Драйвовая история
Вступление:
Наше следующее поколение значительно бойчее нас клацает по кнопкам, соображает и чувствует. Этому лично я бесконечно рада, ведь благодаря этому я ещё как-то на плаву, а то бы так и сидела где-нибудь в подвалах то ли Луганска, то ли Харькова, если бы вообще сидела.
Короче, своих детей надо слушаться и как можно быстрее и тщательней выполнять поставленные ими задачи. Об этом моя следующая — драйвовая история от трёх лиц: Ани, её мамы — Ольги и папы — Вовика!
1. Аня:
Когда мы с мужем выбралась из Ирпеня, и по ходу удаления от него в моих ушах наступала тишина, то по всему телу постепенно отпускала судорога с которой я уже за эти дни сроднилась. Из деревянного, пронизанного проводками, по которым в ритм залпов ударял ток, оставляя жжённые следы вдоль мышц, оно становилось… Оно из деревянного ступенчато оживало. Сначала отпустило лоб. Я стала чувствовать себя не комком, не мячом в ожидании следующего удара, а через невесомость постепенно разжималась.
Пока мы сидели в квартире невозможно было представить, что мы покинем эти наши защитные стены. Наши первые собственные стены, которые мы только что в спорах и сомнениях выбрав обои, превращали в гнёздышко.
Только что, вот буквально на днях моя мама закончила объяснять своему зятю как ему удобнее держать дрель… И вот всё это бережно прибитое и аккуратно привинченное стало на нас выпадать. Уже на окнах вместо стёкол деревянные щиты, сколоченные из ещё не выброшенных остатков ремонта.
Сквозь грохот взрывов я смотрела через щели этого окна как… Как из гроба! И поняла: пора выбираться. Пора убраться из этой квартиры — гроба. Да, пусть в никуда, но только не в гробу сидеть, живьём деревенея от ударов в ожидании надомной кремации.
И пусть мы сейчас без вещей, и едем натурально в никуда, но это ровно не имеет никакого значения по сравнению с"откуда".
Холодная изрытая дорога, вихляющий между жжёнными машинами и какими-то оглоблями автобусик… Дальше, дальше, дальше… Тише, тише, тише… Гудок! Я подскакиваю. Я подскакиваю на любой звук, хлопок, гудок, на резкое движение рядом. За эти недели я стала сверхпроводимой. Пройдёт.
И вот что интересно, когда мы покидав какие-то шмотки в дорожную сумку наконец выбрались из квартиры и закрыли за собой дверь, то она стала мне безразлична. Вот буквально три дня назад я не могла представить, что покину её родные защитные стены, а сейчас с холодной решимостью иду вперёд к автобусу. Нет у меня позади ничего, потом будем разбираться со всем этим майном.
Теперь, когда мы выбрались из этого адского кольца, когда мой лоб отпустило, ободранные об гравий руки продезинфицированы, а привычка думать рационально вернулась, я не понимаю чего мы все эти дни ждали, зачем продолжали проверять удачу, играя в лотерею попадёт/нет.
По дороге, пока мы то бежали, то падали, то отскакивали к стенам и подворотням, я старалась смотреть только вперёд. Такой путь не теряя рассудок может выдержать только человек. Бомбили где-то совсем по соседству, падать приходилось часто. Уже когда почти добежали до моста Романовского, то упав от взрыва, я думала что больше не встану.
Наша собака Элька бежать не смогла, оказавшись на улице она сразу стала шарахаться и тянуть в ближайшие подворотни. Её американская кокер — спаниельская натура проявила себя не самой мужественной. Мужу пришлось почти всю дорогу тащить её на руках, а это плюс пятнадцать кг к затаившемуся в сумке Кузе и мешку с Элькиным кормом Она аллергик и корм у неё супердефицитный, поэтому взяли с собой весь запас. Кот замер так, что мы думали:"От испуга он уже всё", тем более, Кузя у нас совсем старый — одиннадцать лет.
Я никогда раньше не видела своего мужа настолько сосредоточенным: решения куда бежать принимались им моментально. А день выдался ужасающим. Если вчера город только обстреливали, то сегодня его штурмовали. Оставаться в доме стало окончательно невозможно. Наш подвал сутки уже как оказался закрытым: глава ОСББ с ключами от него куда-то умотала, оставив в чате:"Скоро вернусь". Квартиры выбивало снарядами, газ прорвало и столп огня шёл понад зданием. Мы даже не смогли перекрыть трубу — никто из оставшихся не знал где вентиль.
Когда мы наконец добежали, то меня вырвало.
Теперь в новостях смотрю на спаленные дома на полу спаленные здания, на выгоревшие квартиры… В кого-то попало, в нас — не попало, Бог сохранил. Через час на том мосту расстреляли семью с двумя малышами. И мост потом совсем взорвали.
Мама!
Они с отцом засели в Рубежном. И точно как и мы все эти дни даже не помышляют выбраться. Мама, просто уезжай! Просто сделай этот шаг, засунь в сумку что-то первое попавшееся на глаза и греби оттуда.
Они выходили на связь два раза в день по пять минут. Экономят последний заряд батарей. Рассказывают, что кругом ад и выйти невозможно. И даже если выйти, то куда? Куда?
2. Вовик:
Мы сидим в подвале нашей двухэтажки, холод собачий. Перетащили все матрасы, всё что могло сгодиться и оборудовали нам лежбище. Мы тут как тюлени, ночью правда ласты снимаем… зачем-то.
С тех пор как вырубился свет, то и новости перестали поступать — не тратить же на них остатки заряда смартфонов. Ну, хоть запаслись, их у нас в начале заряженных было аж четыре. Но это не бесконечное количество и рано или поздно всё разрядится.
За то еды много. Запасов тут… Правда в основном это скорее закусь, а не еда. Компотики… Спасибо вам, компотики, что вы есть.
Наш город длинный. Все, кто бывал в Рубежном знают какой он длинный. Едешь, едешь, а вокруг всё ещё Рубежное с его бесконечными гаражами, фабриками, хрущёвками…
И вот наш бесконечный маленький городок разорвало пополам. Это как в биологии: клетка длинная — длинная, а потом бах — и их две разных. Вот так и наш город: справа — одни, слева — другие, посредине молнии, а гром по всей округе.
В соседнем городке, в Кременной в дом престарелых прилетело… Что называется:"Все разом отмучились!"а всё равно жалко. Вот сидели они, сплетничали, ругались, мирились, медсестёр обсуждали, телик смотрели, одни и те же истории друг другу рассказывали, обед и ужин ждали, а жизнь всё равно ведь любили, и о смерти старались не вспоминать. И одним махом их всех унесло… Может и ТАМ они поэтому будут вместе сериал досматривать. Где-то там…
Дочь прорывается каждый день по два раза:"Уезжайте оттуда!"Как уезжать? Тут на первый этаж не каждый день ходим. Хорошо, что во дворе есть летний сортир — удобство с вечным механизмом. И то страшно улететь на небо в этом кожухе. Стрёмно всё же, обидно так погибнуть. Имеет же значение как ты погиб.
Кончится же это когда — нибудь! Ведь говорят, что всё кончается…
Катализатор! Кто помнит из химии? Я — мутно. Сегодня такое было. Сквозь грохот, сквозь залпы, гарь и вонь, которые казалось бы наполняют весь твой слух и ты ничего больше различить не можешь, вдруг стало различимо… Особенно близко: к нам барабанили в дверь. Кто бы им открыл. Я — нет.
Тогда раздался треск проломленного забора, хорошего мощного забора, но не рассчитанного на подобный абордаж… Хорошо, просто сидим тихо.
Дальше ломились в гараж. Хоть там и пусто было, но сейчас они ввалятся к нам. Лучше открыть:
— Кто там?
Два ободрыша — ослабодителя, явно не военного вида, хоть и в форме, и с автоматами. Один — лет тридцати, второй потянет на все сорок пять. Из недавно мобилизованных счастливчиков, с диким перегаром и непередаваемой вонью… Видимо воды нет не только у нас. Облазили весь наш дом, осмотрели и нас скептически, потом сообщили, что будут у нас жить. То есть мы им приглянулись?
Вдруг Ольга выпрямилась в струнку и каким-то чужим деревянным поставленным голосом:"Не надо у нас здесь жить!"
Они странно дёрнулись. Видимо рефлекс на узнаваемые интонации, и как крысы за флейтой пошли к соседям. ОНА их одним голосом прогнала. Моя Оля!
Я видел: у соседей они остались, потом к ним подтянулись ещё несколько. Думают, что так укроются от канонады. Как странно, мы сидим в подвалах и не знаем как спрятаться от залпового огня, а они пришли прятаться и жить к нам. Чуден мир.
В доме ещё долго стоял дух от этих визитёров. Настоянный перегар, носки, вонь от которых пробивалась сквозь кожу сапог, вонь их"Калашей". По ходу они все состояли из сгустков вони.
3. Ольга:
Мой день рождения мы сегодня отмечали в нашем любимом и дорогом подвале. Смотрю на фотоки: я ещё очень ничего, а Вовик со своей седой бородой конечно немного портит картину… Но если не знать что мы — одноклассники, то мало ли какие лав-стори бывают. Улыбаюсь.
Дочка сегодня выдала нам целый трафик. По ходу она лучше нас знает что здесь где, с точностью до обстановки в соседнем переулке. Короче, нам надо дойти до пятачка возле Второй школы. В принципе достаточно близко. Или далеко? Смотря как идти, по какому болоту. Было бы затишье, мы бы и добежали. Но затишья давно не было.
Наверное мы её всё же послушаемся. Эти соседи уже невыносимы. Можно перенести бесконечную канонаду, есть только кабачковую икру, топить воду из снега, но этих соседей вынести я не могу.
Сегодня закидала в сумку какие-то шмотки. Всё же попробуем выбраться.
Когда я думаю, что где-то совсем рядом обычная человеческая жизнь, цветочки в вазочках, салфеточки на комодах, то становится так тоскливо.
Наверно хватит нам тут сидеть, всё что смогли — мы высидели.
Она даже схему нам прислала куда и когда идти. Схему прислала, Вовик просчитал — четыре километра, если прямо по улицам и не шарахаясь. А если зигзагами и дворами, то — сколько намотается.
Когда мы выбрались на улицу, то ни о какой тишине не было и речи, мы шарахались и пробирались понад заборами, по закоулкам. Мне было очень не удобно: в последний момент сняла с вешалки и натянула на себя поверх куртки ещё и старый пуховик. Зачем? Ну, мало ли, и теплее, и если осколки, то вдруг поможет. После подвала вся одежда порядочно в пыли, дыхание от этого забивалось, но гарь улиц — ничуть не чище моей одежды. Были ли на улице трупы? Я никуда вообще не смотрела, разве что еле под ноги. Продвигалась, вцепившись Вовику в куртку. Он сказал, что лежали накрытыми на обочинах.
Один только раз я посмотрела вверх: на свою бывшую квартиру, которую год назад продала. Там на месте зала зияла чёрная дыра, а на спальне с кухней — выпали окна.
А что смотреть? Я и так знала — многоэтажки стоят без крыш, окон, балконов. Недавно отремонтированная общага для студентов — сгорела совсем. Ну и в той местности города откуда мы шли, окопы рыли прямо под заборами частных домов.
Мы дошли! Остановка напротив Второй школы, под девятиэтажкой. В ней все свободные квартиры уже заняты военными — выходило прямо как их общага. Народ подтягивался, машин долго не было, начали уже заметно толпиться. В тени под домом становилось холодно и мы отошли поодаль — на солнышко.
Толпа чем-то напоминала дачников: одеты кто во что, сумки, куча собак, коты и конечно же очень много детей.
Было бы прямо как ежегодный весенний переезд, если бы не собачий холод, если бы не взрывы, если бы дети весело бегали, а не испугано жались к родителям, если бы не скопление старушек в инвалидных колясках.
Я всё время мысленно прикидывала:"А что будет если"прилетит?"Ждём, ждём транспорт. Наконец начали подъезжать. Возили бесплатно КамАЗами — скотовозами, это которые с нарощенными железным шифером бортами. Отвозили на двадцать км — в Новую Астрахань, село. Ходок пять сделали, в каждый заезд по два КамАЗа, народ набивался стоя плотно прижавшись друг к другу, человек по восемьдесят в кузов. Сначала садили женщин с детьми, потом стариков. Постоянные окрики:"Мужчины в последнюю очередь! Вы что по русски не понимаете?"
Конец ознакомительного фрагмента.
