ГЛАВА 2
Спустя три месяца, Дима уже привык к садику, но друзей в нем так и не нашел, про которых говорила мама. Среди десяти ребят в группе он смог подружится только с Егором. Для группы он был такой же не заинтересованной личностью. Егор как Дима были немного взрослее своих сверстников. Когда они учились только писать и читать, то они уже могли свободно владеть начальными знаниями.
На часах начало третьего дня — самое время для прогулки. На улице душился теплый месяц май. Трава только начала проявляться, а последний снег сошел еще пол месяца назад. Егор и Дима всегда играли отдельно от остальных.
— Смотрите, — полная и русая девочка шести лет ткнула в сторону Егора и Димы. — Они снова хотят захватит мир.
Несколько ребятишек того же возраста игриво засмеялись идиотским смехом.
— Они как, — рыжий мальчишка задумался. — «Пунки» и «Брин»!
— Сами вы, «Пунки», — Возмутился Егор. — Пинки и Брейн, так называется мультик!
— Все равно! — обидчиво сказал рыжий мальчишка. — Вы такие же.
— Не стоит, — Дима схватил руку Егора, которая готова была ударить по лицу забияки. — Им не понять.
— Бе-бе-бе! — назойливо показал язык рыжий мальчишка. — Мышата!
Дима оттолкнул настойчивого мальчишку от себя. Рыжий мальчик падая назад, начал истерично хныкать.
— Так, что здесь происходит? — вмешалась в разговор воспитательница.
— Валентина Дмитриевна, он меня, — хныкая говорил рыжий мальчишка, тыкая в Диму. — Ударил!
— Дима, уже третий раз за неделю! — вздохнула воспитательница. — Снова твоей маме выговор делать?
— Валентина Дмитриевна, я не виноват. — оправдывался Дима. — Он сам задирается…
— Он правда сам задирается. — поддержал Егор.
— А, ты еще тот дружок. — выдохнула воспитательница. — Так, Дима сейчас же идешь в кабинет Клавдии Петровны!
— Но я… — возразил Дима.
— Никаких но, молодой человек! — грубо сказала воспитательница и последовала за ним.
Валентине Дмитриевне было более сорока, но в свои сорок лет она не была рассудительна и мудра. Скорей ленивей и не справедливей, так-как и работу она свою особо не любила, но лишнего тоже не позволяла. Не сказать, чтобы она не любила детей, но будучи юной девушкой, она считала, что успеет родить и с этим не торопилась, так-как не было в этом нужды. Когда поженилась в возрасте двадцати семи лет и решилась завести через пару лет, ближе к тридцати, то уже было поздно. Такой брак в восьмидесятых годах прожил не более десяти лет.
