу!
— Насчет праздника жизни, мисс, было очень остроумно! — усмехнулся подошедший импозантный джентльмен с прямым длинным носом и надменным взглядом.
— Ричард — поклонился он. — Ричард Плантегент. — он произнес это таким тоном, точно ожидал какого-то эффекта. Но эффекта не последовало. Я просто пожал его руку и назвал свое имя, а так же представил Вику, как распорядительницу вечеринки. Но фамилия Плантагент, мне явно была очень знакома! Я еще раз посмотрел на Ричарда: гордая осанка, взгляд свысока — ему явно не хватало короны! Точно! Корона!
Я подошел к Ричарду.
— Простите — обратился я к нему. — Вы, стало быть, тот самый Ричард Львиное Сердце?!
— Да, сэр Епифан, я тот самый Король Англии Ричард Львиное Сердце!
— Это огромная честь для меня — принимать такого гостя!
Ричард сделал величественный жест и прошел в гостиную.
— Прекрасный дом, чувак! — сказал мне Джон. — Ну что, зажжем?
— Давай, Джон, зажжем! — сказал я и тут же ударила музыка. Это был битловкий «Рок-н-Ролл». Я посмотрел на Вику. Та, хитро улыбаясь, держала в руке пульт от огромного, как собор, музыкального центра.
— Молодец, Вика! — сказал я ей. — Я до музыки как-то не додумался! Спасибо!
— Садись за стол — хохотнула Вика. Указывая на стол, который был сплошь заставлен блюдами. Я восхищенно присвистнул.
— Я старалась — сказала Вика, улыбаясь. — Ну что, хозяин дома на холме, потанцуем? — с этими словами, Вика пустилась в пляс Она танцевала просто божественно! Казалось, ее тонкое гибкое тело, специально создавалось для танцев! Я откровенно любовался ей, сидя на диване и потягивая виски из толстого стакана.
Вечеринка набирала обороты. На центр гостиной вышли Фредди и Башлачев и совершенно потрясающе на два голоса исполнили «Время колокольчиков», играя на невесть откуда взявшихся гитарах. Потом пела Эдит. От ее песен мурашки бегали по спине стаями и глаза сами собой наполнялись слезами. А потом вышел Джон и спел «Естедей» Мы все вместе, включая короля Ричарда, подпевали ему, а Вика танцевала какой-то совершенно гипнотический танец, который больше был похож на пантомиму!
Клянусь, стоило умереть под колесами грузовика, чтобы попасть на такую потрясающую вечеринку!
Все изрядно набрались и вечеринка перешла в стадию душевных разговоров.
— Нет, ты мне четко скажи — приставал я к Королю Ричарду. — А как же добро и зло?
— Нет никакого добра и зла — заплетающимся языком ответил мне король. — Есть лишь восприятие людей тех или иных событий! Добро и зло придумали люди! Им так удобней! А на самом деле, есть свет и тьма, которая, по сути, является отсутствием света! Понимаешь?
Я кивнул, подливая королю еще виски.
— Так что нет никакого ада или рая! — сказал Ричард. — Все это в нас самих! Попадая сюда, каждый по тысяче раз переживает то, что он делал там, на том свете и тысячу тысяч раз его терзает совесть! Когда подлый де Дрё распускал обо мне подлые слухи и подстроил мое пленение в замке Дюрнштайн, я испытал такие муки, которые не мог и представить до того момента! Но здесь, я каждую ночь, переживаю за каждого убитого мной и моими солдатами во время крестовых походов! И эти муки невыносимы во сто раз сильнее, чем муки плоти! Это мой личный ад, сэр Епифан! Но при этом, замечу, я не добро и не зло! Нет в мире ничего окончательно злого и ничего окончательно доброго! Мир равнодушен к людям, сэр Епифан! Это люди наделяют его качествами, которые они сами же и придумали! Ты согласен со мной?!
— Кто я такой, чтобы не соглашаться с великим королем? — спросил я, прикуривая две сигареты и одну протягивая Ричарду. Тот взял ее, затянулся и тут же выбросил.
— Ты славный малый, сэр Епифан — сказал Ричард, хлопая меня по плечу. — Но табак у тебя, словно из ослиного навоза!
— Согласен! — сказал я., тоже выбрасывая сигарету…
