Глава 1
К тому времени, как самолет оторвался от взлетной полосы, Брюс Бэннер в подробностях вспомнил, как сильно и почему именно он не любит путешествовать воздушным транспортом. Во-первых, он терпеть не может тесноты и замкнутого пространства. Ненавидит запах пластика, которым, казалось, пропиталось все вокруг. И, во-вторых, с огромным трудом он выносит глупых и эгоистичных пассажиров. Брюса с невероятной силой охватило желание встать, выйти из салона, освободиться. Он мечтал об одиночестве.
Как же он упустил из виду все неприятности, связанные с перелетами?
Да, Бэннер действительно давно не летал как обычный пассажир самого обычного самолета. С того самого несчастного случая и не летал. Брюс вдруг вспомнил свой первый в жизни перелет: какой восторг охватил его, когда крылатая машина, пробежав по взлетной полосе, взмыла в небо, а внизу показались поля, и реки, и вся огромная земля.
«Нет, — подумал он. — Даже тогда я ненавидел летать».
Его внимание привлекло какое-то движение среди пассажиров, сидевших в нескольких рядах впереди. Некоторое время назад один из пассажиров смерил Брюса неприятным взглядом, однако он попытался сделать вид, что беспокоиться не о чем. А теперь тот же самый человек, стоя в проходе между креслами, о чем-то яростно, хоть и шепотом, спорил со стюардессой.
–…вперед, — донеслось до Брюса. — Как можно дальше от этого чудовища.
— Сэр, я постараюсь, но ничего не могу обещать, — ответила стюардесса.
Все, расслышавшие недовольного, уставились на Брюса, включая его соседку, элегантную даму в черном костюме, с коротко стриженными темными с проседью волосами.
Он попытался сделать вид, что сосредоточенно читает книгу, но женщина не сводила с него глаз, и Брюс не выдержал.
— Добрый день, — неохотно поздоровался он.
— Вы — тот самый, да? — спросила она. — Мститель. Тот, который… — она замялась, неловко улыбаясь.
— Давайте я скажу за вас, — кивнул Брюс. — Я тот, который зеленеет.
— Точно, — кивнула она. — Доктор Брюс Бэннер, правильно?
— М-м… да. Как правило, меня не узнают вот так, не называют по имени, — Брюс оглянулся. — То есть до последнего времени не узнавали.
— Я прочла о вас в журнале Rolling Stone. Вы ведь ученый, а не просто один из… Мстителей.
Статья в журнале? Его просили дать интервью, но он отказался. А журналисты все равно напечатали. Опросили друзей детства и юности, отыскали Рэнди и генерала Таддеуса Росса, Громовержца, которые вряд ли стали бы откровенничать. По крайней мере, такие до него дошли слухи. Брюс не читал статью, но помнил иллюстрацию рядом с названием: его фотография, сделанная в колледже, наложенная на лицо Халка.
— Понятно, — кивнул Брюс. — Обещаю, в полете я останусь просто ученым, зеленеть не буду.
Он надеялся, что тем разговор с незнакомкой и кончится, однако Вселенной, как обычно, не было дела до его надежд.
— Меня зовут Энди Стрейн, — представилась женщина.
— Рад знакомству, — вежливо ответил Бэннер.
Воспользовавшись краткой паузой в разговоре, он опустил взгляд на страницу книги. Быть может, соседка поймет намек?
— Значит, летите экономклассом, — не отставала новая знакомая. — Разве вам не положено летать в особом сверхскоростном самолете с другими Мстителями? Или… вы разве не умеете летать?
Брюс положил книгу на колени раскрытыми страницами вниз и сказал:
— Нет. Я не умею летать. Зато могу прыгать, и очень-очень далеко. Вот только для этого мне сначала надо позеленеть и превратиться сами знаете в кого. А если я начну превращаться, мой костюм порвется в клочья, а он у меня всего один. Наверное, я мог бы упаковать с собой другую одежду, сложить в чемодан или в сумку. Но зеленый парень либо выбросит мой багаж, либо разорвет его на части и раскидает содержимое где-то между Нью-Йорком и Сан-Франциско. А я, видите ли, направляюсь на встречу, куда лучше бы явиться в одежде. Что касается самолета Мстителей — он называется квинджет, — то он у нас скорее для особых случаев. А я лечу по делу. Брать билет в первый класс мне показалось… даже не знаю… нецелесообразным. И вот я здесь. А как вас сюда занесло?
— У меня назначено собеседование. Насчет работы, — ответила Энди. — Я юрист, специалист по законодательству об авторском праве и торговых марках. Билет в первый класс позволить себе не могу. Слишком дорого. Вот когда-нибудь…
Она бросила взгляд на книгу у Брюса на коленях.
— Простите, я вас отвлекаю. Пожалуйста, читайте вашу книгу.
Он попытался выдавить улыбку.
— Ничего страшного. Просто вы должны понимать… — Брюс взял книгу в руки, собираясь читать, но увидел пассажира, который спорил со стюардессой. Похоже, тот выиграл и теперь шагал в первый класс, поближе к пилотской кабине.
Энди заметила, куда смотрит Брюс, и сказала:
— Ах, тот парень… — дождавшись, пока недовольный уйдет, она договорила: — Вам не о чем беспокоиться.
Энди на мгновение опустила глаза, будто смутившись, но тут же снова взглянула Брюсу в лицо. Он смотрел на нее, стараясь не моргать. Сначала Бэннеру почудилась в ее упрямом взгляде угроза, однако потом он понял — женщина искренне старалась его поддержать, но принять ее доброту оказалось непросто, слишком он от такого отвык.
— Дело в том, что я из Нью-Йорка, — объяснила Энди. — А вы, ребята, столько сделали для нашего города! Помните тот кошмар в Бруклине пару лет назад? Без вас и вашей помощи меня, скорее всего, здесь просто не было бы. Мой брат работает в службе неотложной помощи, и я точно знаю: если бы не вы, он бы тогда не выжил. Некоторые говорят, будто плохие парни специально слетаются в Нью-Йорк, чтобы подраться с вами, и устрой вы свой главный офис где-нибудь в другом месте, нам жилось бы спокойнее, но я лучше знаю, как обстоят дела. И многие со мной согласны. Может, вы и превращаетесь в огромного зеленого монстра, но вы наш зеленый монстр, — она кивнула вслед ушедшему пассажиру. — А парни вроде этого… не думаю, что от них миру много пользы.
— Ох, — улыбнулся Брюс. — Это так… Спасибо. Очень ценю ваше мнение.
— Всегда пожалуйста.
Брюс опустил взгляд на страницу. Ему по-прежнему было не по себе, как всегда в самолетах, но уже чуть-чуть уютнее. Он даже почти решился продолжить разговор, посмотреть, к чему приведет знакомство.
Почти решился.
И вдруг задумался. Неужели он всегда так некомфортно чувствовал себя в полете? Его это воспоминания или мысли Халка слились с его мыслями? Ведь когда-то он был общительнее, верно? Легче сходился с людьми. Однажды проговорил в полете с незнакомцем всю дорогу до Исландии. И никаких неприятных ощущений не припомнит. А в самый первый раз, глядя в иллюминатор на землю, похожую на топографическую карту, он же радовался, даже восхищался приключением! И написал обо всем в дневнике — та тетрадь сохранилась.
Так почему же он только что думал, будто ненавидит летать?
Быть может, Халк все же влияет на его воспоминания? Халк не любит людей, тесноту, замкнутое пространство — это правда. Что, если всякий раз, превращаясь в Халка, он теряет частичку себя и получает частичку от зеленого великана? Что, если в конце концов они станут внутренне неразличимы?
Брюс попытался сосредоточиться на книге, но безуспешно. Промучившись до половины пути, он закрыл ее и стал смотреть на пейзаж далеко внизу, вспоминая свой первый полет и себя в восемь лет.
***
Моника Рапачини встретила его в аэропорту. В руках она держала лист бумаги с его именем.
Впервые он увидел Монику в аспирантуре в Нью-Мексико и сразу же отметил ее необыкновенные глаза. Не цвет радужки и не разрез глаз, а взгляд. Она внимательно рассматривала все, что попадало в поле ее зрения, будто раскладывала на составляющие, а потом собирала обратно, и все за какие-то секунды. Она никогда не смотрела только на поверхность — ее интересовала структура объекта, его компоненты, способ действия и идея, заключенная в форме. Моника великолепно училась, была одной из умнейших студенток в университете и одной из самых добрых девушек из всех, кого Брюс встречал в жизни. Она произвела на него неизгладимое впечатление. Он даже немного влюбился, хоть и не дал волю чувствам. Всегда оказывался слишком занят.
А потом… прошли годы. Вмешалась жизнь. Наложила на все огромную зеленую лапу. Брюс не забыл Монику. Читал ее работы в научных журналах; многие ее идеи его заинтересовали, а статьи на темы, не связанные с его собственными изысканиями, он изучал, просто чтобы насладиться ходом ее мыслей, увидеть, как она переносит концепции на бумагу.
Полгода назад они снова увиделись в Сан-Франциско, на деловой встрече с неким Джорджем Тарлтоном. Моника и Джордж открыли свою небольшую компанию — стартап под названием Агентство инновационной механики, или сокращенно АИМ, и просто фонтанировали интереснейшими идеями. Моника сама обратилась к Брюсу, попросила о встрече с Тони, по большей части от имени Тарлтона. Она немного смущалась, ей казалось неудобным припоминать их старинное знакомство — сказать по правде, не слишком близкое, — однако Брюс согласился от ее имени поговорить с Тони.
В тот раз при виде Моники он немного растерялся, не зная, как себя вести. Но она не изменилась — умная, целеустремленная, энергичная… иногда, пожалуй, эти качества проявлялись в ней даже слишком ярко. Было в ней и кокетство, но его Моника пускала в ход не часто.
Тони, как всегда, не к месту показывал, кто здесь главный, а Тарлтон оказался вспыльчивым и раздражительным малым. Брюс и Моника мгновенно заключили безмолвный союз, пытаясь сохранить хрупкий мир и дойти до цели — подписать деловое соглашение.
Когда с переговорами покончили, Брюс пригласил ее выпить кофе, она предложила поужинать вместе, и так все и пошло. Старк принял участие в делах АИМ, а Брюс с Моникой теперь принимали самое живое участие в жизни друг друга. Он предложил ей поработать в лаборатории в Нью-Йорке, однако ее собственная лаборатория в Сан-Франциско оказалась оборудована ничуть не хуже, и ей не было нужды летать так далеко.
Когда она попросила его приехать в Сан-Франциско, он и не подумал спорить или противиться. Моника не хотела торопиться, и Брюс не возражал. Он тоже предпочитал обдумывать каждый шаг. И все же ему казалось, что они с Моникой понимают друг друга, движутся, так сказать, в одном направлении, насколько это вообще возможно в такой дали друг от друга. Вполне вероятно, пришла пора что-то изменить в их отношениях, и к лучшему.
А теперь она стоит в аэропорту, держа в руках лист бумаги с его именем, — выглядит несколько странно.
— Доктор Бэннер, — произнесла она, пожимая ему руку в знак приветствия. — Надеюсь, ваш полет прошел нормально?
Он собирался было поцеловать ее, но при этих словах замер на полпути.
— М-м… о чем ты? — спросил он.
— Я пошутила, Брюс, — улыбнулась она и раскрыла ему объятия. — Здравствуй!
***
— Ну и как идут дела? — спросил он в машине, по дороге на север вдоль залива под низкими серыми облаками.
— Отлично, — ответила Моника. — Новая лаборатория — просто чудо. Жду не дождусь, когда ты сам все увидишь. Получилось великолепно.
— Благодари Тони, — пожал он плечами. — Ваши успехи его весьма впечатляют.
— Да, это заметно, — улыбнулась Моника. — Он часто выходит на связь. Странно, что Старк не приехал с тобой.
— Он хотел, — пояснил Брюс. — Но мы решили, ему лучше подождать. Тони прибудет на следующей неделе. Это я его попросил не спешить. Нам не помешает побыть наедине.
— Ты хочешь побыть наедине с АИМ? — загадочно улыбнулась Моника.
Наверное, хотела пошутить, но в ее голосе Брюсу послышались странные нотки.
— Извини, если я ошибся, — сказал он. — Возможно, я неправильно истолковал твое приглашение. Мне показалось…
— Что я хочу видеть тебя по личным причинам? — подсказала она. — Ты все понял правильно. Я скучала по тебе, Брюс. Мне очень хочется проводить с тобой больше времени, и не только ради обсуждения научных проблем. Я все думала… мы так далеко друг от друга. На разных побережьях. Между нами целый континент. Почему так?
— Знаешь, я тоже об этом думал, — произнес он.
— Правда? Я не хочу показаться чересчур настойчивой. Но… ты и я… у нас схожие научные интересы. Нам хорошо вместе. Раньше ты по доброте душевной позволял мне работать в твоей лаборатории. А теперь, когда у меня появилось отличное место для исследований, ну почти как у тебя, я подумала: пришла моя очередь отплатить за услугу.
— Ты хочешь сказать, что приглашаешь меня переехать в Сан-Франциско?
— Хотя бы поживи здесь подольше. Старк крупно вложился в АИМ. В последнее время он не раз упоминал, что собирается направить к нам своего человека, — она бросила на него лукавый взгляд. — Я… хотела бы предложить твою кандидатуру.
— Тони действительно упоминал что-то такое, — признал Брюс. — Я подумал, это с подачи Тарлтона.
— Теперь ты знаешь правду, — ответила Моника.
Брюс откашлялся:
— Я… не могу сказать, будто такие мысли меня не посещали.
— Однако есть «но»? Так?
— Тони ведь не просто так хочет моего переезда. Для него это важно по некоторым другим причинам. А я пока не знаю, согласен ли вообще участвовать во всем, что предлагает Тони.
Она кивнула.
— Тогда у меня есть к тебе одно предложение. Скажи, ты читал мою последнюю статью?
— О мутагенах и внутриклеточной токсичности?
— Да, ту самую.
— Конечно, читал.
— Вот и хорошо. Это ты вдохновил меня на изыскания, — сообщила Моника.
— Чем? Моим… состоянием?
Она кивнула.
— Я знаю, как ты относишься к аварии и Халку. И не виню тебя. Не представляю, как ты живешь с этим изо дня в день. Я знаю, ты пытался… вернуть все обратно. Найти лекарство.
— Это не тайна, — ответил Брюс.
— Мне тут кое-что пришло в голову, — продолжила Моника.
— Правда?
— Да. Есть некоторые наметки. Если бы ты был рядом, готовый сотрудничать…
— Я… польщен, — ответил он. — И благодарен за твое желание мне помочь. Но исследовать Халка опасно. Очень опасно. Ты не первая, кто пытается решить эту проблему.
— Именно поэтому я и хочу видеть тебя здесь, Брюс. Ты сам сможешь контролировать мои изыскания. И если что-то пойдет не так, вмешаешься и все остановишь. Представь, будто это наши с тобой совместные исследования, словно у тебя появился партнер, который может предложить что-то новое. И которому не все равно.
Брюс вынужден был признать, что идея ему нравится. И даже очень.
— Так вот зачем ты позвала меня? — спросил он.
— Отчасти. Остальное — мои личные эгоистические соображения.
— Хорошо, — улыбнулся он.
— Это значит, ты согласен?
— Это значит, я готов подумать над твоим предложением.
— Прекрасно! — воскликнула Моника. — А я готова тебя убедить.
