Часть 2
Церковное дело
Утренняя служба в храме закончилась. Батюшка куда-то спешил. Немногочисленные прихожане разошлись. «Сегодня уже никто не придёт», — подумала послушница Евдокия. Она обошла все подсвечники, ловко потушила пальцами недогоревшие свечи и направилась к столику, покрытому тёмно-вишнёвой бархатной скатертью. Тарелочка, на дне которой лежали утренние пожертвования прихожан, звякнула в руках Евдокии. Она высыпала деньги на скатерть, пересчитала. «Да, не густо», — сказала про себя и поставила тарелочку на прежнее место. Поправив слегка сбившуюся скатерть, посмотрела на образа, осенила себя крестом.
Неожиданно тяжёлая дверь церкви распахнулась. Трое мужчин (высокого, среднего и низкого роста) с чёрными капроновыми чулками на голове, нарочито громко топая ботинками, развязно-воинственной походкой подошли к Евдокии. Та замерла, но самообладания не потеряла.
— Гони деньги, монашка! — строго произнёс коренастый крепыш среднего роста.
— Пожалуйста, берите, коль греха не боитесь. — Евдокия высыпала монеты на стол. — Сегодняшние пожертвования прихожан.
— Где поп, святоша! — громыхнул нетрезвым голосом долговязый, похожий на гусака, смахнув пренебрежительным жестом мелочь со стола. — Нам нужны деньги, что получил он вчера в сбербанке!
— Получил ли батюшка от Епархии на ремонт храма, он мне не докладывал, а самого его нет: уехал спешно, — объяснила женщина, вглядываясь в лица с приплюснутыми чулком носами и губами.
— Выпить гони! — писклявым голосом потребовал третий, маленький кругленький коротышка.
— А у нас не магазин. Да я вижу, что вы уже изрядно пьяны, — с невозмутимым спокойствием ответила Евдокия. — Николай Угодник, — обратилась она, крестясь, к иконе, висевшей рядом, — удали недостойных из храма Божьего.
Коротышке показалось, что Николай Угодник взирает на него с укором.
— Не п-презирай! — голосом нетрезвого человека сказал он и пригрозил Николаю Угоднику пальцем.
— Пошли отсюда, — буркнул крепыш.
***
В трёхкомнатной квартире, где жил батюшка с семьёй, раздался дверной звонок. Не предполагая ничего дурного, шестнадцатилетняя Ксения открыла дверь. В просторную прихожую вторглись три человека мужского пола в масках из капроновых чулок. Впереди стоял маленький пузатенький коротышка, рядом — долговязый, коренастый среднего роста крепыш — сзади. Пахнуло водочным перегаром.
— Вы кто? Что вам нужно?! — не на шутку испугавшись, закричала девушка.
На крик прибежала сестра Анастасия с годовалым мальчуганом на руках.
— Батюшку зовите своего! — приказным тоном произнёс крепыш.
— А его нет! — резко сказала Анастасия. — А если бы и был, то уже сорвал бы с ваших бесовских рож чулки!
Волнение девушек и вид чужих людей с необычными лицами так испугали малыша, что он поднял крик, чем несколько смутил грабителей, которые порывались пройти из прихожей в комнату.
— Пожалей своего попёнка, и быстренько, без конфликтов, обе снимайте с себя побрякушки! — приказал крепыш и вытащил из-за пазухи чёрную трикотажную шапку.
Сёстры безропотно сняли с себя увесистые серьги, цепочки, перстни. Лишь обручальное кольцо с изумрудным камешком осталось на безымянном пальце Анастасии.
— И вот это тоже клади в шапку, — потребовал долговязый.
— Уходим! — выдал команду крепыш.
— Не тяжеловата шапка!? — съязвила Анастасия.
Коротышка повернулся к девушке, погрозил ей пальцем, добавив шёпотом:
— Цыц!
***
В кабинете следственного отдела раздался звонок. Майор Шалютин поднял трубку, оторвав взгляд от календаря, где он красным карандашом старательно обвёл дату — двадцать девятое марта.
— Анатолий Сергеевич, зайди ко мне, — раздался голос начальника Отдела внутренних дел Сыромятина Виталия Михайловича.
— Слушаюсь, товарищ полковник.
В просторный кабинет начальника через открытое окно ворвались робкие утренние лучи весеннего солнца, шаловливо касаясь всего того, что блестит. Войдя в кабинет, майор на мгновение прикрыл веки: так ярко искрился от солнца крест на груди у батюшки, сидевшего у стены напротив окна.
— Здравствуйте, — поздоровался Шалютин и с едва заметным любопытством взглянул на служителя церкви.
Тот встал, придерживая крест, поклонился.
— Анатолий Сергеевич, видимо, надо возбудить дело об ограблении, — сказал полковник. Вот заявление настоятеля церкви Боголюбова Серафима Фёдоровича.
Майор молча кивнул головой, принимая листок с заявлением, и повернувшись к священнику, учтиво произнёс:
— Пойдёмте, побеседуем…
Умный взгляд, одухотворённое лицо, грамотная речь — во всём облике чувствовался высокий интеллект настоятеля местного храма. Выслушав подробный рассказ о том, что случилось в церкви и квартире батюшки, следователь спросил:
Конец ознакомительного фрагмента.
