Глава 3
Хозяйка дома отложила вилку.
— Как раз сейчас я собиралась это сделать. Юрий Петрович, вам не трудно прочитать письмо?
Юрист вынул из кармана пиджака телефон.
— Господин Шкодин оставил пояснение к завещанию. Слушайте внимательно. «Уважаемые Виктория Ивановна, Дарья, Лариса Феоктистова, Вера и Анатолий! В разное время вы сделали для меня нечто очень важное. И, наверное, думаете, что я забыл обо всем. Но я помню и поэтому хочу, чтобы у вас на память обо мне осталась какая-нибудь вещь. Если вы сейчас читаете это письмо, значит, я умер, а вас вместе с мужем или женой пригласили провести неделю в моем доме. Вы здесь — дорогие гости, которым можно все. Семи дней вам хватит, чтобы изучить предметы, имеющиеся в особняке, и выбрать один, который вы захотите унести с собой. Только один. Но любой. Исключение составляют личные вещи Луизы и членов семьи, картины, висящие в галереях, и книги в резном шкафу в библиотеке. Все остальное в вашем распоряжении. Если вы забыли, что хорошего сделали мне, то напомню даты, когда это произошло. Все случилось в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Виктория Кузнецова, тогда Бабенко, — четырнадцатое октября; Анатолий Плотников — пятнадцатое октября; Вера Хватова — девятнадцатое октября; Лариса Володина, теперь Феоктистова, — двадцать третье октября; Дарья Васильева — шестое сентября. А теперь небольшое условие. Вещь вы сможете забрать только после того, как расскажете присутствующим в доме, как помогли мне. Если кто-то не сможет этого сделать, то все уедут с пустыми руками».
Юрий Петрович положил трубку на стол.
— Но это нечестно! — подпрыгнула Лариса Феоктистова. — По какой причине я должна лишаться чего-то из-за плохой памяти Анатолия?
— Поосторожнее, дамочка! — разозлился блондин. — Нечего меня в качестве примера склеротика приводить. Сама-то помнишь, что во времена динозавров делала?
— А ты? — прищурилась Феоктистова. — Пятнадцатое октября девяносто девятого у тебя в мозгу отложилось?
— Если напрягусь, то вспомню, — буркнул Плотников.
Лариса бесцеремонно показала пальцем на Анатолия.
— А если он соврет? И остальные тоже? Возьмут и придумают историю? Как проверить, правду человек говорит или лжет?
— Бросить его в бассейн, — пробормотал Кирилл.
— Зачем? — не поняла я.
Феликс поставил на блюдечко пустую чашку.
— В Средние века женщину, подозреваемую в колдовстве, кидали в воду. Если она тонула, значит, не была чернокнижницей. А вот коли гребла к берегу, тогда точно колдунья. Еще ведьм взвешивали, и все, кто тянул менее чем на пятьдесят кило, считались помощницами дьявола.
— Похоже, у меня в те времена не было шансов выжить, — усмехнулась я, — и плаваю хорошо, и вес маленький.
— Успокойтесь, топить никого мы не станем, — с серьезным видом заявил адвокат. — Виктор Маркович оставил еще одно письмо. Оно запечатано, конверт вскроем в день отъезда гостей. Я знаю, что Шкодин рассказал там о тех добрых делах, которые вы ему сделали. Вот и проверим, кто действительно вспомнит о встрече с Виктором Марковичем, а кто нет. И еще одно: выбирать подарки нужно самому, не обращая внимания на советы других людей.
— Моему мужу такое условие не понравится! — заявила вдруг Лариса.
— Извините, госпожа Феоктистова, но его имени в завещании нет, указано только ваше, — уточнил Юрий Петрович. — Последняя воля Виктора Марковича выражена ясно: родственники, так сказать, главных героев приглашены для отдыха, права голоса при выборе предметов они не имеют. Тот, кто нарушит это условие, начнет давить на мужа-жену, немедленно покинет особняк.
Виктория, усмехнувшись, повернулась к супругу.
— Понял? Тебе сейчас под зад коленкой дадут.
— За что? — изумился Сергей Леонидович.
— Ты еще спрашиваешь! — разозлилась Кузнецова. — Кто на меня насел, когда мне вазочка понравилась? Юрий Петрович, пусть он сматывается.
— Не знал о том, что нельзя собственной жене запретить глупость делать, — начал оправдываться Сергей.
— Виктор Маркович поступил опрометчиво, — поморщилась Феоктистова. — При всех Серега молчать будет, а как только в спальне с Викой останется, мигом начнет ей плешь проедать. Или в комнатах установлено видеонаблюдение?
— Я тебе не Серега! — вскипел Кузнецов. — Обращайся ко мне «Сергей Леонидович», а жену мою зовут Виктория Ивановна. Усекла?
— За гостями подсматривать мы не собираемся, — отрезала Нина.
— Господин Шкодин был на редкость разумным человеком, — продолжал Юрий Петрович. — Конечно, он понимал, что муж и жена одна сатана, второй член пары в тиши спальни будет раздавать указания, и помешать этому невозможно. Посему в его пояснении значится: прилюдно советчикам надо молчать. Что же касаемо господина Кузнецова, то Сергей Леонидович на самом деле понятия не имел об условиях получения подарка. Я их только что озвучил, ранее вам просто сказали: выбирайте что хотите. Поэтому супруг Виктории Ивановны останется с нами.
— Если кого-то выгонят за нарушение озвученных условий, его вещь может другой человек взять? — уточнил Анатолий.
— Нет, — отрезал адвокат.
— Четырнадцатое октября… — протянула Виктория и посмотрела на мужа.
Тот демонстративно отвернулся.
— Хоть дырки в нем глазами продырявь, сказать он ничего не может, — расхохоталась Лариса. — Не расстраивайся, потом в спальне подсказку даст.
— Нет, — огрызнулся Сергей Леонидович, — мне нечего подсказывать. Мы с Викой тогда еще не познакомились.
Кузнецова прикрыла глаза и стала вспоминать:
— Я учусь в техникуме… Осень, значит, я хожу на занятия… Живу с мамой, папа уже умер… Нет, невозможно в деталях восстановить день, который я прожила кучу лет назад!
— Лично я не помню, что неделю назад делала, — призналась Лариса Яковлевна.
Феликс потянулся к чайнику, обронив как бы про себя:
— Пуговица…
— Что? — спросила Луиза.
Маневин начал осторожно наливать в чашку кофе.
— Есть такая притча. Один человек шел по улице и увидел, как нищенка потеряла пуговицу от пальто. Женщина выглядела больной, и прохожий сначала побрезговал подобрать пуговицу, но потом подумал: «Сейчас холодно, дует ветер, у старухи нет денег на покупку новой пуговицы, а в расстегнутом пальто легко простудиться». Он догнал бабку, отдал ей потерю и через пять минут забыл о своем поступке. Спустя много лет пришел его смертный час, душа отлетела к Господу, и ангелы стали взвешивать, что хорошего-плохого совершил новопреставленный. Душа посмотрела на чаши, куда все падало, и испугалась: грехов оказалось в разы больше, они перевесили количество добрых дел. Стало понятно: сейчас черти утащат добычу в ад. И вдруг один из ангелов положил на весы крохотную пуговицу. И все грехи вмиг растаяли, раскрылись сияющие врата рая. Душа человека заплакала: «Неужели эта крохотная пуговичка, о которой я давным-давно позабыла, спасла меня от вечных мук?» — «Да, — ответил ангел, — именно так. А произошло это потому, что ты сделал добро искренне, не ожидая за него награды».
— Я сейчас зарыдаю, — ехидно заявила Лариса. — Бога нет. Ангелов тоже. Попы церкви построили, чтобы у простого народа деньги отнимать. Гляньте на священников — у бедных старушек последние копейки забирают, а сами все жирные, мордатые, на дорогих машинах катаются.
— Дарья, какая у вас красивая брошь, — сказала Луиза, которая явно решила увести разговор в сторону от религии, — ярко-красное сердце из хрустальных кристаллов. Прелесть просто!
— Муж подарил, — улыбнулась я. И, решив не оставаться в долгу, добавила: — А у вас необыкновенные серьги, я сразу обратила на них внимание. Удивительной формы, похоже, очень дорогие, наверное, сделаны на заказ.
— Муж мне подарил, — вздохнув, повторила мою фразу вдова. — Он часто баловал меня ювелиркой.
— Виктор Маркович отличался тонким вкусом и не жалел денег, — похвалила я покойного.
— Четырнадцатое октября… — снова задумчиво повторила «свою» дату Кузнецова. — Да уж, память у меня не как у Ленина. Это моя бабушка так всегда говорила: «Память не как у Ленина».
— Кто такой Ленин? — спросил Миша. — Актер?
— Нет, детка, политик, — объяснила Луиза. — Как-нибудь расскажу тебе о нем, но сначала подрасти немного.
— Ладно, — кивнул мальчик, затем вынул мобильный. — Привет… Ага… Суперски… Ща… Мама, можно я к Катьке пойду?
— Девочку лучше называть Катенькой или Катюшей, — поправила сына Елена. — И ты знаешь, что во время еды надо выключать звук у телефона.
— Я так и сделал, — заспорил ребенок. — Вот, посмотри. Видишь, значок звонка перечеркнут…
— Мама имела в виду, что не стоит болтать с приятелями, когда завтракаешь, — уточнила Луиза.
— Не-ет, — возразил ей внук, — она не сказала, что надо отключить мобильный, а говорила про звук.
Юрий Петрович, намазывая тост маслом, выступил в роли третейского судьи:
— В данной ситуации прав Михаил. Елена нечетко сформулировала свой запрет, мальчик этим воспользовался. Молодец. Думаю, ему нужно после окончания школы идти на юридический, у Миши ум адвоката.
— Для начала егозе надо научиться сорок пять минут спокойно за партой сидеть, — вздохнула мать Миши, — а то учительница жалуется, что он вертится так, словно из стула гвоздь торчит.
— Если Миша на уроке отвлекается, это вина не его, а педагога, который не может заинтересовать учеников, — встал на защиту мальчика Маневин.
— А почему Миша дома? — удивилась Нина. — Он заболел?
— Каникулы, — пояснила Луиза, — сегодня начались.
— В октябре? — удивилась я. — Помнится, моих детей отпускали после первой четверти где-то шестого ноября.
Луиза взяла кусок сыра.
— Сейчас все по-другому. У Миши в школе система пять один. Учишься пять недель, одну отдыхаешь.
— Можешь навестить Катю, — смилостивилась Елена.
— Ура! — завопил Миша и кинулся к двери.
— Стой! — скомандовала бабушка. — Немедленно вернись, сядь и сделай так, как положено воспитанному мальчику. И почему ты в кроссовках?
Ребенок посмотрел на свою синюю спортивную обувь, на носках которой переливалась и мерцала красная буква «М».
— Они новые и чистые!
— Уличные ботинки не носят дома, — отрезала Луиза. — А теперь покажи нам, как надо себя вести.
Миша плюхнулся на стул, потом поднял руку.
— Да, милый? — ласково спросила Елена. — Что ты хочешь?
— Дорогая мамочка, можно мне встать из-за стола и поехать к Катюше Рагозиной? — спросил сын.
— Хорошо, малыш. На велосипеде поедешь? — уточнила мать.
— Да, — кивнул Миша.
— Только по тротуару, не по проезжей части, — предупредила Луиза. — В нашем поселке безопасно, водители не гоняют, но все равно лучше ехать там, где гуляют пешеходы.
— Можешь отправляться, — разрешила Елена.
Миша пошел к двери, но снова был остановлен, на сей раз тетей.
— Дорогой, что ты забыл сказать?
— Приятного аппетита! — воскликнул мальчик.
— Отличное пожелание, — одобрила Нина, — но его обычно произносят, садясь за стол, а ты нас покидаешь. Ну?
— Большое спасибо. До свидания, — после короткой паузы вспомнил Миша и протянул руку к двери.
Она внезапно распахнулась, в столовую влетел потный мужчина с красным лицом. Вместе с ним вплыло удушливое облако аромата дорогого одеколона.
— Антон! — закричал незваный гость. — Я умираю! Сердце!
Миша бросился в коридор. Его дядя встал из-за стола.
— Степан Андреевич, все хорошо.
— Нет, плохо, — простонал незнакомец, — я ощущаю дыхание смерти. Все, она пришла…
Антон быстро подошел к незнакомцу и взял его под руку.
— Сейчас справимся.
