Глава 5
Я лежала на спине, уставившись в потолок.
До будильника оставалось полчаса, а я так и не уснула.
Впервые за то время, которое прошло после разрыва помолвки и моего возвращения на родину, мне было одиноко в своей постели. А ведь в ней никого и не было с тех пор…
Зажмурившись, сглотнула горький комок, который не давал мне дышать, выдохнула.
Он ушел. Вчера, то есть формально сегодня, этой ночью, Натан перевернул всё. Его появление, которого я не ждала. Его слова, от которых становилось тошно. Его объятия, в которых я хотела умереть. Губы, которые…
Так и не поцеловала сама.
Он не оттолкнул, не отказал, но наши губы не встретились тогда, когда я потянулась к нему. Осторожно обхватив мои плечи, Натан сделал шаг назад, увеличивая дистанцию, которую сам же и нарушил. Буря, в которой я погибала, неожиданно стала пустотой, и лишь тот отголосок, зародившийся во мне, все еще давал понять — мне не почудилось.
Хотела возмутиться. Что-нибудь сказать, чтобы вернуть бурю. Упасть в нее. Натан вновь удержал меня в немом недоумении. Кивнув, он отпустил мои плечи, развернулся и вышел из кухни. Я смотрела на узкие плечи, в прямую спину с идеально сидящим пиджаком. Так и стояла, пока не послышалось тихое щелканье замка и глухой удар двери.
Он ушел.
Мне было сложно понять, когда именно я подняла упавший стул, или как вымыла чашки, к которым так и не притронулись, закрыла ли я вообще входную дверь на замки и выключила ли свет в квартире. С трудом припоминала лишь момент, как оказалась в постели. На мне оставался халат и пижама. Одеяло было скомкано и отброшено в сторону.
И я продолжала смотреть в потолок, так и не сомкнув глаз. Он забрал остатки снов. Он выпотрошил меня и ушел. Я хотела почувствовать ненависть к нему. Но разве Натан был виноват? Разве он виноват в том, что я такая, какая есть?
Горечь не давала мне покоя. Стекая в горло вязкой слюной, она отбирала воздух.
Будильник прозвенел.
Я перевернулась набок и выключила его. Комнату вновь наполнила тишина. И лишь в этой тишине мне слышалось собственное «да». Конец.
— Так нужно, — прошептала губами и поднялась.
Год, нет, чуть больше, я вставала по будильнику, шла в душ. Я принимала пищу, собиралась и шла на работу. Так будет и сегодня.
Но почему-то оказавшись в ванной и взглянув на себя в отражении, я впервые не хотела никуда идти. Закрыться бы на все замки, отключить телефон и просто исчезнуть для всего мира. Позволить себе побыть одной. Не улыбаться при встрече, не говорить «добрый день» или «как дела?», будто мне действительно интересно. Не быть Эммой, которая никогда и никому не откажет, выслушает, поможет, будет другом и товарищем.
— Обманщица, — с отвращением бросив своему отражению, отвернулась и ушла в душевую.
Он прав. Я другая. Только Натан ошибся. Он говорил так, будто я особенная. Пожалуй, в чем-то так и было. Но моя особенность заключалась в том, что я оказалась деформированной. Сломанной.
Поэтому меня и бросил Терри. Поэтому у него есть семья, а я никак не могу залечить раны. Слишком глубокие. Но я нанесла их сама, мне и жить с ними.
Вода не очищала. Ни горячая, ни холодная. Не спасала и еда, которую я с трудом пропихнула в себя. Отутюженный костюм, кремового цвета рубашка, пальто, шарф, кожаная сумочка и сапожки. В семь я смотрела на свое отражение и видела успешную и вполне симпатичную женщину, готовую к новому рабочему дню.
— Дина, захвати, пожалуйста, анализы Вероники Майер. Да, да, та самая. Спасибо. — Я положила трубку и выдохнула.
Новый день начался. Через десять минут у меня небольшая летучка, потом к боссу, после — прием. Жизнь в клинике бурлила и кипела, а я, пытаясь вклиниться в бешеный ритм, не чувствовала себя удовлетворенной. Будто что-то сдерживало меня. Как в тисках.
Собрав бумаги в папку, которые я просматривала, мазнула пустым взглядом по черному экрану. Ни одного сообщения от Натана.
«А чего я ждала? Он не напишет…» — промелькнула мысль прежде, чем рабочий телефон ожил. Вздрогнув, подхватила трубку и, выслушав послание от секретаря босса, вернулась к пустому созерцанию смартфона.
А если написать первой? Извиниться. Сказать, что я была неправа. Погорячилась? Поддалась эмоциям… Спустила всех собак на него. Лживая трусиха. Дикое сочетание, но именно эти слова характеризовали мой внутренний мир, разрушенный и растоптанный тяжелой ногой бывшего жениха. Натан не виноват.
«Черт, о чем я думаю! Хотела поставить точку, так поставила!»
Совесть или нечто очень похожее съедало живьем. Казалось, я сама отрубила себе руку, а теперь начала жалеть. Ведь эта рука, пусть и деформированная, была слишком необходимой.
Деформированная…
— Хватит! — прошипела сквозь зубы и взглянула на часы. Есть запас из семи минут. После нужно идти в небольшой зал, где собирались отделами для планерок. В моем подчинении было двадцать человек, которые ждали четких указаний, а не дрожащего голоса и спутанных мыслей. Поэтому Натана и всё, что было с ним связано, я оставлю позади. За замком в собственном кабинете.
Если он не напишет, значит… Значит, это точно конец. Тот самый, на который я рассчитывала. Но почему же в груди так ныло и кололо?
Зачем лгать себе? Я хотела, чтобы он написал. Поежившись, обхватила себя руками и зажмурилась. Досчитать до десяти. Поможет. Раньше помогало. Но с ним все иначе. Вчера не сработало.
Из мыслей вновь выдернул рабочий телефон. Я распахнула веки и уставилась на ненавистную трубку.
— Когда же это прекратится? — прошептала, отвечая на звонок. — Доброе утро, Светлана. Спасибо! Все замечательно. А как у вас дела?
Будто мне было интересно…
В переговорной собрались все. Я окинула бегло присутствующих и приблизилась к столу. Ко мне подскочила Дина и вручила свернутый пополам лист.
— Вот то, что вы просили.
Поблагодарив девушку, я заняла место, а анализы Ники припрятала в папку. Гляну чуть позже, не хотелось сбиваться с мысли, если обнаружу там то, что рассчитывала увидеть.
Когда все расселись и замолчали, мы приступили к обсуждению назревших вопросов, как кто-то из присутствующих громко шмыгнул носом. Я подняла глаза и отыскала Марину. Она извинилась и прижала носовой платок к лицу.
— Марин, все в порядке?
— Нет. — Та покачала головой и опять шмыгнула. — Кажется, я простыла.
Стиснув зубы, понимающе кивнула.
— Потом задержись на минутку.
Она кивнула, продолжая прижимать платок к носу.
Вернувшись к планерке, я уже мысленно вклинила работу Марины в собственный график. Больные сотрудники мне не нужны. Босс терпеть не может, если кто-то разносит вирусы по клинике, портя таким образом авторитет. В нашей частной клинике все должны быть здоровы, и это не обсуждается. Поэтому закончив с планеркой, я ожидала, когда персонал покинет зал, а Марина, собрав свои бумаги, приблизится ко мне.
— Возьми отгулы. У тебя накопилось, если не ошибаюсь, четыре дня.
— Но я…
— Марин, не обсуждается. — На моем лице застыла улыбка. Дежурная улыбка. — Если почувствуешь себя хуже, то открой больничный.
Девушка кивнула. Она знала правила так же хорошо, как и все остальные. Поэтому продолжая дышать приоткрытым ртом при забитом носе, выслушала от меня наставления.
— Передай мне всех, кто записан на этой неделе. Распределю между остальными врачами.
— Хорошо.
— Если есть какая-то бумажная работа, отнеси Оле. Я ее предупрежу.
Новый кивок.
— И вылечись, пожалуйста. Нам без тебя будет сложно. — Следом за наставлениями произнесла вполне ободряющую речь. Ведь именно этого от меня хотели слышать. Уважает, ценит, поможет, поддержит.
Злость цветком-червоточиной разрасталась в груди.
Марина, хлюпая носом, поблагодарила и умчалась оформлять отгулы, а я уставилась на папку, слушая ее удаляющиеся шаги. Из папки торчал лист. Тот самый, который передала мне Дина. Достав его и раскрыв, прочитала нужную строчку и выдохнула. Откинувшись на спинку стула, зажмурилась и, пожалуй, впервые за день улыбнулась по-настоящему.
Ника будет довольна.
Из переговорной выбиралась в приподнятом настроении. Даже летучка у босса меня более не волновала, как предстоящая встреча с подругой вечером. Потому что такие новости нужно сообщать лично. Произнести это вслух, ощутить эмоции и насладиться триумфом. Жить и чувствовать, а не существовать, как делала я.
— Эмма! Эмма, привет! — Мужской голос привлек мое внимание.
Оглянувшись, уставилась на спешащего ко мне Александра Иванова. Его я сватала Маше из бухгалтерии.
— Здравствуй, Саш. Как дела? — заученная до зубного скрежета фраза.
Он улыбнулся и положил свои ладони на плечи. Лишь чудом я сдержалась, чтобы не отшатнуться и не скинуть его руки с себя с криком.
Натан прикасался иначе. Не по-дружески, как это пытался изобразить Иванов, но и не как любовник. Совсем не так, и я не могла понять как именно. Но это было по-особенному, по-другому.
— Да все нормально. Как же еще может быть. А ты?
— Точно так же. — Уголки губ дрогнули, когда он отпустил мои плечи. Стало легче дышать.
— Эмма, слушай, не знаешь, Маша согласится сходить со мной на ужин? — Ну вот, еще одна тема, которой я бы хотела избежать. Но раз однажды оказалась втянутой, придется разгребать.
— Ужин? — переспросила, притворяясь, будто задумалась над его предложением. — Не знаю, если честно. У нее вроде дел по горло. На работе зашивается, да и дома мальчики не дают скучать.
— Понятно-понятно, — пролепетал мужчина, поникнув. — Эх, у меня два пригласительных сгорят.
— Пригласительные?
— Да, билеты. Получил от кое-кого в подарок. На выставку в эту пятницу какого-то до жути популярного фотографа. Правда, я ничего не смыслю в этом, но сходить бы не помешало.
— Ты же говорил про ужин, — напомнила я.
— Ну, на ужин хотел позвать после выставки. Вроде бы ужин как свидание, а выставка… Ну….
Александр замешкался. А когда он волновался, что я видела, пожалуй, лишь раз до этого, начинал нукать и отводить взгляд. В голове как искорка вспыхнула идея. Безумная, но сейчас скорее правильная.
— Я поняла, — подбодрила его. — Маша вряд ли согласится. Но я могу составить тебе компанию.
А вот последнее я произнесла не зря. Нужно вырваться из оков, в которые заковала себя. Терри должен остаться в прошлом, Натан тем более. Одна выставка, один ужин. Ничего смертельного не случится, а мой вечер не будет больше одиноким и серым.
— Правда?
— Конечно, Саш. Тем более пятница у меня свободна. Обговорим чуть позже, хорошо? Я загляну потом к тебе.
Он кивнул и, вновь подняв руки, опустил ладони мне на плече. В этот раз я была готова и, продолжая улыбаться, похлопала свободной рукой по его ладони.
— Хорошо. Буду ждать.
Александр отошел, взмахнул рукой, и вскоре я вновь слушала чужие удаляющиеся шаги. Кажется, мои мысли то и дело стопорили на месте. Спохватившись, я помчалась к себе. И лишь когда за спиной закрылась дверь, смогла дышать.
В голове кавардак. На душе горечь, прожигающая внутренности.
Бросив папку на стол, обогнула его и выглянула в окно. Солнечный свет заливал парковку внизу и уходящую вдаль дорогу. Осень властвовала в городе: желтеющая листва на деревьях, серое небо, и даже солнечным лучам, пробивающимся через тяжелые облака, не хватало сил, чтобы сделать этот день ярче.
Тихий бульк, доносящийся со стороны стола, отвлек меня от бесполезного созерцания мира. Я обернулась и отыскала оставленный личный телефон на заваленном бумагами столе. Кавардак. Такой же кавардак внутри меня.
Новый бульк что-то тронул. Тепло растеклось и заполнило живот. Он. Точно он. Натан.
Я подлетела к столу, оттолкнула папку и схватила телефон. Пропущенный вызов и несколько сообщений. От Ники.
— Черт, — прошептала, ощущая, как глаза защипало. Опустившись на стул, отклонилась назад и зажмурилась.
Все в порядке. Дышать и считать до десяти.
Пусть и не поможет, но я справлюсь. Потом. Чуть позже.
Очередной бульк вырвал из меня рык. Разблокировав экран, прочитала все сообщения от Ники, которые сейчас совершенно были неинтересны, и нажала на кнопку «вызов». Вероника ответила секунду спустя.
— Блин, Эммик, я тебя отвлекаю?
Хотелось сказать, что да, но, растянув улыбку, которую все равно никто бы не увидел, ответила:
— Нет, не отвлекаешь. Только вернулась с летучки.
— Ой, что-то я не подумала, — пробормотала Ника, но в голосе не слышалось раскаяния. — Эмм, слушай, сможешь сегодня ко мне приехать? Твоя помощь нужна.
Сглотнув, ответила согласием. Потому что иначе не умела. Потому что все равно нужно было увидеться с подругой и передать той новости. Чем не повод?
— Отлично! Тогда жду тебя вечером.
Я, не успев и рта открыть, услышала короткие гудки. Ни привет, ни пока.
— Ох, Ника…
Опустив телефон на стол, прикусила губу.
«А чего ты хотела? Чего? Сама позволила им всем так с тобой общаться!» — голос эхом звучал в голове. Мой собственный голос.
— Черт! — зарычала, ударяя ладонями по коленям. — Хватит! Хватит!
Злость бушевала во мне, прожигала до костей. И лишь он, способный вывести меня на чистую воду, вывернуть наизнанку деформированным нутром, молчал. Замолчал по моей вине.
Схватив телефон, я вновь разблокировала экран, отыскала нашу переписку, занесла палец над иконкой трубки и замерла.
Я не смогу. Смелости не хватит.
Отбросила смартфон и зажмурилась. Глаза нещадно жгло.
Рабочий телефон разразился трелью.
— Да?
— Эмма Вадимовна, я скинула вам свое расписание, — голос Марины будто вернул меня в ту реальность, из которой я безуспешно пыталась сбежать.
— Хорошо, я сейчас посмотрю.
— У меня должен быть прием. Пациентка уже пришла. Мне ее принять?
— Нет, Марин, давай я сама. Какой кабинет?
— Двадцать третий.
— Хорошо. Просто подготовь ее карточку.
— Да, конечно. Эмма Вадимовна?
— Слушаю. — Сгребая свободной рукой папки, замерла и прислушалась к хрипловатому от простуды голосу.
— Спасибо вам.
— Да не за что, Марин. Выздоравливай.
На лице дрогнула улыбка. Надеюсь, эта благодарность была искренней.
Спустя несколько минут подготовки я стояла у двери в кабинет и сжимала в руке карточку пациентки. Что же, мой рабочий день был в самом разгаре.
— Добрый день, Елизавета. Меня зовут Эмма, и сегодня я буду заменять Марину Сергеевну.
— А что с ней? — Девушка, сидящая на посетительском стуле, подскочила, обвила тонкими длинными руками живот и испуганно уставилась на меня.
Я бегло осмотрела ее, отмечая бледность кожных покровов, неаккуратно зачесанные волосы и искусанные губы. Она нервничала и дергалась, пока я входила в кабинет и закрывала за собой дверь. Настороженно следила за каждым моим движением, отчего становилось не по себе. Что же за пациентку подсунула мне так не вовремя заболевшая Марина?
— У нее простуда. Сегодня я подменю Марину Сергеевну, а со следующего приема она вернется.
Девушка кивнула, продолжая обнимать живот. Будто пыталась защитить дитя. Она видела во мне угрозу? Нелепо, но, увы…
Выдохнув, опустилась на стул и предложила ей присесть.
— Начнем? Если вы не против, конечно.
— Нет, нет, — залепетала она, тяжело опускаясь и рассматривая собственные руки, а не меня.
— Хорошо. Елизавета, расскажите мне вкратце, как протекает ваша беременность.
Я заглянула в карточку и окунулась в мир, которого у меня никогда не будет.
Потому что я деформированная…
