Право на силу

Денис Шабалов, 2012

«Метро 2033» Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду! Сталкерами не рождаются – сталкерами становятся. А может – и рождаются тоже. Особенно когда глава твоего Убежища – полковник спецназа ГРУ, кругом – радиоактивные развалины, наполненные кровожадными мутантами, сосед норовит выстрелить в спину и каждый день приходится сражаться за жизнь. Свою. Своих близких. Друзей. Надеяться только на верный «винторез», испытанного в сотне передряг напарника и удачу. Платить за существование – патронами, а за ошибки – кровью. Вновь и вновь доказывать миру свое право на силу…

Оглавление

Глава 3

Аки тать в ночи

Из Убежища вышли в десять. Чтоб не мучиться и не колупаться в полной темноте, решили подготовить все по сумеркам, затаиться часиков до двух, а в часть лезть в самую глухую пору. План разработали днем, и выглядел он не сказать, чтоб безупречно, но довольно убедительно. Данил решил рискнуть и использовать кладбищенского миксера, а светошумка — это так уж, для общего прикрытия.

Собрались быстро, шли налегке. В таком деле, как короткая разведывательная операция, лишнего на себе тащить не стоит. Данил из оружия захватил только «винторез». Остальное, по мелочи — ножи, саперная лопатка, веревка с кошкой, бинокль, мультитул[19], пластиковый тюбик с кайенской смесью[20] в набедренном транспортном подсумке, плоский рюкзачок с гидратором[21], завернутым в кусок демроновой ткани, — вообще всегда с собой. Без этого инструментария любой сталкер как без рук. И еще «Леший» в скатке на спине — очень уж хотелось опробовать! У Саньки — нож, та же лопатка, веревка. И — АК-9[22] со всеми навесными опциями. Давно о нем мечтал и все-таки выпросил у полковника. Думал — хрена, но надо же — тот дал, не отказал. Видимо, сведения о караване и впрямь нужны были позарез.

Ну и, понятно, помимо всего прочего еще и стандартные наборы для выхода на поверхность: противогаз, защитный комбинезон, аптечка. Без защиты пока еще никуда, хотя радиация и сдавала с каждым годом позиции. В зданиях-то фон держался еще, в некоторых под пять сотен лез, иногда даже больше, но на улице, зачастую, не превышал десяти — пятнадцати рентген. А вот в Питере или Москве, говорят, да и вообще в любом крупном городе, вблизи которых базировались большие войсковые части или важные военные объекты, фонит — не приведи господь. Торгаши проезжие рассказывали. И долго еще фонить будет — туда не жалея отбомбились. Хотя, говорят, и в таких местах есть выжившие. В Москве, вон, вообще в метро живут. Правда, Данил в эти сказки не верил. Дед рассказывал, что в десятые годы в Москве такое воровство стояло — перли все, что под руку попадется. Все покупали, все продавали. Если и было что в метро — наверняка порастащили. О чем тут разговор, когда даже бомбоубежища под клубы-рестораны-склады сдавали. А новый хозяин как вселится, так и борзеть начинает. Перестроит что-то или лишнее, как ему кажется, уберет. А бомбарь уже не бомбарь, если там гражданский похозяйничал. Так, скотомогильник. Ни от радиации, ни от химии-бактерии не спасет. Так что вся европейская часть страны теперь один большой ядерный полигон. А вот на Урале или в Сибири — там да, народу поболе выжило.

По хорошо знакомой тропке в обход части напарники спокойным ходом, с оглядкой, добрались до южной окраины кладбища. Присели за полуразрушенным домиком сторожа, огляделись. Войсковая бетонка тянулась вдоль кладбища с севера на юг, метрах в трехстах от сторожки. Могилки лезли чуть ли не в часть, лепились вплотную к бетонным секциям забора. Через равные промежутки бетонку оседлали семь вышек, одна из которых торчала прямо напротив. Поверху колючка, понятное дело. Собачки погавкивают. Из-за забора видны торчащие вверх стволы пушек, обернутые драными остатками чехлов, обшарпанные темно-зеленые верха автомобильных кунгов, штабеля ящиков — все ржавое, гнилое, трухлявое. Метрах в семидесяти от кладбищенских ворот — АЗС роснефтевская, а рядом с ней старая водонапорная башня. Дед говорил, что незадолго перед Началом ее продавать начали, да так и не продали. Кому она нужна-то, нашли дураков.

— Ну чё? — Данил наклонился к товарищу, уперся лбом в его противогаз — так легче было разбирать бормотание из-под двух слоев резины. — Начнем?

— Угу… Тогда я на заправку пошел, светошумку ставить, — Сашка оглядел в бинокль окрестности. — Думаю, самое время, пока пусто, а то к ночи собачки соберутся.

— Давай. Потом сюда подтягивайся, а я пока миксера поищу.

Разошлись.

Лавируя между деревьями, Данил направился вглубь кладбища, пробираясь вдоль оградок заросших высоченной травой могил, обходя кусты и огромные валуны, оставшиеся от старых склепов. Идти старался тихо, но не всегда получалось бесшумно протиснуть свои сто десять — плюс снаряга — полновесных килограммов боевой массы в узкие проходы между оградами. Поглядывал по сторонам, высматривая хищную флору и фауну, но такой пока вроде бы не наблюдалось. Правда, один раз, высоко-высоко в небе, пролетела птица Рох, однако с такого расстояния среди деревьев и высокой травы разглядеть человека даже она была не в состоянии. Данил на всякий случай замер, провожая мутанта взглядом, перевел дух — не заметила, можно идти дальше. Это ведь именно против таких птичек на крыше вокзала стоит спарка зенитного пулемета. Обычным «калашом» ее не одолеешь, разве что сразу десятком стволов да в упор принять.

Двигался он к центру, поглядывая иногда на дозиметр, отмечая неуклонно растущий фон. На северной окраине кладбища, отделяя его от разбитой дальше парковой зоны, лежало небольшое озерцо… Именно от этого озерца фонило, именно оно и было местом обитания кладбищенского монстра.

Пропустить его Данил не опасался. Миксер бил на расстоянии, а чем бил — до сих пор оставалось загадкой. Одни склонялись к тому, что он, как и сирены, орудует инфразвуком, испуская звук узким направленным пучком, другие стояли за ментальные способности. Сам Данил склонялся к звуковым волнам. Еще в детстве он обнаружил, что к низким звуковым частотам его организм более чувствителен, нежели организм обычного человека. Что стоила хотя бы органная музыка, которая частенько играла в часовенке у отца Кирилла, — маленькому Даньке от такой музыки всегда становилось тревожно и неуютно, и он, не высидев и пары минут, вставал и уходил. Вот и после атак миксера ему всегда становилось не в пример хуже, чем остальным… Словом, как бы то ни было, по мозгам мутант умел врезать неплохо. Долбанет с расстояния в сотню с лишним метров так, чтобы сознание на некоторое время выбить, а потом, пока жертва в беспамятстве лежит и времени вагон, подгребет к ней своей ломаной шаркающей походочкой, сломает и — жрет. К самому же монстру подойти ближе двух десятков метров без последствий не получалось. По мере приближения — мушки в глазах, картинка двоится, шатает, как после поллитры. Именно эти-то прелести Данил и ждал, чутко наблюдая за организмом.

Ждал — и дождался. Внезапно резко поплохело, картинка потеряла четкость, поплыла. Данил резко тормознул, сдал назад, выходя из зоны контакта. Огляделся, подыскивая подходящее дерево. Метрах в десяти увидел разросшийся крепкий корявый дуб. Полез, оскальзываясь на влажной коре и чертыхаясь про себя относительно неприспособленного для таких упражнений одеяния. Наконец добрался. Устроился с относительным удобством в развилке, навалившись грудью на сук. От земли здесь было метра четыре, не так уж и высоко, но все равно озеро виднелось, как на ладони.

Принялся выискивать монстра, шаря взглядом по окрестностям озерца. Темная свинцовая гладь, точно зеркало. Даже летом в ветреную погоду — ни рябинки. А если и упадет что-то в воду — шишка там с дерева или просто, если камень кинуть — так ни кругов, ни всплеска. Исчезает без следа, будто и не было. Жуткое озеро, как черная дыра. Не только Данил с Сашкой, но и все остальные сталкеры Убежища всегда обходили его стороной. И дело не только в этих странностях или повышенном радиационном фоне. По мере приближения к озерцу возникало у человека чувство какой-то тоски, потерянности, обреченности. И словно тянуло что-то к озеру, затягивало… Почти у самого берега чувство это становилось настолько глубоким и острым, что хотелось бросить все, послать всех к чертовой матери, завыть в небо от тоски и ползти прямиком в темную тяжелую воду. И выли, бывало. Помнится, в первый раз, когда напарники сюда наведались, Данил Сашку, захлебывающегося в слезах и соплях, на руках вытаскивал. Благо, что порядочно сильнее него.

И то употел весь — напарник не давался, норовил выскользнуть из рук, рвался к озерцу. Пришлось по башке навернуть, иначе не вынес бы — сам с нахлынувшим депресняком боролся. А вот Кишонок так и пропал. В бинокль потом, у самой кромки воды, его противогаз, «калаш» и подсумок видели. Герман видел, да только за ними не полез, несмотря на жесточайший тогда дефицит боезапаса, — дураков нет. Правда, и доказательств, что Кишонок в озере искупался, тоже нет. Все его барахло исчезло куда-то, и когда поисковая группа через сутки добралась до озера, найти его так и не смогли. Но не верить Герману смысла нет, они с Кишонком напарниками были. А ближе напарника у сталкера кто? Известно, только жёны да дети. Если есть.

Просидев на дереве с полчаса, пока совсем не стемнело, Данил все-таки заприметил миксера. Мутант стоял на противоположной стороне озера в зарослях камыша по пояс в воде и через равные промежутки времени окунался в воду по самую шею. При этом на поверхности оставалась торчать только здоровенная голова, больше половины объема которой составляла выпуклая теменная область.

«Разжарило, что ли? Вроде ночь скоро, прохладно, а он купаться вздумал…» Данил впервые видел, что миксер так вот запросто контачит с водой. Хотя, вроде, обратных сведений тоже не поступало. Надо это запомнить. Сведений о мутантах мало, никто их в живой природе не наблюдал — смертников нет, — потому и знания об их повадках отрывочны. Хотя известно, например, что тот же куропат воды боится до визга. Стоит встать в воду даже в метре от него — так и будет вдоль берега слоняться, клекотать и реветь, но в воду даже кончиком когтя не ступит. При всем при том — на дождь реагирует нормально. Загадка.

Тут внизу шумнуло — Данил от испуга чуть с дерева не сковырнулся. Подскочил метра на полтора вверх по стволу, рванул из-за спины лопатку, а уж затем и вниз глянул. Под деревом стоял Сашка, махал руками. Спускайся, типа. Данил разозлился… Я те ща спущусь! Напугал, гад, до полусмерти!.. Хотя, конечно, сам виноват — потерял контроль над местностью. Родионыч всегда за это пистоны вставлял — грубейшая ошибка!

Сполз вниз, уселся, привалился к дереву, стараясь отдышаться от адреналинового удара. Сашка присел рядом.

— Ну как?

— Да как… Поставил. Прямо на крышу примостил.

Данил кивнул, развязывая баульчик с маскировочным костюмом. Вынул — залюбовался. Костюм был выполнен в виде плащ-накидки, закрывающей все тело и ноги чуть ниже колен. По всей площади нашиты свисающие и свободно болтающиеся лоскуты пятнистой ткани. Цвет какой-то болотный, глазу зацепиться не за что совершенно. Объемный утягивающийся капюшон с маскировочной сеткой для лица. На капюшоне — тесемки для крепления веток. На запястьях тоже ремешки для стягивания по размеру, чтоб рукава не болтались и всякая хрень туда не лезла. Словом — плащ-невидимка, а не накидка. Трех ящиков тушенки точно стоит, если не больше. Были бы — выменял у войсковых не задумываясь.

— Хорош… — протянул сидящий рядом Сашка. — Ну да мой «калаш» все-равно лучше.

— Уж конечно, — ухмыльнулся Данил, натягивая накидку поверх демрона. — Своя рубаха, понятно дело, ближе к телу.

Надел, набросил на голову капюшон, примостил сетку на место, стянул ремешки по запястьям. Попрыгал — ничего не звенит, ни скрипит. Ну — с богом!

— Сань, сверим часы. Сколько?

— Одиннадцать пятьдесят семь.

— То же. Короче, как и договаривались, — в часть не лезешь, сидишь на подстраховке. Миксера я тебе нашел, монокуляр есть. Лезь на дерево и следи. Смотри, не упусти, темень уже. Начинаем в два. Прижимай его к забору, да не скрывайся, глушак сними. Пусть войсковые думают, что сталкеры на мутантов нарвались, отстреливаются. В темноте ведь не разберешь. Но смотри, у них патронов много, могут начать наугад садить. Осторожнее! Как прижмешь, подожди там минуту — и отходи. Если миксера сразу положат — взрывай шумовку. Она хоть мощная?

— Бабах клялся и божился, что хватит! А ты его знаешь! — голос Сашки повеселел. — Он скорее в бо́льшую сторону ошибется, чем в меньшую. Маньяк-взрыватель, мля.

— Ладно, поглядим. Если же он хотя бы минуту у забора продержится, чтоб я под шумок пролезть успел, — иди к заправке и жди до утра. Взрывай в пять и будь у крайнего дома. Ну, тот, беленький такой.

— А, это который с торца заправки? Там еще мачта во дворе торчит.

— Да.

— Понял, сделаю.

— Ну, тогда давай, Сань. Пожелай мне чё-нибудь. И кулаки держи. Пошел я, мне еще место выбирать.

— Ни пуха, что ли…

— К черту!

* * *

Пока Данил перепахивал пузом окрестности, прошло часа полтора. Место он все-таки нашел, остался доволен. Засел за памятничком, метрах в пятидесяти от ближайшей вышки, глянул на дозиметр — полтинник. Терпимо. Демрон — не ОЗК, держит отлично, от полтинника хорошо если полтора-два рентгена пропускает… Оглядел местность, по которой придется прорываться, на предмет одуванов, вьюнов и сирени — вроде чисто. Прикинул. Как Санька палить начнет — миксер уходить будет, тоже не дурак под пули-то лезть. Сашка его к забору должен погнать, а свернуть захочет — отсечет. Войсковые на вышках переполошатся, конечно. Что за кипиш? Сами на выстрелы могут пострелять, им патронов не жалко, сигналок мальца пустят для освещения — это понятно. Прожектора-то не горят почти — откуда напряжение взять, если для убежища едва хватает? А как подойдет миксер, зрение поплывет — вот в этот момент и идти, не раньше.

И как можно быстрее — вдоль забора локалка[23] на локалке, задерживаться в них надолго очень не желательно. Можно было и просто через забор сигануть, без лишнего шума, не будь там собачек. А так — лай мгновенно поднимут и даже если и не порвут, то войсковые вслепую, на звук, тоже хорошо садят, наловчились. Шанс есть, собачки миксера боятся, едва учуют — разбегаются. Ну а там уж как выйдет. Проволоку резануть — мультитул всегда с собой — и в дыру. Быстренько заплести, чтоб собаки, тварюги нюхастые, дыру не нашли и в часть не просочились. А то наведут там шороху, а разбор начнется — на дыру в колючке-то и выйдут. И доказывай потом, что ты не верблюд. А так — шум, конечно, будет, но то, что это дело рук вокзальных, никто и не подумает, все миксер на себя возьмет, а нам только того и надо. Доложат потом главному: так, мол, и так, товарищ Прапор, вероятно, сталкеры нарвались на миксера, отстреливались. Миксер почуял, что людишек не достать, попер в нашу сторону и был положен на подходе доблестной охраной периметра. Медаль нам за проявленную отвагу и героизм, будьте любезны.

Оставшиеся полчаса Данил спокойно продремал. Проспать не боялся, внутренний хронометр редко давал осечки. Так и случилось. Когда ночную тишину в клочья разодрала автоматная очередь откуда-то с центра кладбища, он уже был наготове — лежал, выглядывая из-за памятничка, смотрел во все глаза в сторону забора, ждал реакции войсковых.

Реакция, надо отметить, последовала мгновенно — над кладбищем тут же повисли три или четыре сигналки, освещая все вокруг призрачным дрожащим светом. Данил прижался к земле, отполз в тень. Хотя и не должны вроде заметить — но чем черт не шутит… Тишину вспорола вторая очередь, затем третья — Сашка бил экономно, короткими очередями, выводя монстра прямо к части. Рявкнуло.

С двух ближайших вышек в сторону выстрелов улетели заряды «шмелей». Данил чертыхнулся — стреляли зажигательными. Вот идиоты! Хорошо хоть не в лес — спалят все кругом и сами сгорят!

И так вон занялось!

Занялось и впрямь хорошо. Далеко заряды не улетели, разорвались о стволы деревьев, торчащих в этой части кладбища довольно часто, и теперь горящий напалм освещал все вокруг багровым пляшущим светом. С кладбища опять раздалось несколько очередей, затем продолжительная пауза и еще одна, длинная, на полмагазина. И тут же Данил почувствовал давление на мозг — миксер был уже близко. Стараясь держаться в тени оград, сталкер пополз вперед.

С вышек застучали пулеметы, с одной кто-то заорал — Данил не расслышал, полз, протискиваясь в проходах, проползая под оградками, ныряя в растущие то тут, то там кусты. В глазах двоилось, картинка плыла и подергивалась, но он надеялся, что охрана на вышках тоже находится в зоне влияния мутанта.

Бросок на последние полтора десятка метров он преодолел под яростный стрёкот дозиметра и оглушительную пулеметную пальбу — не оборачивался, но чувствовал, что миксер близко и охрана его уже заметила. Рухнул под вышкой, огляделся, судорожно выдирая из рюкзака веревку. Перед глазами плыло, раскачивалось, и, видимо, именно это и мешало пулеметчикам с вышек раздербанить четко виднеющегося на фоне горящих деревьев монстра. Вроде и садят в него длинными очередями, стволов не жалея, — а хрена. Размотал веревку, кинул, пытаясь зацепиться кошкой за торчащую между опорными бревнами вышки распорку и молясь, чтоб за грохотом очередей не расслышали удара, — и тут замолк пулемет на вышке справа. Миксер, похоже, тоже времени не терял. Понимая, что время уходит, Данил подергал веревку. Есть! Крепко сидит! Подпрыгнул, повисая и упираясь ногами в забор. Внезапно над головой рявкнул «шмель». Заряд ушел с шипением и разорвался где-то недалеко. Краем сознания Данил отметил — мимо. Площадь поражения зажигательного снаряда — до пятидесяти квадратов на открытой местности. Это что ж там за стрелок сидит косой, что прямой наводкой с расстояния в полста метров да при такой площади поражения попасть не может? Но напалмом, видимо, мутанта все-таки задело, хоть и краем, — на мгновение картинка встала на место. Перебирая руками, Данил мгновенно взлетел вверх, перешагнул колючку, дотянулся до распорки, отцепляя кошку, и, зацепившись носком берца за верхний ряд егозы, свалился по другую сторону забора. Хорошо — успел извернуться в полете и приземлился на ноги, «винторез», висящий на спине, не пострадал.

А то пристреливай потом. Если вообще цел останется…

Картинка опять подернулась рябью, но тут над головой снова рявкнуло, зашипело — и все, зрение обрело окончательную четкость. Ага, значит, монстра ухайдокали. Теперь — быстро! Данил скомкал веревку, сунул под накидку, присел у заграды из колючки, огляделся — собачки, как и предполагал, разбежались. Выхватил мультитул, развернул, превращая в кусачки. Руки работали споро, отточенно. Хвать, хвать, хвать — дыра готова, можно лезть. Сдернул «винторез», упал на спину, толкаясь ногами и извиваясь, ускребся под колючкой. Вылез с другой стороны, присобачил проволоку назад, заплел поаккуратнее, рванул из нагрудного кармана плоский тюбик с кайенской смесью, сыпанул щедрой рукой — и метнулся в темноту, благо свет от пожара, устроенного охраной, за забор не проникал. Заполз под стоящий неподалеку полусгнивший грузовик, замер, огляделся. Фу-у-ух! Все, первый этап пройден.

Однако засиживаться не стоило — в любой момент по тревоге народ набежит, тогда выбраться отсюда будет значительно труднее. Данил еще раз осмотрелся, оценивая обстановку. Охрану пока со счетов можно сбросить: во-первых, у них все внимание сейчас за периметр, мутантов высматривают, а во-вторых, глаза к темноте после пожара еще не скоро привыкнут. Опасность может исходить только от патруля, но этих вроде тоже не видать… Ну, раз чисто — тогда вперед.

Сталкер выбрался из-под днища, скользнул за штабеля ящиков, возвышающихся рядом, а затем нырнул в лабиринт из стоящих стволами вверх пушек, стараясь побыстрее выбраться из поля зрения охраны с вышек. Кто их там знает, может, среди войсковых тоже, как и среди вокзальных, есть мутанты, которые в темноте как днем видят? Данил забрался поглубже, присел у спущенного пушечного колеса с полуистлевшей резиной. Задумался, выбирая маршрут. Стоянка грузовой техники, на которой с большой вероятностью и разместился пришедший караван, находилась метрах в трехстах от ворот части, с южной стороны. А он пролез с востока. Как искать? Проще всего было бы идти вдоль колючки до ворот, а там уже и стоянка рядом. Но это хрен вам, за колючкой собаки. Учуют, загавкают — и все, конец всем секретам. Значит, надо углубиться в территорию и затем повернуть на юг. Только вот как двигаться по незнакомому объекту? Данил у войсковых бывал всего раза четыре, да и то дальше бомбоубежища, находящегося под штабом части, его не пускали. Да и не только его — вообще никого не пускали. Войсковые были ребятами подозрительными. Еще бы, такие богатства караулят!

Данил прикрыл глаза, принялся вспоминать. Здание штаба стоит приблизительно по центру территории, сразу же за нужной нам стоянкой. Рядом плац, по обе стороны от него — казармы. Необитаемые, естественно, потому как фонят за милую душу. Если стоишь на плацу, то, как раз на востоке, между казармами и штабом, видны складские ангары. Огромные, по три в ряд. Уж мимо них точно не пройдешь, заметишь по-любому. Тогда что у нас получается? Получается, что надо искать эти ангары, а от них уже плясать до штаба. Там обойти за казармами — и наткнемся на стоянку. По идее, так. Данил вздохнул. Насколько проще было бы, имей он хоть какой-нибудь планчик. Однако где ж его достанешь? Не торгашей же войсковых пытать. За такое дело сразу война. И не факт, что вокзальные в ней выиграют. В прошлый раз войсковые не пожелали продолжать драку только потому, что мало их было и о противнике они ничего не знали. Сами пересрали, думали — сила великая на них идет. А теперь-то они в курсе что к чему, да и детишки у них подросли, тоже стрелять обучены. Так что человек пятьдесят бойцов точно выставят. Да вооружением подкрепят, не чета вокзальным. КПВ да зенитные пулеметы, самое мощное вооружение вокзальных, — ерунда. Войсковые пару-тройку пушек точно смогут собрать из всего этого хлама вокруг. А может, и БТР, чем черт не шутит. А что — соляра, вон, на нефтебазе есть, хоть залейся. И хотя войсковые знают, что нефтебаза — это территория вокзальных, что из Убежища до нее давно уж подземный ход прорыт, — в случае объявления войны они об этом могут и забыть. Пока что пробраться туда никто из них не смог — найти проход в бесконечных локалках вокруг ее территории, с излучением в пару тысяч рентген, не представлялось возможным. Но если припрет по-настоящему, если встанет вопрос жить или умереть — найдут, можно не сомневаться. А если и не найдут — парочку смертников пустят по жребию, вот вам и полон бак. И как тогда с ними справляться? Правда, тут имелось одно «но» — когда стало известно, что в части тоже есть выжившие, причем большинство из них мужского пола, из Убежища туда ушло человек двадцать молодых девушек из тех, кто второй-третьей женой быть не желал. Зачем быть второй или третьей, когда можно быть единственной? Вот и получилось, что войсковые и вокзальные теперь вроде как бы и в родстве… Потому-то, что бы там ни говорил полковник, Данил в войну с войсковыми не верил. И Овчаренку, способного потравить Убежище газом, тоже в роли злодея как-то не представлял. Может, просто потому, что не встречался еще с вероломством и предательством?

Данил тряхнул головой, собираясь с мыслями. Ладно, философствовать потом будем. Глянул на часы — полтретьего. Едрить ту Люсю! Два с половиной часа осталось, а не сделано еще ни хрена! Ну-ка, хватит жопу греть, вперед!

От площадки с пушками двинулся к югу. Короткими перебежками, ныряя то под днища вставшей на вечный прикол и ржавеющей теперь техники, то прячась в тени штабелей трухлявых ящиков, то на короткое время, нужное, чтобы осмотреться и замерить фон, замирая у стопкой сложенных то тут то там по всей территории части бетонных плит. Единственное, чего опасался, — напороться на патруль. Именно для этой цели и взял с собой ВСС — ножом или даже саперной лопаткой с несколькими человеками по-тихому не управишься, обязательно кто-нибудь шумнет. Винтовка — дело другое. Раз — и все, ваших нет, остались наши. С близкого расстояния можно прямо по корпусу садить. Пуля тяжелая, скорость дозвуковая — редкий броник держит.

Так, двигаясь то перебежками, то ползком, он вышел наконец-то куда планировал — к ангарам. Проскочить их действительно было трудновато — громадные железные конструкции возвышались метров на двадцать. Если б не ночь, тогда б и плутать не пришлось, наверняка издали заметны. Значит — стоянки и штаб где-то близко. Это обнадеживало. Время осталось — два часа, а ведь надо еще караван найти, осмотреть и назад вернуться.

Двигаясь ползком и постоянно озираясь по сторонам, Данил миновал ангары. Остановился у крайнего, прижался спиной к металлической ребристой стенке — дозиметр при этом заверещал как проклятый — и выглянул из-за угла. Вот она, цель! Вон штаб, угол отсюда виден, перед ним темнеет большое, заросшее всякой дрянью пространство — это плац. А здания по краям — казармы. Нашел-таки! Дернулся было на радостях к крайней казарме, да тут же рухнул на землю, вновь откатываясь к ангару, — из-за угла казармы, прямиком в его сторону, вывернули три темных силуэта. Патруль! М-мать! Один из патрульных светил перед собой фонарем.

Данил шустренько попятился назад, уперся в металл ангара, лег, пытаясь слиться с землей. Лихорадочно нащупал кнопку, вырубая заоравший вновь дозиметр. «Да в курсе, что фонит! Заткнись! — Глянул исподлобья. — Ни хрена себе, войсковые жируют! Батарейки к фонарям у караванщиков покупают! Тут раз в три месяца купишь пальчиковую для дозиметра — и хорош! А оне с фонаря-я-ями… Одна батареечка стоит три рожка “пятерки”, да еще не известно, сколько проработает!.. Ротшильды, мля! Это у них-то патроны на складах заканчиваются? Ну, Плюшкин, ну, сказочник!»

Патруль, между тем, двигался в сторону ангара, возле которого залег диверсант. Данил потел. Вот ведь попадос! Убивать нельзя, Родионыч велел без шума и пыли. И двинуться нельзя, даже за угол не завернуть — сразу заметят…

«Я — куча мусора. Я — куча мусора… — в отчаянии он даже начал гипнотизировать приближающиеся силуэты. — Лежу тут давно, воняю… Ну на хрена вам, ребята, всякое дерьмо? В мою сторону даже смотреть противно, идите себе мимо. Вляпаетесь еще…»

Помог, конечно, не гипноз. Данил в своей накидке и впрямь очень здорово смахивал на бесформенную кучу дряни, которая в изобилии валялась вокруг. Патрульные, вполголоса разговаривая, прошли — даже ухом ни один не повел, хотя диверсанту казалось, что стук его сердца слышно сейчас даже в бомбоубежище войсковых.

«Фу-у-ух… Твою дивизию… Теперь быстренько!» Данил вскочил за спинами уже отошедшего порядочно патруля, пригнувшись, рванул к казарме. Добежал, впечатался всей широченной площадью спины в стену, сполз вниз, заглянул за угол, держа наготове «винторез». Чисто. Прикинул: через заросший плац идти не стоит — там всякой дряни полно, даже одуваны есть. А с самого края, у входа в штаб, куст сирени растет. Видел, когда был здесь в последний раз год назад. Кустик с тех пор наверняка еще больше разросся. С сиренью шутки плохи. Заденешь листья, газ выделит — и общий привет. Значит, пойдем вдоль казармы за патрулем — так шансов меньше на следующий нарваться.

Сказано — сделано. Мотающееся из стороны в сторону пятно света виднелось уже в порядочном отдалении. Данил огляделся, выискивая опасность, — и крадучись, короткими перебежками, рванул краем ангаров вслед. Пробежал мимо казармы, штаба — и вот она стоянка, добро пожаловать!

Да только никаких машин на стоянке не было…

«Ах ты, твою ж мать! — встав как вкопанный, он чуть не взвыл с досады. — Вот бляха-муха! Полчасти на пузе впустую прополз! Куда эти машины долбанные загнали, где искать-то теперь? Да и времени нет уже, утро скоро!.. Чё делать, чё делать… — мозг лихорадочно заработал. — Так. Во-первых — спокойно! Во-вторых — ну-ка дергай отсюда, хватит стоять как цапель посреди болота! — Укрылся между ангарами, огляделся. Тишина. Рассвет потихоньку подползает — небо на востоке светлеет уже. — И какие варианты?.. Думай, башка, думай! — коротко задышал, стараясь успокоиться. — Как там полковник-то сказал? Никого не убивать без нужды, не засветиться? Есть, товарищ полковник, вашу мать! Ключевое слово — “без нужды”! Нужда есть и времени в обрез! Так что, вероятно, будем убивать, но не светиться. И по возможности — уберем за собой». Данил потихоньку успокоился — план выкристаллизовывался. Патруль трогать не надо, это шум ненужный, а вот с охраной на вышке побеседовать можно.

Только сначала средство убеждения раздобыть.

* * *

Вчера Пашке повезло. Караулы назначали — молился, чтоб выпало на вышке дежурить, а не по территории в патруле ползать. Самое ненавистное дежурство — бродишь по темноте всю ночь, километров двадцать намотаешь, а ноги-то не казенные. Хоть и молодой совсем, на днях только пятнашка исполнилась, — а все равно задолбаешься. После дежурства ноги от щиколоток до паха гудят — жуть! Совсем другое — на вышечке. Самое милое дело! Сидишь себе на высоте, через бортики по сторонам поглядываешь, пулеметом туда-сюда вертишь. Когда ракету пустишь, типа, подозрительное что-то показалось, когда псин подразнишь. Эх и злобные твари, мутанты. Киданешь тряпье какое — в клочки раздерут. Это даже поощрялось — типа, выработка у псин высокой злобности и агрессивности. Пашка приноровился веревку к палке привязывать, старыми штанами обматывать и вниз кидать. Псины прыгают, а он вверх дергает. Они достать не могут, бесятся, аж пена в стороны клочьями из пасти. Веселуха!

Вот вчера весь день икру и метал — куда назначат. И на́ тебе, на вечернем построении, когда наряды раздавали, — вышка! Да не просто вышка — а на восточной стороне вышка, у кладбища, на самом интересном месте! Тут, бывает, и мутанты бродят! Вон, когда Кулек в позапрошлый раз дежурил, куропат на них попер. Приняли того куропата в три пулемета, куда только пушок полетел! Эх и завидовал тогда Пашка… Ну да ничего, сегодня будет чем ответить, обделается Кулек от зависти. Еще бы — миксера ночью завалили! Что там куропат… Начинил на расстоянии тушу свинцом — и все. А вот ты миксера сделай, когда в глазах двоится и пляшет все! Небось, потруднее будет!

Дежурил, дежурил — ну а под утро задремал. И снился сон, будто бы рассказывает он другу Кольке, как пятерых миксеров завалил, а тот только слюни от зависти пускает… Потому и проморгал момент, очнулся, только когда вышка затряслась, — разводящий по лестнице аж бегом поднимался. Чё, тревога?! Вскочил заполошно с патронного ящика, все еще в сонной одури, вытягиваясь по стойке «смирно» — доложить, — и… успел только уловить, как в дверной проем ворвалась какая-то бесформенная куча. Потом мелькнуло что-то темное, посыпались искры из глаз, и — темнота…

* * *

Скорчившись под давешним полусгнившим грузовиком, Данил настороженно осматривал протянувшуюся вдоль забора из колючки полосу чистой земли. До вышки метров тридцать, и скрытно преодолеть их никак не возможно. Да и посветлело уже изрядно. Тихо вокруг… Собачек вроде как тоже не наблюдается, после миксера не скоро сюда вернутся… Что ж, деваться некуда. Риск — дело благородное.

Вытащил лопатку, приподнялся, упираясь на руки, огляделся еще раз вправо-влево — и рванул с низкого старта по направлению к той самой вышке, под которой ночью прыгал. Два удара сердца — и он у лестницы. Тормозить некогда, одна надежда, что часовой сразу палить не начнет, сначала посмотрит, кто это поднимается так резво. Взлетел на верхнюю площадку, сунулся в проем — а навстречу с ящика фигура в ОЗК подскакивает, во фрунт[24] вытягивается… Вот дисциплинка! Ни тебе — «стой, стрелять буду», ни — «разводящий ко мне, остальные на месте»[25]… Данил от дверного проема, не снижая скорости, прыгнул вперед и, сбив горе-караульщика с ног, рухнул сверху прямо на него. Выхватил из чехла на левом предплечье нож, намереваясь продолжать, — однако караульный безвольной соплей лежал на деревянном настиле вышки, даже и не намереваясь сопротивляться. Данил выглянул из-за бортов, огляделся. Вроде тихо, никто его броска не заметил. От грузовичка до вышки метров тридцать, а поди ж ты… Хромает у войсковых дисциплинка-то, на обе ноги хромает… Спят, что ли? Он приподнял противогаз, поглядеть, кому чуть голову не снес. Знакомый парнишка. Как его?.. Пашка вроде… Дрых, поди, как сурок. Хотя чего еще от пацана ожидать? Раздолбай. Как такого только в караул пустили. Сталкер наклонился над лежащим, еще раз проверяя пульс, — жив. А он-то уж было испугался, что насмерть. Ударил-то локтем, да на скорости, да после еще на него же и завалился, чтоб падение ускорить. Думал, бугай здоровый какой, перестраховывался, а тут этот…

«Ладно, хватит разлеживаться. Не дома чай, в кроватке… Просыпаемся!»

Данил похлопал лежащего по щекам, высосал немного воды из шланга гидратора, оттянул край противогаза, плеснул под резину. Пацан вздрогнул, заворочался вяло, попытался встать. Сталкер придавил горе-караульщика своим весом, прижал к горлу нож. Парнишка застыл.

— Слышь, охрана, тебя чё, не учили, что много спать — вредно? — прошипел Данил ему на ухо. — Заспишь вот так, а тут выродок подкрадется — и хватьза жопу! Как без филея дальше жить?

Караульщик попытался шевельнуться, но Данил посильнее даванул, задирая лезвием резину противогаза.

— Тихо, тихо… Ты смирно лежи, не шевелись. Шевелиться раньше надо было. Я тебе — вопрос, ты мне — ответ. Тогда полюбовно разойдемся. Как тебе вариант?

Из-под противогаза гукнуло.

— Не понял…

— Да пошёв ты… — гукнуло явственнее с польским акцентом — пары зубов парень в результате удара, похоже, все же лишился.

— Ага. Типа, герои мы. А если я тебя сейчас резать начну? Я ведь долго могу резать. И больно… А могу и собачкам тебя скинуть. Как такой вариант?

Противогаз хранил гордое молчание, хотя хозяина начала бить крупная дрожь и что-то залязгало. Зубы, что ли?

«Хе. Сталкер, мля… С мальчонкой справился…»

— Мне и надо-то всего ничего. Никаких стратегических сведений. Про караван только узнать. Пришел караван-то?

Пацан завозился, кивнул.

— Вот, молодец! — Данил ободряюще погладил резину по макушке. — А привез-то чего?

Противогаз опять молчал. Данил делано вздохнул.

— Ох, огорчаешь ты меня, охрана… Все-таки скину я тебя собачкам… А лучше знаешь что? Нет, собакам, пожалуй, не отдам, — он уселся на груди пацана, придавливая ногами его руки к деревянному полу вышки. — Тут вот поинтереснее средство убеждения имеется…

Расстегнул ремешок и аккуратно — очень аккуратно, за стебель парашютика, — вытащил из темноты подсумка семечку одувана. Парнишка всхлипнул, захрипел, завозился, забил ногами по полу.

— Вижу, знакомо, — Данил, как маятником, покачал семечку за стебель. — Ты знаешь, дед мой, когда жив еще был, рассказывал, что до Начала это вполне такие безобидные растеньица были. Максимум сантиметров тридцать — сорок в высоту. Да вот вишь ты, что радиация-то сделала? Под два метра вымахали. А уж тяга к выживанию какая…

Горе-охранник продолжал извиваться и хрипеть, пытаясь скинуть Данила. Да куда там, разве выберешься из-под эдакого бугая?

— Так я это к чему… — продолжал задушевно рассуждать Данил. — В курсе ты, что с тобой будет, если я сейчас, при свете, семечку эту на тебя положу? В курсе, вижу… Ничё, я тебе красочнее распишу, чтоб ты прочувствовал. Сначала ничего не случится. Но ты не надейся. Потому как мало-мало погодя из этих вот усиков — видишь усики? — корешки ма-а-ахонькие такие полезут… Я тут на тебе посижу минут пять, а за это время эти корешочки в тебя сантиметров на пятнадцать прорастут. Прямо в кишочки твои. Гы, прикинь, рифма: корешочки — в кишочки… — Данил идиотски гыгыкнул, разыгрывая наиболее уместную в данной ситуации роль эдакого безбашенного пофигиста-беспредельщика. — Или в легкие. Нет, пожалуй в кишочки, так больнее. А потом я тебя отпущу. И сколько, думаешь, ты с этой хернёй в организме проживешь? А они ведь на этом не остановятся. Расти медленнее станут, но тебе от того легче не будет. Можешь сразу брать свой пулемет и пальцем ноги на спуск нажимать. А дуло — к голове, ага. Догадливый… Потому как жить тебе останется с месяц, и с каждым днем все херовее… А больно-то как, я тебе доложу… Я знаю, как это бывает. Видел. Ну?!

— И-и-и-и-и… — пацан уже даже не хрипел, а тоскливо тянул на одной ноте. — Ни… Ни… Я все… я все… Кха, кха, кха, — поперхнулся, закашлялся.

— Вот видишь, какой молодец, — Данил одобрительно похлопал противогаз по щеке, отвел качающуюся семечку одувана в сторону. — Ну давай, бухти. Откуда караван пришел, когда, что привез, зачем? Сколько машин, сколько сопровождения, где сейчас стоят?

— Откуда и зачем не зна-а-аю, дяденька-а-а-а… — тихонько завыл воин, давясь соплями. — Пришел позавчера-а-а-а… Стоит на стоя-я-я-янке… Дальне-е-е-й…

— А чё туда-то загнали?

— Овчаренко приказа-а-а-ал… Машин много, только там поместились…

— Понял. Да ты не вой, не вой. Скажешь что надо — отпущу, сдался ты мне… Твои тоже не узнают, не ссы. Сколько машин?

— Семь «Уралов» с кунгами, три «шишарика»[26] тентованых, «коробочка» восемьдесят вторая[27], — парень начал успокаиваться, и разбирать вой из-под резины стало легче. — «Камаз» с цистерной. Еще одна фура, «Урал». В ней шесть «квадриков»[28]. И «Ти-и-игр»…

— Хрена се! — Данил присвистнул. — «Тигр» даже?! Какой?

— КШМ вроде… Я не разбираюсь…

— Не разбирается он… На крыше сколько люков?

— Один… И пулемет торчит…

— Ноль четырнадцатый, значит…[29] Армейский вариант… — Данил задумался. — Хрена се, гости у вас! Че привезли?

— Не знаю… — пацан всхлипнул, но было видно, что он постепенно успокаивается. — Народу понаехало — человек пятьдесят, не знали, куда разместить. В цистерне, точно знаю, — соляра, при мне машины заправляли. В кунгах народ ехал, а вот что в «шишариках» везли — мне не доложили. Патроны, скорей всего, — ящики такие же, как у нас на складах.

— Не факт, не факт… А товар какой? Не патроны же, у вас их жопой жуй.

— Так нету торгашей. Одни вояки приехали. Все в полном боевом. Из оружия больше натовских стволов, чем наших. Броники ненашенские мелькают. И в двухслойных демронах все как один.

— В двухслойных? — удивился Данил. — Серьезные ребята… Гонишь, наверное…

— Да не вру я! Торгаши в часть и не заезжают никогда, вон напротив ворот табором встают.

А вот это и впрямь была правда. Торговцы никогда не заезжали внутрь части. Опасались, понятное дело. Вставали на пятачке перед воротами, ставили машины в круг и торговали под защитой пулеметов. Так что здесь караульщик точно не соврал. Да и остальные сведения проверить не сложно. Легкий непринужденный шантажик — и готово…

Данил слез с пацана, уселся около дверного проема, уперся спиной в бортик.

— Все, подъем. Только руки на виду держи, а то я нервный по утрам.

Горе-охранник тоже встал, отполз в противоположный угол вышки, забился, поджав под себя ноги. Опять захлюпал — похоже, отходняк попер от пережитого стресса.

— Да ладно хлюпать-то, — Данил сунул нож в ножны, снял винтовку.

Пацан испуганно съежился, упулился на «винторез»… Ага, узнал… Раньше-то винтовка за спиной висела, видно ее не было, а в этой лохматой хламиде да в противогазе под капюшоном, разве человека разглядишь? «Винторез» — он приметный, Данил один только в округе с таким ходит, у которого на прикладе упор под щеку наставлен, да магазин на десять патронов. Прапор и Герман, у которых тоже имелись такие же машинки, предпочитали двадцатипатронные магазины от «ВАЛа»[30].

— Дядь Добрыня, ты, что ли? — в голосе парнишки слышалось робкое облегчение. Молодой, не понимает еще, что это еще хуже, когда соседу-то слил…

— Я, я. Да не ссы, сказал, не нужен ты мне.

— Да я чё… Я ничё… А ты… Да ты бы… — слова, похоже, закончились. — Да я ж не знал, что эт ты, думал, кто со стороны!

— С какой стороны-то?

— Да мало ли… А ты — вот так… — в голосе послышалась обида. — Больно, блин! Ты бы у Прапора спросил, разве б он не сказал?

Данил хмыкнул, поглядел на часы. Пора закругляться… Посмотрел на пацана так, что тот даже сквозь стекла противогазные смысл взгляда уловил. Проникся…

— Понимал бы чего, сопля… Короче, так. Если ты соврал чего или недосказал — твои об этом разговоре узнают, понял? И Прапор — первым. Че тогда будет тебе, понимаешь?

Парень сглотнул — шантажик удался. Буркнул угрюмо:

— Понимаю…

«Да, дружок, теперь все. Теперь обратного пути нет — или отвечай перед своими, раз накосорезил, или молчи в тряпку и дальше налево сливай. Отвечать — это надо смелость большую иметь, а смелость-то мы пока в себе и не воспитали, раздолбаи мы пока. Так что, понял уже сам, не дурак, что вся жизнь твоя дальнейшая от тебя теперь не зависит. Ничего, наука будет. Дал разок слабину — и всю жизнь на крючке сиди, крысятничай. Мне-то твоя жизнь без надобности, а если другой кто зацепит — не слезешь…»

— Вот-вот. Так что если еще что есть сказать — милости просим.

Пацан молчал, сопел только.

— Ну, как знаешь. Лады, пойду я, пожалуй, пять доходит. А ты полежи, поспи. Ты ж у нас спать любишь… — Данил придвинулся к нему поближе, вешая «винторез» на грудь.

Знакомый, не знакомый — а меры принять надо. А то вот так уходить будешь, а у него героизм проснется. Саданет из пулемета — и клей ласты. Что жил — все зря…

Пацан слишком поздно понял, к чему это было сказано, про сон. Попытался загородиться — да куда там. Кулак сталкера жестко врезался в скулу, голова незадачливого охранника мотнулась назад, и он, обмякнув, сполз на пол. Данил выглянул из-за бортиков, огляделся. Тишина. Солнце уже поднялось над горизонтом, без минуты пять, Сашка вот-вот сигналку подорвет. Не упустить бы момент.

Сталкер перевалил через перильца, сполз, повис на руках, упираясь ногами в распорку между бревнами-основаниями. Только приготовился ждать — БА-БАХ! — со стороны заправки рвануло. Грохот, вспышка, дым — главный взрывник Убежища свою погонялку всегда оправдывал. Данил разжал руки, слегка толкаясь от распорки, сгруппировался в полете и мягко приземлился на землю. Ноги спружинили, перекат, нырок за ближайшую оградку. Затаился, осматриваясь, — тишина. Караульщики на вышках тоже наверняка затихарились, нарушителей в районе заправки высматривают. Ну и ладно, мешать не будем, уйдем тихо, по-английски, — Данил крутнулся на пузе и пополз через заросли кустарника прочь.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Право на силу предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

19

Мультитул — многофункциональный инструмент, обычно в виде складных пассатижей с полыми ручками, в которых спрятаны (с внутренней или внешней стороны) дополнительные инструменты (лезвие ножа, шило, пила, отвертка, ножницы и т. п.)

20

Кайенская смесь — смесь мелко перетертого, самого поганого табака, с черным перцем в пропорции 1:1. Еще СМЕРШ так боролись с собаками: либо сыпануть ей в морду, либо посыпать на землю, чтоб отбить у собачки охоту нюхать там, где не следует.

21

Гидратор — ёмкость для воды с приспособлением для питья, встраиваемая в рюкзак.

22

АК-9 построен на базе конструкции «сотой серии» автоматов Калашникова, особенностью которого стало использование специальных патронов калибра 9 мм (9х39) с дозвуковой скоростью пули (СП-5, СП-6). По устройству АК-9 в целом повторяет конструкцию автомата АК-74М, отличаясь укороченными узлами газового двигателя и ствола. Может иметь разнообразные модификации. На нем предусмотрены крепления подствольного гранатомета, лазерного прицела, тактических фонарей и так далее. На ствол автомата может устанавливаться быстросъемный прибор бесшумной и беспламенной стрельбы.

23

Локалка, пятно — разговорное название локального радиационного пятна, излучение в котором может превышать излучение окружающей местности в несколько порядков.

24

«Во фрунт» — устаревшая команда, соответствующая современной команде «смирно» в армии.

25

«Разводящий — ко мне, остальные на месте» — согласно Уставу гарнизонной и караульной службы ВС РФ, команда, подаваемая во время смены караула, в условиях плохой видимости.

26

«Шишарик» — ГАЗ-66.

27

«Коробочка», «броня» — в армейском жаргоне так называют бронетехнику. Встречаются и отдельные названия для каждой единицы: БТР — «бэтэр», «гроб» (за схожесть форм), БРДМ — «бардак», БМП — «бэха». В данном случае, сказанное значит, что в часть пришел БТР-82.

28

Квадрик — квадроцикл.

29

ГАЗ-2330 «Тигр» — российский многоцелевой автомобиль повышенной проходимости. Основной покупатель — армия и внутренние войска. В частности ГАЗ-233014 «Тигр» — армейский вариант бронированного автомобиля.

В крыше машины имеется один большой вращающийся люк со складывающейся крышкой и кронштейны для крепления оружия. Предусмотрены места для укладки боекомплекта, реактивных противотанковых гранат типа РПГ-26, установки радиостанции и блокиратора радиоуправляемых взрывных устройств.

30

АС «ВАЛ» — бесшумный автомат, разработанный в климовском ЦНИИточмаш конструкторами П. Сердюковым и В. Красниковым во второй половине 1980-х годов вместе с бесшумной снайперской винтовкой ВСС и состоящий на вооружении подразделений специального назначения России.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я