Глава 5. Проблемы книгоиздания
Обычно после подобных посиделок я работать не могу — лежу пластом, как египетская мумия, и набираюсь сил. Но тут проспал несколько часов и после лёгкого завтрака уже был готов идти на подвиг. Понятно, что на трезвую голову сподручнее работать, однако всё же написал к вечеру целую главу. И ведь неплохо получилось!
Остаток дня мог бы пройти по накатанной колее — сидя перед телевизором, переключал бы с канала на канал в надежде найти что-то более или менее достойное моего внимания, и непременно без рекламы. Да где ж такое в наши времена отыщешь? Тут позвонили в дверь… Если снова та настырная девица, задеру подол и выпорю как сидорову козу. Никакой закон мне этого не запретит! Но нет, передо мной не менее колоритная личность — помнится, сидел за столом по правую руку от меня и давал советы… Что-то про закуску, не дай бог, опять начнёт!
Для начала гость представился, что вполне разумно — там, за столом, все были на ты, а сейчас такая метода не пройдёт.
— Павел Викентьевич Младолюбский, книгоиздатель. Не подумайте, что навязываюсь в друзья, но хотел бы кое-что с вами обсудить.
Об этой публике у меня давно сложилось вполне определённое мнение. Был один такой, за два года опубликовал шесть книг, заплатив какие-то копейки, но не в этом дело. Раскручивать имя нового автора у издательства не было возможностей — ни знакомств на телевидении и в СМИ, ни приличного дохода, чтобы тратить деньги на рекламу. Я тогда решил пойти своим путём — словно бы нарываясь на скандал, написал книгу о популярном журналисте правых взглядов, такое, знаете ли, полусерьёзное, полуироничное исследование жизни, творчества и политических пристрастий. У главного редактора, когда прочитала, волосы встали дыбом вопреки стараниям парикмахера, а у издателя чуть ли случился апоплексический удар, даже вызывали «неотложку». Откуда же мне было знать, что оба ходят на Болотную? Короче, скандал мне вышел боком. С тех пор с издательствами «завязал» и размещал свои творения на Амазоне и в ЛитРес. И вот теперь будто бы возвращаюсь на семь лет назад, что конечно же не радует.
Ну что поделаешь, пригласил этого Младолюбского в гостиную, усадил на диван и, как полагается в подобных случаях, достал из бара бутылку коньяка.
Издатель чуть не завизжал:
— Ни-ни! Мне нельзя! Печень больная… Я вообще не пью.
— А как же вчера?
— Так ведь Тихону Христофорычу попробуй возразить! Это он с виду такой тихий, а если что не по нём… Так разойдётся, посуду начинает бить, а то и по фейсу можно схлопотать.
— Тогда чайку?
— Да нет, я лучше закурю, если позволите.
Ну, закурили, а я всё жду, когда он продолжит разговор. Наконец, дождался:
— Тут вот какое дело. Хотим издать собрание ваших сочинений.
Похоже, праздник продолжается. Вчера — банкет, а сегодня — исполнение желаний. Это если не считать переезда в новую квартиру. И что, так будет каждый день?
Тем временем, издатель продолжает:
— Вы не беспокойтесь, Денис Василич, оформим не хуже академических изданий, всё честь по чести.
— А кто будет покупать?
— Рекламная кампания продумана во всех деталях. Составили бизнес-план, с финансами тоже никаких проблем.
Я по-прежнему в недоумении:
— Позвольте, неужели кроме меня других писателей в России нет?
— Так сами наверно понимаете. Продажи падают, многие издательства на ладан дышат. А потому что ничего стоящего нам не предлагают. Нельзя же вечно издавать макулатуру!
Что ж, с этим я согласен.
— Но почему всё так? Где новые Достоевские, Булгаковы?
— С этим вопросом не ко мне. Спросите у Эрнестова и Добродея.
— Они-то тут причём?
— Пардон, у вас же есть телевизор, вон на стене висит. Разве не понимаете, что дурят они людей? Все эти их ток-шоу скорее напоминают коммунальную кухню, нежели цивилизованное зрелище. А халтурные сериалы! А реклама! — тут он махнул рукой, видимо, так и не нашёл подходящих слов. — Я не удивлюсь, что скоро демонстрацию кинофильмов сведут к пятиминутным отрывкам в перерывах долгоиграющих рекламных роликов.
— Я вообще эти телеканалы не смотрю.
— Вам повезло. А вот моя жена, не отрываясь, смотрит, — издатель тяжело вздохнул: — Если бы не дети, давно бы от неё ушёл.
— Сочувствую.
— Так что, согласны?
— Вы о чём?.. Ах да, собрание сочинений… Не рано ли?
— Уверяю, в самый раз! Другой такой возможности у вас не будет.
Больно сознавать, что без благодетеля и тут не обойтись. А он, видя, что сомневаюсь, продолжает напирать:
— Вам нужно будет только подготовить тексты, заново отредактировать. Возможно, что-то захотите сократить или, наоборот, дополнить. Но если свои творения заново перечитывать невмоготу, оставьте так, как есть, нас это вполне устроит.
По-прежнему не знаю, что сказать — то ли согласиться, то ли послать его куда подальше? Есть ощущение, что не отстанет, чего доброго, станет на коленях умолять.
— Ну ладно. Вот закончу новый роман, тогда займусь…
Издатель, словно бы забыв, зачем пришёл, спрашивает:
— А роман о чём?
— Да вот, будто бы на улице столкнулся нос к носу с лысым мужиком, и началось! Стали происходить события невероятные, ничем не объяснимые. Ещё с одним не разобрался, как что-то новое случается. И похоже, что до финала ещё очень далеко, так что, увы, с собранием сочинений придётся нам повременить.
Младолюбский перешёл на крик:
— Нет, так нельзя! Это дело крайне срочное!
И жалко мне его, и надоел до невозможности… Одно смущает: раскрутка никому не известной личности — это вам не фиги воробьям показывать:
— А кто деньги даст?
— Это не моя забота, — и умоляюще глядя мне в глаза: — Так что, договорились?
И убежал.
Когда провожал издателя, на всякий случай выглянул за дверь — не стоит ли там очередь из посетителей? А то, как в гоголевском «Ревизоре» — один с головкой сахара, другой… Ну чего они ко мне пристали? Не хватало ещё, чтобы на ночь глядя устроили тут благотворительный аукцион! Или что-то в этом роде. Будто я и впрямь занимаю высокий пост. Вот даже Изольда Власьевна намекала, что из меня мог бы получиться президент. Да глупости всё это!
