Глава 1
С мягким, но мощным воем гигантская серебристая торпеда медленно взмыла в воздух, после чего зависла в шестистах метрах над плотным лабиринтом центрального Лондона. Корпус трехсотметрового аппарата заканчивался узким треугольником хвоста с двумя острыми плавниками сверху. Какое-то время судно просто висело на одном месте, будто наслаждаясь свежеобретенной свободой, и плавно вращало носом в поисках севера. Наконец, с нарастающим гулом оно стало неуклонно ускоряться — пусть и незаметно поначалу — и заскользило вперед и вверх. На высоте в три тысячи метров его двигатели извергли всю свою мощь, энергично зашвырнув суборбитальный авиалайнер к границе околоземного пространства. В тридцать первом ряду палубы «C» сидел доктор Виктор Хант, возглавлявший отдел теоретических исследований в Компании нуклонных приборов «Метадайн», которая располагалась в Рединге, графство Беркшир, и сама представляла собой подразделение громадной Межконтинентальной корпорации данных и управления, МКДУ, со штаб-квартирой в Портленде, штат Орегон, США. Рассеянно оглядев уменьшающуюся картинку Хендона, медленно ползущую по настенному экрану салона, он вновь попытался отыскать хоть какое-то объяснение событиям последних дней.
Дела с его экспериментами по поглощению света частицами материи-антиматерии шли довольно неплохо. Форсит-Скотт следил за отчетами Ханта с явным интересом, а значит, был в курсе успешного хода испытаний. Тем более странным казался тот факт, что однажды утром он вызвал Ханта в свой кабинет и попросил просто бросить все дела и как можно быстрее отправиться в Портленд. Тон и поведение директора недвусмысленно намекали на то, что просьба облечена в подобную форму исключительно из вежливости; на деле же это один из немногих случаев, когда мнение самого Ханта в расчет не принималось.
В ответ на его вопросы Форсит-Скотт откровенно признался, что причины, по которым он так срочно потребовался в МКДУ, ему неизвестны. Прошлым вечером ему по видеосвязи позвонил Феликс Борлан, президент МКДУ, который сообщил, что в порядке первоочередной задачи единственный действующий прототип скопа должен быть подготовлен для немедленной транспортировки в США вместе со сборочной бригадой. Помимо прочего, он настаивал, чтобы Хант переехал в Америку на неопределенный срок и возглавил некий неотложный проект с использованием скопа. В интересах Ханта Форсит-Скотт воспроизвел разговор с Борланом на своем рабочем мониторе, дав ему лично убедиться в том, что и сам действует под давлением тонко замаскированной директивы. Еще более странным казалось то, что даже Борлан не мог точно объяснить, для чего ему потребовались установка и ее изобретатель.
Тримагнископ, воплощавший в себе результаты исследования некоторых аспектов нейтринной физики, которыми Хант занимался в течение двух лет, обещал стать, пожалуй, самым успешным коммерческим предприятием за всю историю компании. Хант установил, что, проходя сквозь твердое тело, пучок нейтрино вступает в ряд взаимодействий вблизи атомных ядер, что, в свою очередь, порождает измеримые отличия в характеристиках исходящего луча. Используя триаду пересекающихся, синхронизированных пучков для сканирования объекта в режиме растровой развертки, он разработал метод, позволяющий извлечь достаточно информации для построения цветной 3D-голограммы, визуально неотличимой от оригинала. Более того, поскольку лучи проходили сквозь любой материал, метод позволял с одинаковой легкостью получать как внешние, так и внутренние изображения предметов. В сочетании со сверхмощным увеличением, которое также было неотъемлемой частью технологии тримагнископа, это открывало перспективы, и близко не доступные имевшимся на рынке предложениям. Начиная с количественного изучения клеточного обмена веществ и бионики, нейрохирургии и металлургии, кристаллографии и молекулярной электроники и заканчивая техническим контролем и оценкой качества — возможности были просто безграничны. Запросы лились сплошным потоком, и акции компании росли как на дрожжах. Переброска прототипа и его создателя в США — буквально на корню подрывавшая тщательно спланированные графики производства и сбыта — граничила с катастрофой. Борлан знал об этом не хуже других. Чем больше Хант размышлял над ситуацией, тем менее правдоподобными казались объяснения, которые первыми пришли ему в голову, и тем больше крепла его уверенность в том, что каким бы ни оказался окончательный ответ, он явно будет выходить за рамки полномочий Феликса Борлана и даже самой МКДУ.
Его мысли прервал голос, идущий откуда-то с потолка салона.
— Добрый день, дамы и господа. Говорит командир корабля Мейсон. От имени авиакомпании «Бритиш Эйрвейз» приветствую вас на борту самолета «Боинг-1017». В настоящий момент мы совершаем горизонтальный полет с крейсерской высотой 83,5 км на скорости 5850 км/ч. Мы движемся с отклонением на тридцать пять градусов к западу от истинного севера; в данный момент мы пролетаем над побережьем, в пяти километрах по правому борту находится Ливерпуль. Пассажиры могут свободно перемещаться по салону. Мы открыли бары и уже подаем вам напитки и закуски. По плану мы прибываем в Сан-Франциско в 10:38 по местному времени; время до посадки — один час пятьдесят минут. Напоминаю, что во время снижения, к которому мы приступим через час тридцать пять минут, все пассажиры должны находиться на своих местах. За десять минут до начала снижения мы оповестим вас по громкой связи; еще одно сообщение последует спустя пять минут. Желаем вам удачного полета. Благодарю за внимание.
Пилот отключился, и характерный щелчок тут же потонул в шуме, с которым местные завсегдатаи, как водится, пытались первыми пробиться к видеофонным будкам.
В соседнем с Хантом кресле расположился Роб Грей, возглавлявший в «Метадайне» отдел экспериментальной инженерии. На коленях он держал раскрытый портфель и изучал информацию на встроенном в крышку дисплее.
— Регулярный рейс до Портленда стартует через пятнадцать минут после нашей посадки, — объявил он. — Почти впритык. А следующий только через четыре с лишним часа. Что думаешь?
Свой вопрос он сопроводил косым взглядом и приподнятыми бровями.
В ответ Хант скривился.
— Я не стану слоняться по Фриско четыре часа. Забронируй нам ави, сами долетим.
— Тоже об этом подумал.
Пощелкав по клавишам небольшой клавиатуры, расположенной чуть ниже экрана, Грей вывел на экран справочный указатель и, быстро сверившись с ним, нажал еще одну клавишу, чтобы перейти в телефонный справочник. Он выбрал номер в одной из колонок и ввел его, беззвучно шевеля губами. Внизу экрана отобразился выбранный телефон и запрос на подтверждение. Грей нажал клавишу Y. На несколько секунд экран опустел, после чего буквально взорвался водоворотом цветов, почти моментально принявших очертания платиновой блондинки, излучавшей улыбку, которую обычно встретишь только в рекламе зубной пасты.
— Доброе утро. «Эйвис Сан-Франциско», городской терминал. Меня зовут Сью Паркер. Чем могу помочь?
Грей обратился к решетке микрофона, расположенной над экраном рядом с крошечной видеокамерой.
— Привет, Сью. Моя фамилия Грей, Р. Дж. Грей, нахожусь на борту рейса до Сан-Франциско, прибываю где-то через два часа. Могу я забронировать авиамобиль?
— Конечно. Дальность?
— О… примерно восемьсот… — Он глянул на Ханта.
— Лучше возьми тысячу, — посоветовал тот.
— Как минимум тысяча километров.
— Без проблем, мистер Грей. У нас есть «Скайровер», «Меркьюри-3», «Ханиби» и «Йеллоу Бёрд». Есть ли у вас какие-то предпочтения?
— Нет, подойдет любой.
— Тогда бронирую «Меркьюри». Примерный срок аренды?
— Не знаю… без ограничений.
— Поняла. Полная компьютерная навигация и управление полетом? Автоматический ВВП?
— Желательно и, ах, да.
— У вас есть полная лицензия на ручное управление?
Задавая вопросы, блондинка щелкала по невидимым клавишам.
— Да.
— Могу я запросить личную информацию и данные банковского счета?
Во время разговора Грей вытащил из бумажника карточку. Затем он вставил ее в разъем сбоку экрана и нажал клавишу.
Блондинка вновь сверилась с незримыми оракулами.
— О’кей. На борту будут другие пилоты?
— Один. Доктор В. Хант.
— Его личные данные?
Грей взял карточку, предусмотрительно протянутую Хантом, и вставил ее взамен собственной. Ритуал повторился. Затем лицо на экране исчезло, сменившись форматированным текстом с заполненными окошками.
— Пожалуйста, проверьте данные и подтвердите ваш заказ, — произнес бестелесный голос из решетки. — Стоимость указана справа.
Грей быстро пробежался взглядом по экрану, тяжело вздохнул и ввел заученную последовательность цифр, не отобразившихся на мониторе. В окошке «Авторизация» добавилась надпись «ПОДТВЕРЖДЕНО». Затем на экране снова появилось улыбающееся лицо работницы компании.
— Когда вы будете готовы забрать транспорт, мистер Грей? — спросила она.
Грей повернулся к Ханту:
— Мы хотим сначала пообедать в аэропорту?
Хант состроил гримасу.
— Только не после вчерашней вечеринки. Сейчас я на еду даже смотреть не могу. — Он провел языком по внутренней поверхности лошадиного ануса, который когда-то называл ртом, и на его лице отразилось выражение резкого отвращения. — Лучше где-нибудь поедим вечером.
— Давайте остановимся на половине двенадцатого, — сообщил Грей.
— Машина будет готова.
— Спасибо, Сью.
— Спасибо вам. До свидания.
— Пока.
Грей щелкнул выключателем, отсоединил портфель от розетки, встроенной в подлокотник кресла, свернул соединительный шнур и спрятал его в отведенном месте внутри крышки. После этого он закрыл портфель и поставил его под сиденье.
— Готово.
Тримагнископ представлял собой последнее творение в череде технологических триумфов, которые составляли продуктовую линейку «Метадайна» и были рождены и взращены тандемом Ханта и Грея. Хант был человеком идей, который вел внутри компании жизнь своеобразного фрилансера и мог заниматься любыми исследованиями или экспериментами, согласно собственным желаниям или потребностям своих же изысканий. Название его должности отчасти сбивало с толку: на самом деле он и был отделом теоретических исследований. Эту должность он, вполне осознанно, задумал так, чтобы она не занимала какого-либо очевидного места в иерархии «Метадайна». Он не признавал никаких начальников, за исключением директора, сэра Фрэнсиса Форсит-Скотта, и гордился тем, что у него нет подчиненных. На организационной схеме компании клетка с надписью «Отдел теоретических исследований» стояла в полном одиночестве рядом с перевернутым деревом под заголовком «Научные исследования и разработки», будто ее добавили задним числом. Внутри нее значилось единственное имя — доктор Виктор Хант. Ему нравилось такое положение вещей — симбиотические взаимоотношения, в которых «Метадайн» предоставляла оборудование, производственные возможности, услуги и финансы, необходимые для его работы, а он, во-первых, позволял компании держать на балансе всемирно известного специалиста по теории ядерной инфраструктуры, а во-вторых, обеспечивал стабильный поток «осадков».
Грей же был инженером. Он олицетворял решето, на которое падали те самые осадки. У него был гениальный талант замечать среди сырых идей настоящие бриллианты, имевшие практический потенциал, и превращать их в проработанные, оттестированные, ликвидные продукты и улучшения. Он, как и Хант, пережил минные поля безрассудного возраста и добрался до тридцати с чем-то лет одиноким и невредимым. С Хантом его объединяла страсть к работе, уравновешенная здоровым пристрастием к большей части смертных грехов, и адресная книга. В целом они были неплохой командой.
Грей прикусил нижнюю губу и потер левое ухо. Он всегда прикусывал нижнюю губу и потирал левое ухо перед разговором на профессиональную тему.
— Уже понял, в чем там дело? — спросил он.
— С Борланом?
— Ага.
Хант покачал головой и зажег сигарету.
— Без понятия.
— Я тут подумал… Допустим, что Феликс где-то откопал суперперспективных покупателей твоего скопа — может, кто-нибудь из числа крупных клиентов среди янки. Возможно, он хочет устроить им крутую демонстрацию продукта или вроде того.
Хант снова покачал головой:
— Нет. Феликс не стал бы ради такого срывать графики «Метадайна». Да и особого смысла в этом нет — самым очевидным решением было бы доставить людей туда, где находится скоп, а не наоборот.
— М-м-м… У меня была еще одна мысль, но она, полагаю, страдает от того же недостатка: я подумал, может, он хочет организовать экспресс-семинар для сотрудников МКДУ.
— Ты прав, та же проблема.
— М-м-м… — Когда Грей заговорил снова, они успели пролететь еще десять километров. — Может, он хочет перехватить контроль? Скоп — штука немаленькая; Феликс хочет, чтобы ее обслуживали в Штатах.
Хант обдумал его слова.
— Вряд ли. Он слишком уважает Фрэнсиса, чтобы отколоть такой номер. Он знает, что Фрэнсис прекрасно с этим справится. Да и вообще такие грязные делишки не в его стиле. — Хант сделал паузу, чтобы выдохнуть облако дыма. — Как бы то ни было, мне кажется, все не так просто. Насколько я понял, даже Феликс не до конца уверен, в чем тут дело.
— М-м-м… — Поразмыслив еще немного, Грей решил отказаться от дальнейших экскурсов в дебри дедуктивной логики. Он проследил взглядом за нарастающей волной пассажиров, направлявшихся в сторону бара на палубе «C». — У меня что-то тоже в животе бурлит, — признался он. — Будто запил суперострый карри ящиком «Гиннеса». Пойдем-ка возьмем по кофе.
Посреди усеянного звездами черного бархата, в полутора с лишним тысячах километров над ними, телекоммуникационный спутник «Сириус-14» следил своими холодными и всеведущими глазами за движением авиалайнера, который мчался по пестреющей внизу сфере. Среди безостановочных потоков двоичных данных, курсировавших через его антенну, спутник засек вызов с главного компьютера «Боинга»: «Гамма-9» запрашивал подробную информацию о прогнозе погоды в северной Калифорнии. «Сириус-14» отправил сообщение «Сириусу-12», парящему высоко над канадскими Скалистыми горами, а двенадцатый, в свою очередь, переслал его на станцию слежения в Эдмонтоне. Оттуда сообщение при помощи оптоволоконного кабеля было ретранслировано в Управляющий центр Ванкувера и наконец, пройдя через вереницу микроволновых повторителей, оказалось на метеостанции в Сиэтле. Спустя несколько тысячных долей секунды ответы потекли по той же цепочке в обратном направлении. «Гамма-9» обработал информацию, внес одну-две незначительных коррективы в курс и план полета, а затем передал запись диалога на землю, в престуикский Центр управления воздушным движением.
