Глава 2
Директор полицейского департамента столицы недовольно уставился на меня, поджал губы и внимательно осмотрел с ног до головы. И этот взгляд мне показался липким, не профессионально-цепким, как у напарника, например, а именно неприятным, будто слизняк ползет по коже. С трудом удержалась, чтобы не передернуться от отвращения.
Причем в нем не читалось мужского интереса, что было бы хоть понятно. Скорее вампир рассматривал глупую зверушку, помешавшую важному разговору.
Не люблю клановых.
— Милорд Ши! — я почтительно поклонилась.
— Это кто? — грубо меня проигнорировал тот.
— Познакомься, моя новая напарница, Вайлет Шир, — ответил Стэн, не обращая внимание на тон начальника. Мне же резануло ухо, что Катл на “ты” с клановым. Впервые с таким сталкиваюсь. Впрочем, ведьмаки и вампиры по спесивости, самомнению и грубости стоят друг друга.
— А, это та самая? — он наконец посмотрел на меня чуть более заинтересовано. — Я слышал, что ты сегодня неплохо себя проявила. Не без огрехов, но для первого раза сойдет.
Он почти слово в слово повторил моего напарника. Но почему-то показалось, что когда он говорил про “ту самую”, он вовсе не имел ввиду сегодняшнего оборотня. Да уж, слава идет впереди меня…
— Благодарю, милорд, — спохватилась я, когда пауза затянулась больше положенного. Поклонилась. Надеюсь, он не сочтет это грубостью.
— Итак, Катл, закрывай дело вервольфа и возьмись за это. Ты же понимаешь, как важно их найти.
— Закрывать дело оборотней преждевременно, — упрямо поджал губы напарник. — Отдай это кому-нибудь другому.
— Преждевременно или нет, это я сам решу, — стукнул кулаком по столу Ши. Несчастная мебель даже заскрипела, но выдержала. В конце концов, почти вся она в полицейском участке рассчитана на силу оборотней. Стэн только скептически на него посмотрел, совершенно не прореагировав на вспышку злости.
— Поверь моему опыту, Донахью, — вот так просто назвать кланового по имени! — Будут еще случаи. Не чисто все с оборотнями.
— Община ликантропов решила, что сама с этим разберется.
— О, да! Эти разберутся, — хохотнул Катл, и даже мои губы против воли расползлись в улыбке, хотя я старалась стоять тихо и не отсвечивать.
— Это в их собственных интересах, — пожал плечами начальник.
— Да, а мы останемся крайними, если будет еще одно нападение. Полуденная часть управляющих города только и ждет, чтобы на нас все свои неприятности повесить.
— Ничего, — беспечно махнул рукой Ши, — против клана они все равно не пойдут. Ладно, некогда мне тут тебя уговаривать. Ты задание получил. Все ясно?
— Ясно, — буркнул недовольно Катл. — Тогда не буду задерживать столь занятое начальство.
Наверное, я сейчас выглядела очень комично с вытаращенными глазами, открывая и закрывая рот. Никогда не слышала, чтобы так разговаривали с вампиром, тем более клановым. Они за это могут и убить, а Стэн даже усом не повел — железные нервы. Главное теперь вместе с ним не попасть под раздачу.
— Вайлет, — Донахью Ши обернулся ко мне, — ты слышала, что сказал твой напарник? Так вот, никогда так не делай.
Я медленно кивнула, а когда посмотрела в его глаза, увидела вовсе не ярость, а смех. Его забавляла моя реакция, по всей видимости. Ну это ладно, это я переживу, пусть себе ржет.
— Так, не пугай мою подопечную! — Катл уже чуть в голос не ржал. — А то она сейчас сбежит отсюда с громкими криками.
— Не сбежит. Сразу видно, умная девочка. И она будет молчать о том, что сейчас увидела, — я опять кивнула, будто заведенная игрушка, чисто механически.
Начальник с поистине вампирской грацией обогнул мебель и меня и выскользнул за дверь. Я же подошла к своему стулу и тяжело плюхнулась, мне до такой элегантности еще расти и расти.
— Ой, да не делай такое лицо, будто тебе только что чуть не откусили голову, и ты чудом избежала ужасной смерти!
— Что это было? — я взяла себя в руки и теперь, злясь, уставилась на напарника. Видимо, мой недобрый взгляд его впечатлил.
— Да мы с ним старинные друзья, еще со времен Академии.
— Ты там учился? И работаешь здесь? — ушам своим не верю, если честно.
— У тебя так забавно выражение лица меняется, — опять заржал Стэн. — Ну да, учился. Моя семья не из бедных, знаешь ли.
— А почему ты тогда здесь?
— Потому что я в этом хорош, — уже серьезно ответил Катл.
И я вынуждена была с этим согласиться, ведь он раскрывал самые запутанные дела столицы. Например, каньонного душителя выследил именно он, да и фея-канибала тоже. Тогда весь город гудел почти месяц, даже я, будучи еще под надзором клана и не выходя за порог замка, об этом знала.
— Так ладно, пошутили и будет. Ты пиши отчеты по оборотню, — ну правильно, как я и думала, — и не делай такую недовольную мину. Мне надо изучить новое дело, потом ты прочтешь и выскажешь свое мнение.
Он намекал на экзамен, но я промолчала. Если смогу его приятно удивить, может, мы останемся напарниками. Стэн, конечно, милаха и все такое, но с ним практически никто не может сработаться. И да, у меня тоже мерзких характер, но дело не в этом. Сейчас полдень и каждый уважающий себя полуночный полицейский уже ушел домой, но не Катл. Он, похоже, дневал и ночевал в участке. В этом плане ему со мной повезло — вампиры устают меньше, чем другие расы, а поскольку я еще и кровью заправилась, смогу отработать и два дежурства сразу.
Отчеты я дописала быстро, потом принялась читать оставленную ведьмаком папку. Напарник, кстати, куда-то исчез, но обещал принести кофе и булочек. Вот хорошо быть вампиром — за весом следить не надо, а булочки я люблю. Для жизни мне такая еда почти не нужна, но зачем отказывать себе в удовольствии, особенно, когда угощают? Я сама почти не тратила деньги на такую роскошь, как всякая вкуснятина. То малое количество пищи, которое все же необходимо, в основном, состояло из крупы грубого помола и, разумеется, мяса. А еще кофе, много кофе, потому что он притупляет жажду.
Напарник вернулся через полтора часа, довольный и посвежевший, в чистом кителе. Видно, ездил домой. Водрузил передо мной пакет, источающий умопомрачительный запах сдобы и крема. Рядом поставил жестяную тубу с кофе.
Я его сейчас расцелую!
— Ну что, прочитала? Что думаешь?
— Из этого дела, — я кивнула на папку, — можно выявить только один, вернее, два сходных момента. Обе пропавшие молоды и обе ведьмы. Во всем остальном ничего общего — разный социальный статус, разная внешность, разная сила, исчезли из разных частей города в разное время суток. Единственное, что еще их объединяет — отсутствие следов и свидетелей, что для дневного похищения в богатом районе немного странно.
— Верно мыслишь.
— Не понятно, почему объединили это в одно дело? Подавальщица из таверны скорее всего уже мертва и лежит где-то в канаве за городом, а богатенькая девочка могла сбежать или отправиться к любовнику.
— И тут ты права, но ведьмы не пропадают или пропадают очень редко. Их можно найти, обычно, по отпечатку магического фона. А тут как в воду канули, и никаких следов. Поэтому-то дела и объединили.
— У них должно быть что-то общее, раз так. Вряд ли этот похититель прилагал столько усилий, чтобы взять случайных ведьм. Особенно, это касается второй. Богатый район, хорошая охрана.
— Молодец! — напарник даже пару раз хлопнул в ладоши. — Именно поэтому мы начнем с допроса родственников. Опрашивали их, прямо скажем, тяп-ляп. Ты поедешь к матери подавальщицы, а я к мастеру Вакару. Я его знаю лично — хороший человек, замечательный отец, но младшую дочь очень баловал.
— А может не стоит разделяться? Я еще никогда никого из родственников не опрашивала…
— Ты справишься, — уверенно ответил Стэн. — Сегодня ты как нельзя лучше опросила свидетелей. Я на тебя рассчитываю.
Да уж, когда кто-то начинает толкать мотивационные речи, значит дело плохо. И опять напарник правильно понял мой взгляд.
— Перерыв между нападениями был недельный. Сегодня шестой день с момента пропажи Мисры Вакару. Есть вероятность, что завтра пропадет еще одна ведьма.
Только выйдя из участка, я осознала весь масштаб подставы, которую устроил Катл. Богатый район, где жила одна из пропавших, находился отсюда в трех кварталах. Мне же предстояло топать на другой конец города, почти на его границу. Конечно, я могла взять экипаж, вот только сомневаюсь, что мне его оплатят, а лишних денег, опять же, нет.
Вот если бы это было мое дежурство, тогда существовала вероятность, что вампиру возместят дневное путешествие, а так без вариантов. Кроме того, доказать нашим бюрократам, что это срочно, тоже вряд ли получится. Эх…
Ладно, там есть возможность пару станций проехать на дилижансе, хоть до самого конца он и не идет.
Для вампира ездить на общественном транспорте — просто немыслимое унижение, но меня это почему-то никогда не смущало. Наверное, и это отражение моей человеческой личности, вряд ли я раньше была богата.
Буквально через пару кварталов вскочила на подножку вагона, идущего как раз в нужную сторону. Паровой дилижанс давал надежду, что я окажусь на месте достаточно быстро.
Другие пассажиры недовольно на меня посматривали, старались отодвинуться как можно дальше. И дело тут не в том, что я вампир, в конце концов, вон тот блондинистый парень — оборотень, а вот та стайка полуголых девиц — феи. Только эти две расы могли бездельничать в такое время, причем люди их отличали по характерному внешнему виду и особо не боялись. Я же выглядела обычной молодой девушкой лет двадцати, но всех отпугивал китель полуночной полиции. Это лучший намек, чтобы окружающие держались подальше. Спокойно остался сидеть на месте только пожилой ведьмак, непонятно что забывший в общественном транспорте.
Ну и ладно, мне все равно выходить на следующем перекрестке. Был бы экипаж на конной тяге, я бы успела продумать вопросы, а так только по сторонам поглазела. С другой стороны, идти пешком еще минут двадцать. Я, конечно, могу пробежаться с той половиной вампирской скорости, что у меня осталась при дневном свете, но без особой надобности так делать не стоит — ни к чему пугать людей.
Спрыгнула с чуть притормозившего вагона, осмотрелась. Нда, не хотела бы я здесь жить.
В воздухе пахло железом и угольной пылью, вдалеке слышались тяжелые удары — то ли огромный молот, то ли пресс, то ли еще что-то в этом духе. Буквально в сотне метров загромыхал по рельсам тяжелый паровоз, тянущий два десятка загруженных под завязку вагонов.
Нужная мне улица шла под уклон, спускалась в низину, полностью затянутую смогом. Промышленный район навевал тоску и безысходность. Вокруг все было серым, будто покрытым пылью, от непрекращающихся ударов начали ныть зубы. И это у меня, у вампира.
Что могла делать в таком месте семья ведьмаков?
Когда я проговорила эту фразу про себя, то наконец-то смогла ухватить за хвост мысль, недовавшую мне покоя еще в участке: как могла ведьма подрабатывать подавальщицей в таверне? Это же какой-то сюр!
Да есть богатые ведьмаки, есть не очень богатые, но я никогда не слышала, чтобы они были бедными, точнее, судя по этому району, нищими.
Уж насколько я небогата, и то могу позволить себе снять квартиру в средней зоне города. Да, жить приходится чуть не впроголодь, но это скорее от того, что кровь дороговата, и я обязана по закону жить в вампирском районе, что уже дороже обычного. Но у ведьмаков-то таких ограничений нет. Да взять хоть ту часть города, где я была утром. Недорого, правда, проживают там, в основном, люди. Но ведь они не могут запретить жить рядом никому из полуночных рас.
Дом я нашла с трудом. Тут никто не озаботился нумерацией, а от меня все шарахались как от чумной. Только завидев вдалеке, старались скрыться, даже двери и ставни закрывали, будто это могло меня остановить при случае.
Не сомневаюсь, что тут много чего незаконного творится, но это дело полуденной полиции, мы не вмешиваемся в преступления людей против людей.
Осмотрела эту жалкую халупу — небольшой, пропыленный до основания, покосившийся одноэтажный сарай. Постучала. Откуда-то издалека послышались шаркающие шаги, а так в доме стояла почти мертвая тишина, но я слышала, что там есть люди. Я слышала их сердцебиения, не громкие, три из четырех детские.
— Кто? — спросил из-за двери бесцветный женский голос.
— Полуночная полиция, откройте, — чуть помедлив, добавила: — пожалуйста!
Женщина раздумывала несколько секунд, ее дыхание и сердцебиение убыстрились, будто она пробежала марафон. Потом отодвинулась защелка, и дверь распахнулась.
Передо мной стояла женщина, очень бедно одетая, вся какая-то сухая и серая, тусклая. В огромных, покрасневших от слез глазах, горела надежда, но губы предательски дрожали.
— Вы нашли ее? Нашли мою маленькую Солу?
— Вы Хария Лара, мать Соломеи? — у меня сердце разрывалось, но я должна была уточнить, действовать по протоколу. Женщина медленно кивнула. — Меня зовут Вайлет Шир, я могу войти?
Та отступила, пропуская меня, прошла в комнату, указала на единственный свободный стул.
— Так вы ее не нашли?
— К сожалению, пока нет, — мне очень хотелось сказать, что обязательно найдем, я одернула себя, понимая, что девушка скорее всего мертва, и только чудо позволит нам отыскать ее труп. — Я хотела бы поговорить с Вами, задать несколько вопросов, если вы не возражаете?
Женщина села за не слишком ровный и чистый стол напротив меня, скинув на пол ворох какого-то тряпья, подперла голову руками. Она ведь совсем молода — не больше тридцати-тридцати двух, а выглядит как старуха. Это открытие почему-то меня неприятно поразило.
— Я вас слушаю, — бесцветным голосом ответила она.
— Мастер Лара…
— Не мастер, я совсем слабая ведьма, могу только амулеты заряжать, с этого и живем. Да еще деньги Сола приносила, — на ее лицо набежала смертельная тоска, — я же знаю, чем она в таверне в этой занималась, но нам так нужны были деньги! Трое младших кормить нечем, вот она и…
— А ваш муж? — аккуратно спросила я.
— Мой муж? Мой муж спился и погиб в пьяной драке еще два года назад. Вот кто был неплохим ведьмаком, мастером, налаживал систему защиты на чугуноплавильном заводе. Здесь не далеко. А потом там авария случилась, много людей погибло, вот он и стал прикладываться к бутылке — себя винил. Сола по силе пошла в него, а вот младшие, младшие в меня. Такие же ни на что не способные, не полуночные, одно название.
— Почему вы не обратились за помощью в гильдию?
— Мы обратились, и они помогли, только не так, как мы надеялись. Сола ведь гранд от клана Ши получила, в Академию полуночную поступила, проучилась год. Да только в таверне в этой чертовой продолжала работать, — женщина выплюнула эти слова, будто они ей язык жгли, — ведь закончила бы она только через шесть лет, а кушать и на одежду младшим надо сейчас.
— Почему она не нашла работу поприличнее? — чем больше я говорила с этой Лара, тем меньше она мне нравилась. Дочь, умницу, поступившую учиться, значит на панель можно отправить, а сама что? Кстати, если бы в клане узнали, чем занимается девушка, скандал бы был немалый, уж гранд бы точно отобрали. И опять же, в академии вполне можно найти себе богатого покровителя, зачем так-то?
— Я не хотела, чтобы она нас бросала, — я сжала кулак, стараясь справиться с собой и не прибить это существо, лишь по странному стечению обстоятельств называющееся матерью.
Тут же всплыли мои воспоминания из детства, как хрупкая блондинка присаживается на корточки, раскидывает руки в стороны и зовет меня, а бегу к ней, заливаясь смехом и падаю в объятия.
Может, эта женщина тоже когда-то была такой? Только что-то я в этом сомневаюсь.
— Хария Лара, вы же только что нелицеприятно отзывались о ее работе, а теперь говорите, что не хотели ее отпускать? — я добавила в голос металла. Нужно найти еще одного свидетеля, поговорить с хозяином таверны.
— Да что ты знаешь о жизни, девчонка?! — вспылила та.
Я отвернула лацкан своего кителя и показала герб клана Ши на обороте. Такие носили только вампиры. У урожденных был немного другой герб, а этот принадлежал обращенным, но не клановым.
Меня в последнее время окружают странности, и ведьма, настолько слабая, что не способна определять расы, — одна из них. Такое случалось, конечно, ничего запредельного, но все же редкость.
Женщина подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть значок, потом ее глаза округлились, а некрасивый рот сложился в букву “О”. Да, да, она оскорбила вампира, и хоть я была на самом деле молода, но с таким же успехом мне могло быть и двести лет. Мы выглядим ровно на столько, сколько нам было в момент обращения, а урожденные, как правило, перестают стареть примерно в двадцать пять-тридцать.
— Я жду ответа! — жестко поторопила ее. Мне уже надоело сидеть в этой зловонной дыре. Кроме того, что-то тут было не так — гильдия мастеров не бросает своих. Надо будет все рассказать Катлу, пусть разбирается.
— Да, дело в том, — она стала заискивающе заглядывать в глаза, попыталась схватить за руку, но я отдернула, — я же… как же я без нее? Детишкам же кушать… одежку…
Когда женщина наклонилась ближе и на нее упал свет от запыленного окна, я увидела то, что не заметила раньше — ее коричневые зрачки были все в черных точках, будто изъедены, червями. Это говорило только об одном — наркоманка, курящая стак. Жить ей осталось пару месяцев, не больше.
Мне стало так противно, что я с трудом сдержалась и не ударила. Единственное, что меня остановило, это вошедшая в комнату маленькая, лет четырех, девочка. Она выглядела так, будто не ела несколько дней — кожа, да кости, и лохмотья вместо одежды.
Встала. Не могу оставаться здесь еще даже на минуту.
Уже перед самой дверью спросила, знает ли эта женщина, кто мог желать вреда ее дочери и получила ответ, что наверное кто-то из клиентов. Почему-то даже не сомневалась, что она скажет именно так. Тут же вспомнила, что заявление о пропаже ведьмы принес в полицию хозяин таверны, а вовсе не мать. Что-то явно не стыкуется в этом рассказе.
Когда я вышла из этой смрадной халупы на залитую предзакатным солнцем улицу, поняла, что не спросила, где находится таверна. Нет, в досье был адрес, но как я тут ее найду среди хитросплетений улиц?
Напротив отворилась дверь и появилась дородная, уже немолодая женщина, с усталым, как и всех тут, лицом. Только поступила она для этого места нетипично — вместо того, чтобы сбежать, направилась прямиком ко мне.
