Глава седьмая
Старуха-медиум, тяжело дыша, развалилась в кресле. Мягкая белая рука покоилась на пышной, мерно вздымающейся груди. Веки, затененные синей краской, опушенные фальшивыми ресницами, подрагивали. Эта особа, несомненно, прикидывалась беспамятной. Лгунья, как и большинство медиумов, она выжидала, выискивала себе выгоду. Впрочем, одно Грегори затвердил давно уже накрепко: имея дело с пожилыми леди, лучше играть по ими установленным правилам. Грегори послал горничную за чаем и кларетом. Легкое вино могло восстановить силы женщины и, несомненно, доставило бы ей удовольствие. Потом он распахнул окна, впуская в комнату теплые солнечные лучи.
Медиум шевельнулась в кресле и артистично застонала. Грегори хмыкнул и за неимением соли поднес к ее лицу рюмку кларета. Подобно прочим своим коллегам, старуха была отменной актрисой. Щеки ее порозовели, веки затрепетали, и она наконец открыла глаза.
— Ах! Где я?
— Вы не знаете, мадам? — хмыкнул Грегори. — Вы в моем доме. Грегори Гамильтон, к вашим услугам.
— О, какое счастье! Значит, я все же пришла по адресу! — медиумесса села прямо, обмахиваясь открытой ладонью, а потом, мгновение поколебавшись в выборе, приняла рюмку кларета. — Должно быть, на меня снизошел дух по дороге сюда. Такое бывает, нечасто, по счастью. Надеюсь, я не наговорила ничего шокирующего?
— Нисколько, — уверил Грегори, разглядывая довольную шарлатанку. Она достала небольшую серебряную визитницу и протянула уже знакомую карточку, черную, с золотым тиснением. Грегори включился в игру и, делая вид, что читает имя впервые, громко произнес: — Сибилл Кесуотер? Что привело вас сюда, мадам?
Медиумесса рассмеялась низким, грудным смехом.
— О, это вас, должно быть, удивляет… Я прибыла по просьбе своей старой подруги. У вас, насколько мне известно, служит Элинор Кармайкл.
— Мисс Кармайкл? Да, это гувернантка моего сына. — Грегори сел напротив, пристально разглядывая старуху. У и без того подозрительной мисс Кармайкл обнаружились престранные знакомства, и Грегори хотел, пожалуй, знать, что у медиумессы за дело к Элинор. — Я сейчас же пошлю за ней. И если существуют некие обстоятельства, я немедленно предоставлю мисс Кармайкл необходимый отпуск.
Мадам Кесуотер успела осушить две рюмки кларета, щеки ее заалели, а глаза заблестели.
— О, мистер Гамильтон, боюсь, дело в том, что дорогая Элинор нуждается в защите.
— От кого? — опешил Грегори. Единственное, что пришло ему в голову, — семья Элинор Кармайкл недовольна тем, что девушка пошла в услужение гувернанткой. Потом он вспомнил, что семьи как таковой у молодой женщины нет, разве что какие-то дальние родственники, о которых не знает мисс Гудвилл.
Следующие слова медиумессы разрушили все его домыслы.
— Мысли мертвых путаются, дорогой мистер Гамильтон. Они часто полагают, что дают четкие и ясные инструкции, а на деле звучит что-то вроде «зеленое на восходе». Даже послания других медиумов, пусть и таких сильных и опытных, как Эмилия, путаны и противоречивы.
— Эмилия? — уточнил Грегори, утративший понемногу нить разговора.
Мадам Кесуотер потянулась за еще одной рюмкой кларета.
— Эмилия Кармайкл, моя близкая подруга и тетя Элинор.
— Тетка мисс Кармайкл была медиумом? — удивился Грегори. Впрочем, отчасти это объясняло, почему Элинор Кармайкл увидела в следе на полу гардеробной нечто необычное, единственная среди всей прислуги. Настоящие медиумы редко, но все же встречаются в этом мире.
— Да, да, мистер Гамильтон, и весьма известной, — закивала мадам Кесуотер. — Вы могли слышать о ней как о Пифии из Ланкашира.
Грегори покачал головой.
— Ее сеансы лет десять назад собирали немало людей, она была великолепна. — В голосе медиумессы зазвучала легкая зависть. — Увы, все мы рано или поздно встречаемся со своим Создателем. К счастью, изредка дорогая Эмилия навещает меня, как сегодня утром. И передает послания из иного мира.
— Что ж, я немедленно позову мисс Кармайкл, и вы сможете передать ей это послание. — Грегори поднялся. — Еще кларета?
— Если возможно, что-нибудь покрепче? — лукаво улыбнулась мадам Кесуотер. Подобно многим другим медиумам, с которыми Грегори сталкивался, она, кажется, крепко прикладывалась к бутылке. Выпивка их обычно и губила.
— Конечно. Виски? — Грегори наполнил два стакана и пошел к двери, собираясь вызвать горничную и надеясь, что Дамиан уже привел гувернантку в чувство.
На пороге стояла сама Элинор Кармайкл, бледная, растрепанная, что так отличалось от привычного ее идеального облика. За ее спиной замер, ухмыляясь, Дамиан. Он с интересом разглядывал то молодую женщину, то медиумессу и, судя по выражению лица, собирался сказать что-то хлесткое.
— Чаю? — вздохнул Грегори.
— Кофе с капелькой шоколада. — Дамиан вошел, кивнул развалившейся в кресле мадам Кесуотер и устроился на диване.
Элинор Кармайкл осталась стоять на пороге.
— Проходите, мисс Кармайкл, присаживайтесь.
Женщина сделала несколько осторожных шагов, неуверенно кивнула и села на самый краешек предложенного кресла. Своего напряженного взгляда она не сводила с мадам Кесуотер.
— Итак, мадам, что привело вас в этот дом? — поинтересовался Дамиан.
— Послание от моей дорогой подруги, мистер?..
— Дамиан, — улыбнулся Дамиан. — Для кого послание, мадам?
— Для мисс Кармайкл. — медиумесса перевела взгляд и посмотрела на молодую женщину. — От ее тетушки Эмилии.
— Моя тетя умерла, — сухо сказала Элинор Кармайкл.
Медиумесса снисходительно улыбнулась.
— Ну конечно, моя дорогая! Но любящие и любимые никогда не оставляют нас. Тем более такие сильные духом медиумы, как Эмилия.
Судя по выражению лица гувернантки, ей было что возразить, но молодая женщина промолчала.
Конец ознакомительного фрагмента.
