Глава 5. Над героиней сгущаются тучи, а она упорно"не понимает"
Женщину разбудил крик. Ксюша с трудом разлепила веки. Мерил верещала из-за полуоткрытой двери в комнату:
— Эва, Эва, очнись! Смотри, смотри-и!
Ксюша с трудом приподнялась, пошла на её голос.
На двери их с Мерил комнаты была нарисована красной краской (?) какая-то витиеватая загогулина.
Ксюша вспомнила свой сон, если это был он. По позвоночнику опять пробежала змейка страха. Хотелось скорее в душ, под горячую воду, чтобы ужас не отдался болью в груди. Отдраить страх мочалкой и гелем для душа с чудесным запахом.
Мерил с опаской потрогала странный знак.
— Ничего себе! Судя по консистенции, кровь! Блин, да! Это кровь, кровь! — взвизгнула соседка. — Какой кошмар! Нас пометили! — приятельница беспомощно посмотрела на Ксению.
— Ты сама-то себя слышишь, Мерил?
— А что это тогда означает? Почему, по-твоему, могут какие-то странные фигуры кровью рисовать?
В дверь постучали:
— Дамы, к вам можно? — раздался робкий мужской голос. Заглянул Арнольд: — Доброе утро! Меня Синди прислала к вам, чтобы… — начал было мужчина уставился на загогулину и замолчал, словно онемел.
— Арнольд, что случилось? — встревожилась Мерил. Он молчал, точно загипнотизированный, неотрывно глядя на кровавый символ. — Эй, выйди из ступора!
— Я пойду, дамы, — произнёс садовник и вылетел из комнаты.
Мерил некоторое время смотрела на соседку.
— Ты меня поражаешь, Эва! — наконец-то изрекла она. — Тебя не проймёшь!
— А что такого происходит?! Ничего вопиюще ужасного.
— Нас пометили, доброе утро! Или кого-то из нас! Для тебя это нормально? — приятельница меряла шагами комнату, схватившись за голову. Выглядела она довольно комично, Ксюша еле сдержала усмешку. Приятельница явно нервничает, не надо над ней смеяться, нехорошо это.
— Если и пометили нас, то что? Говорила же, Сатана не спустится с небес. Мерил, да что на тебя нашло? Возьми себя в руки!
— Все факты сходятся на одном!.. Неужели ты сама два и два не сложишь, тьфу, не умножишь?
— Да на чём они сходятся? Не вижу цельной картины.
— Блин… Нет, ты действительно феерическая дура, уж не обижайся! А я до правды докопаюсь! Надо мной нельзя так шутить! — выкрикнула Мерил и выбежала из комнаты.
Ксюша глубоко вздохнула, сходила за необходимыми средствами бытовой химии, стала оттирать кровь с пола. Кстати, то всё-таки оказалась краска. Ни к чему было драматизировать.
Механическая работа отвлекала от неконструктивных мыслей. Ксюше, конечно, вовсе не хотелось думать, кто мог их «пометить» и зачем.
Всё хорошо. Это прекрасная работа. Ей повезло такую найти!
После завтрака навалились заботы. Приехал ослепительный Райан, привёз столько продуктов!..
Оказалось, готовится какое-то грандиозное пиршество, о котором никто заранее не предупреждал, в связи с ним наводился капитальный порядок. Стирались занавески и наволочки, отдраивались полы, нужно было поменять портьеры… Задействовали весь обслуживающий персонал. Особенное неудовольствие выражал охранник Антонио, мол, после ночной смены на посту хотел поспать, а тут припахали, ироды этакие.
— Какая-то вечеринка ожидается? В честь чего? — спросила Мерил у поварихи, когда они с Ксюшей помогали на кухне.
— Много будешь знать… Помнишь?
— Если верить твоим словам, Синдюха, мы обе и так старые и уродливые, так что нам уже не страшно, — хмыкнула Ксюша.
— Да разве я такое говорила? Это наши мужчины, если их можно так назвать, отзывались о вас подобным образом. Я-то наоборот вступалась! Говорила, мол, красота не главное, Эва же не виновата, что у неё личико…
— Да-да, морщинистое и уродливое, понятно. А вот я слышала, как они обсуждали твою толстую задницу. Только вступаться не стала. Потому что в этом случае ты сама виновата в том, что она у тебя такая огромная. Я-то лицо не выбирала, а ты объедаешь ненаглядных гостей, чтоб"бампер"поддерживать! Не стыдно тебе? — не осталась в долгу Ксюша.
— Да перестаньте вы! — Мерил нервно кусала ногти. — Приоткрой хоть немного тайну, Синди, что празднуют? У кого-то день рождения? У нашего босса?.. Юбилей компании?
— День Х, — ответила Синди. — Дождались! Он снизошёл и откликнулся! Скоро будет здесь! — глаза её сверкали ярче, чем в те моменты, когда она говорила гадости.
— Кто? — спросила Мерил, нервно сглотнув.
Синди не ответила. Повисла напряжённая пауза.
— Хочешь сказать, ненаглядные гости всё-таки достучались до Сатаны? — подала голос Ксюша и усмехнулась.
Синди побледнела, перекрестилась, осела на стул. Мерил выронила швабру. Выглядела такой несчастной, вот-вот зарыдает.
Пауза затянулась.
Ксюша подала голос:
— Мне, честно говоря, всё равно, кто к нашим гостям снизошёл — Сатана или Летающий Макаронный Монстр? Я спрашиваю в своих интересах: нас-то кормить будут? Неужели обслуживающий персонал опять не позовут? Эх, оргии и возлияния на озере без нас проходят, жрать, тьфу, лакомиться — тоже без нас хотят!
Мерил вздохнула. Смех и грех. Как Эвтибида может сохранять такой настрой и пытаться изобразить саркастичную дамочку, которой всё фиолетово?
— И нас пригласят, и вас, — ответила Синди. — Это торжество для всех членов нашей большой семьи! А может, вы и есть главные гости этого вечера! — добавила повариха.
Мерил выбежала.
Ксюша вздохнула, снова взялась за работу — надо чистоту наводить, сколько можно болтать. Чтобы внутренний голос не болтал лишнего, заставила его петь. Он отчего-то выбрала Агату Кристи, песню «Последнее желание».
Единственным человеком, который вызвался помочь Ксюше, оказался рафинированный водитель Райан. Женщина как раз тащила портьеры.
— Я вам помогу! — услышала она и обернулась. Ослепительно улыбаясь, к ней шёл Райан. — Я всё равно ни к чему не припахан до самого вечера, а вам тяжело. Говорите, чем помочь.
— Портьеры снять в других комнатах и сюда принести. Потом новые надо будет везде новые, ну, чистые повесить.
— Пойдёмте!
Всё-таки он славный, этот рафинированный на вид парень.
Ксюша пробовала осторожно расспросить его о компании. Оказалось, Райан ничего толком не знает, но имеющейся информацией делился охотно. Он вообще был простоватым парнишкой, несмотря на внешность мачо. Язык без костей. Много болтал, словно не знал о правилах корпоративной этики.
Оказалось, Райан работает водителем руководителя «Nа», которого зовут Тимофеем (откликается на «Босс» — тут всего его так и называют). Это мужчина двадцати семи лет, метросексуал, мажор, весьма обеспеченный, выглядит слегка уставшим от жизни, ибо всё уже повидал к своим годам. Даже на Эльбрус поднимался. Дженнифер — его пассия (и не единственная, и она об этом явно знает), поэтому так и своевольничает. Настоящего имени этой девахи он не знает, вне стен турбазы называет фифу… хозяйкой. Да уж. Рабство какое-то!
Об этом месте Райан тоже ничего не знает, не понимает, ради чего сюда ездят гости, зачем такая странная бизнес-игрушка мажорику.
«Он говорит, это социальный эксперимент… и гогочет».
Сам Райан мечтает стать актёром, но пока не выходит, а деньги зарабатывать надо.
— Если я расскажу, почему красивым мужчинам порой сложно пробиться и о домогательствах, вы всё равно не поверите, Эва.
— Отчего же?
— А многие так реагируют. Скептически. Да и не хочется о неприятном опыте рассказывать. Сейчас век успешного успеха. Не смог чего-то достичь — твои проблемы.
— Правильно мысли… Вставай в пять утра, пей стакан воды — это поможет покорить мир.
— Самое главное — не ной, а стремись. Я-то к этому философски отношусь, вот моя девушка, тоже актриса, страдает. Она вам не рассказывала о превратностях жизни старлетки?..
— Мерил?.. — осенило Ксению.
— Она самая, — лицо Райана озарилось улыбкой. — Надеюсь с ней пообщаться. Сегодня мы даже не поздоровались — пересеклись на улице, да и всё. Какая-то она нервная.
— Если такое. Хотите, я могу пойти прогуляться пару часов, а вы зайдёте… в гости! — улыбнулась Ксюша.
— Что вы, не надо… — засмущался Райан.
«И всё-таки… откуда у несостоявшегося актёра — водителя такие зубы?»
— Надо-надо.
— Вот спасибо!
Уединение с любимым нервной Мерил не помешает.
Вечером Ксюша, как и обещала, пошла погулять, хотя так устала, что хотела одного — улечься спать. Устала.
Она дошла до озера, где не была ни разу со дня пикника, точнее говоря, с вечера. Вглядывалась в гладь воды. Кого же они всё-таки призывают?
На берегу стояла лачужка, закрытая на амбарный замок.
Ксению охватило смутное чувство тревоги. Что там лежит? Ой, ладно. Что может находиться в полурассохшемся деревянном домике? Лодка, инвентарь. Ксюша хотела было подглядеть в щель…
— Хорошо, что ты тут!
Женщина вздрогнула, обернулась. К ней направлялся взволнованный садовник Арнольд.
— Поймать тебя не мог, Эва! Наконец-то можем поговорить в месте, где точно нет камер.
— Что вы хотели, Арнольд?
Садовник Арнольд сглотнул, оглянулся:
— Договорить. Ты как-то спрашивала о том, что произошло с Полиной. Откуда у тебя всё-таки информация, что она счастливо замуж вышла? Ты её знаешь?
— С чего это ты решил договорить именно сейчас? Ага, так я и призналась! Ты потом пойдёшь и доложишь нашей фифе, что Эва нарушила нормы корпоративной этики. Нет, Арнольд, я очень люблю «N». Это моя семья. Теперь я неукоснительно выполняю правила! Низя рассказывать ни о себе, ни о ненаглядных гостях.
Арнольд глубоко вздохнул:
— Да, я на тебя тогда «настучал». Так это от страха и от неожиданности! Моника-Полина — табуированная тема.
— А что с ней стряслось?
— Я надеялся, ты мне всё-таки расскажешь! Хотя бы подтвердишь, что у неё всё хорошо.
— Я её вообще не знаю.
— Ты же говорила, она замуж вышла…
— У меня есть информация, что Полина… Моника якобы сошлась с одним из гостей, уехала с ним в Москву. У нас имеется общая знакомая, скажем так, но лично я Полину не знаю.
— Ложь! Ни с кем из гостей Моника не крутила. Эти фанфароны на нас смотрят, как на биологический мусор, разговаривают сквозь зубы. Какой уж там роман!.. Элитой себя мнят!.. У неё была симпатия с охранником, как же его звали… не помню. Они за ручку вечерами ходили. Любо-дорого было смотреть. Моника-то всё переживала, что некрасивая, парня никогда не было, а тут чувства зародились. Приятный был такой парнишка, молодой совсем, как и Моника. Вот богачом он точно не был. Значит, всё и правда плохо, если никто ничего не знает о судьбе девочки. Работала Моника на совесть. Такая милая, приветливая, угодить всем пыталась. Я её чаще называл Монюней. В один день перед её комнатой появился символ. Ну, тот же, что я увидел утром в вашей с Мерил комнате. На следующий день после этого девушка исчезла. Без объяснений. Мы и не спрашивали. Правила не велят. Мальчик этот, ну, охранник, постоянно допытывал, мол, что случилось, куда девчонка сорвалась. Дженнифер вскользь упомянула, что Моника уехала к маме. Плохо якобы той стало. Только я знаю, что она — сирота. Сюда вообще берут бессемейных и бездетных, наверное, чтобы, чтобы…
–… чтобы некому было искать, — закончила Ксюша.
— Я подозреваю, именно поэтому. Ну, или берут тех, у кого дети уже взрослые, вроде меня и поварихи. У меня уже внук в университете учится. Ровесник Монюни. Чувствую я, что дело тут нечистое. Не просто так Моника пропала! И вообще, даже если бы у неё и была мама, как бы она узнала о её болезни, если телефоны у нас забирают?
— А куда делся её друг?
— Он доработал до конца, но в этом сезоне на его место уже Антонио с масленой рожей взяли. Видимо, тот охранник слишком много вопросов задавал. Вот.
Ксюша покачала головой. Услышанное потянуло её в пруд уныния.
— Давай напрямую, Арнольд. Ты в курсе, что здесь на самом деле происходит? — хорошо, когда можно говорить без обиняков. — Причастны ли гости? Это имеет отношение к так называемым практикам и употреблению веществ? Может, уроды… гости ненаглядные обкурились, им чёрт вместо Моники померещился, убили они её, похоронили…
— Честное слово, ничего конкретного я не знаю и не видел. Ну да, странные практики. Те гости, что быди в прошлом году, тоже выли, аки волки на Луну. Думаю, и наши коллеги толком ничего не знают. Обслуживающий персонал ведь не люди, никто с нами информацией не делится. Работай-де и не отсвечивай. Мы тут все боимся, поскольку атмосфера зловещая. Не, что уволить могут — пёс бы с ним, но… вдруг я вот так неожиданно уеду «к маме»?..
Ксюша помолчала. Арнольд смотрел на неё испытывающим взглядом.
— Ты так побледнела, Эва. Прости, я не собирался тебя пугать.
— Н-да? А что же ты хотел сделать, рассказывая об этих ужасах, обрисовать радужные перспективы? — вспыхнула Ксюша.
— Правду открыть. Почему ты на меня злишься? И вообще… Может быть, у меня паранойя. Просто это… как его… дежавю утром появилось, когда увидел тот злосчастный символ. Сразу вспомнил Полину… мою Монюню… — голос пожилого человека дрогнул, он отвернулся.
Ксюша положила руку ему на плечо — посочувствовала, но неприятная мысль заставила резко её убрать:
— Тогда резонный вопрос: если тут давно уже происходит чёрт знает что, зачем тогда ты припёрся сюда в этом сезоне, Арнольд? Боялся, что тебя найдут и прибьют, если откажешься, как свидетеля… непонятно чего? Поведаешь миру, что самовлюблённые «успешно-успешные», как мокрая вода, придурки, мнящие себя хозяевами жизни, орут на болотах? Это и есть страшная тайна, из-за которой могут убить?
— Заработанная плата прельщает, — не стал кривить душой Арнольд. — Три месяца поработаешь — потом можно остальные девять жить. Что ещё нужно пенсионеру? Внуку помогаю ещё. Он у меня в Петербурге учится. Ровесник Монюни — тоже 23. Больше нет у него никого. Сын-то мой погиб.
— Сочувствую. А кто из нынешнего состава был в прошлом году?
Арнольд удивился. Не таких вопросов он ждал:
— Гости сменились. Персонал тот же. Ну, кроме охранника, вот тебя на место Моники взяли и подружку твою. Раньше один человек ваши должности совмещал — Монюня. А что?
— Да так. Ладно, Арнольд, расходиться давай по своим делам, — сказала Ксюша.
Пожилой мужчина потрясённо смотрел на неё:
— А что ты будешь делать с полученной информацией, Эва?
А что с ней делать?
Ничего нового садовник и не поведал.
Её предшественница пропала. Об этом Ксюша узнала, когда сюда ехала. Нет никаких доказательств, что с Полиной-Моникой случилось непоправимое именно здесь! Только домыслы.
Правда, как она могла узнать, что мама хворает, если у неё телефона не было? Нестыковка.
Ну и что? Моника с охранником общалась, а телефоны сдают им. Может, парень позволял ей потихоньку звонить близким, вот и узнала.
Стоп. Моника — сирота. И Ангелина об этом говорила, и садовник. К маме Поля точно уехать не могла.
Ой, мало ли! Может, она мамой называла какую-нибудь тётушку, может, статься, не понравилось ранимой девчонке обслуживать этих задавак (ха, какое смешное слово вспомнилось), да и напугали её практики у озера, завывания страшные, вот и нашла повод и укатила. Даже деньги не понадобились.
Так, а если Поля вернулась в родной посёлок, почему её не видели старые друзья, та же Ангелина? Да просто Полина не хотела им на глаза показываться. Вернулась-то ни с чем.
Потом её разыскал поклонник-охранник, они и уехали. Может быть, и правда в Москву. Про то, что появился мужчина-богач Моника присочинила, чтобы произвести впечатление на тех, кто считал её Бобром. Друзья, тоже мне. Потому и фото в социальных сетях у Моники-Поли нет — живёт она со своим парнем небогато, похвастать де-факто нечем, вот и напускает таинственность.
Да, точно, так и есть, нечего нагнетать.
— Ничего я делать не буду, Арнольд, — ответила Ксюша после долгой паузы. — Дальше работать продолжу.
Пожилой мужчина опешил:
— А то, что я рассказал, тебя нисколько не смущает?
— Что, по-твоему, мне делать, Арнольд? Бежать отсюда с отчаянными воплями? Сам-то ты приезжаешь сюда за хорошими деньгами не в первый раз. Как и остальные. Ты что-то не отказываешься от возможности заработать. И с тобой ничего не случилось. Ну, пока, — Арнольд болезненно поморщился. — Так почему же я должна куда-то бежать, очертя голову? Мне тоже нужны деньги. Очень. Возможно, со мной ничего не случится! Может, даже найду богача. Или охранника, — и Ксюша ушла, напевая «Деньги-деньги, дребеденьги, Позабыв покой и лень, Делай деньги, делай деньги, а остальное всё дребедень», оставив садовника стоять с открытым ртом.
