ЧАСТЬ 3
Сидя у постели мужа, Беатрис прикрыла глаза, и волна воспоминаний подхватила ее — и понесла неведомо куда.
Лайонелл… Она рисует, и чувствует, как он склоняется к ней, как его дыхание щекочет ей ухо… Он поправляет ее рисунок, что-то объявняет, а она понимает только то, что вот он — ее первая любовь, тут, рядом….
— Ну на кой ты его пригласила и еще денег на оплату тратишь немеряно, — ворчит из кухни отец, — толку от него…
— Я мечтала, чтобы Брюс выучился на художника, — возражает мать виновато.
— И где? Брюс ни черта не делает, а он только и учит, что эту дуру, от которой никакого толку!
Снова прибой набегает на песок, и новое воспоминание сменяет прежнее…
— Родители никогда не согласятся на наш брак, и не потому что вы бедны, а потому что в этом доме я всю жизнь на положении бесплатной служанки, которую можно заставлять работать без выходных и никогда благодарить за сделанную работу… Я не могу так больше…
— Почему они так с тобой? — ужаснулся Лайонел.
— Не знаю. Брат всегда был их любимчиком, всегда ему и подарки, и забота, и похвалы за самые скромные успехи, а мне — одни попреки и куча самой грязной работы…
— Но если так, то может, бежать — единственный выход? Мы доберемся до Лондона, а оттуда отправимся в Гретна-Грин… и обвенчаемся…
— Ты с ума сошел?
— Но какой у тебя выбор? Покориться воле этих тиранов, остаться тут на неопределенное время, похоронить всю молодость? На что ты надеешься? Или — я слышал — есть какой-то троюродный дедушка, от которого ваша семья ждет не дождётся наследства? Ты на него надеешься?
Дедушка Эммерет? Да, он старенький. Но моя семейка зря надеется — он помрет еще лет через двадцать, дай ему Бог здоровья, он славный старик, — Бет рассмеялась.
— Ну, вот видишь. Единственный выход — бежать!
***
— Бет, я хочу сказать, — мистер Купер хрипит, и Беатрис склоняется к мужу поближе, — если это сделала ты…
— Нет, что ты!
— Если это сделала ты, я бы понял тебя и простил. Они причинили тебе столько зла, что…
— Но, Мортимер, я правда ни при чем!
Мистер Купер умолкает и лежит с закрытыми глазами.
А Беатрис снова вспоминает ледяной лондонский туман, и огромные хлопья снега. И холод…
Беатрис стоит на перилах Тауэрского моста, и в этот момент сильные, крепкие руки обхватывают ее сзади, и она бьется в плену этих рук, как птичка в силках…
— Ага, попалась!
— Пустите, пустите…
— Вы с ума сошли? Зачем вы туда — вы что, утонуть хотели?
— А вам-то что?
— Вы дрожите, вам холодно.
Озябшее тело Беатрис окутывает теплый плед. Только теперь она поднимает глаза: крепкий мужчина лет тридцати, грубоватая красота, матросская одежда…
— Что-то вы одеты не для такой погоды.
— У меня украли одежду. Вообще все украли.
— Так вы поэтому решили утопиться? Потому что одежду украли?
— У меня украли вообще все. Веру в людей. Надежды. Мне некуда идти, негде жить.
— Угу. Когда вы последний раз ели, простите, что задаю вам такой нескромный вопрос?
— Не помню — кажется, дня три назад, или четыре.
— Понятно. Извозчик! Садитесь.
— Куда мы едем?
— Ко мне. Я не могу предложить вам ничего роскошного, но там по крайней мере тепло, и найдется немудрящая, но похлебка.
***
Затеплив свечу, Агнес делает запись в дневнике.
«Сегодня я узнала нечто сногсшибательное! Я все думала, кто может быть убийцей, если мы исключаем Невила. То, что я узнала сегодня, потрясающе!!! Похоже, Беатрис была знакома с Лайонелом Бэзуортом, и у нее с ним старые счеты. Что, если это она убила Глэдис?! Правда, непонятно, почему не его самого? Может — чтобы причинить ему боль более страшную, чем если бы убила его самого, ведь Лайонел так любил сестру? Ее об этом напрямую спросил ее муж, я подслушала разговор. Если только убедиться, что Лайонел Бэзуэорт и есть тот самый Лайонел, который уговорил ее бежать с ним, и тогда все части головоломки сложатся воедино. Сегодня иду к коронеру, господи, так страшно».
***
— Господин коронер, добрый день. Позвольте представиться, меня зовут Агнес Феннел. Я понимаю, у вас много дел, но меня так взволновало это дело с убийством той девушки… Видите ли, г-н Парсон был частым гостем в нашем доме, то есть в доме моих тетушек — они его охотно приглашали, и у меня сложилось о нем мнение как о любезном и доброжелательном человеке, и я не могу поверить, что он способен на убийство…
Мистер Фергюсон, коронер, внимательно посмотрел на Агнес, словно сняв с нее мерку. Это был грузный мужчина средних лет, с помятым лицом, мясистым красным носом и кустистыми бровями. Пожевав губами, он ответил, цедя каждое слово.
— Вы так молоды, мисс Мэйси. Поверьте, чужая душа потемки, а злое сердце часто прикрыто самым добродетельным обликом. Так что…
— Да, да, вы правы. Но скажите: что мы знаем об этой Глэдис? Никто не знал, что она и мистер Парсон были как-то связаны… Это было тайной, которая нечаянно вскрылась. А была ли эта тайна единственной?! Может, у нее были тайные враги?
— Насколько я понял, они жили уединенно и врагов не имели.
— Ну а в прошлом? Они тут живут года три, не больше, а до этого? Не мог ли у нее быть в прошлом какой-то отвергнутый поклонник, — глаза Агнес загораются романтическим огнем, — который решил ей отомстить за пренебрежение? Он мог приехать, убить ее и уехать, и тогда вы возложите вину на невинного человека…
— И как вы предлагаете мне это выяснять?! — осведомился мистер Фергюсон саркастически.
— Я вас не понимаю… То есть, вы готовы повесить вину на того, кто оказался в плохом месте в плохое время, будь он трижды невиновен?
— Поверьте, сударыня, я не был бы коронером, если бы не знал своего дела…
На личике Агнес было написано «Сомневаюсь» крупными буквами, но она сдержала гнев.
— Простите, сэр, а кем вы были до того, как вас избрали коронером?
— Торговцем недвижимым имуществом, — отвечал Фергюсон невозмутимо.
Агнес пришла в изумление.
— Как торговля недвижимым имуществом связана с поимкой преступников? Вы не полицейский, не врач…
— Да уж поверьте, моя юная леди: нигде так не проявляются все пороки человеческой натуры, как в попытке надуть ближнего при продаже дома!
— И что же, все коронеры Англии в прошлом были торговцами недвижимостью? — изумилась Агнес.
— Ну почему же… я встречал среди коронеров кладбищенских служащих, профессиональных политиков, торговцев; еще были два брадобрея, два жестянщика, один мясник, один молочник, два владельца баров…
— Да как же можно ни в чем не сведущих людей подпускать к таким делам! — вырвалось у Агнес.
— Что вы имеете в виду?! — высокомерно осведомился мистер Фергюсон.
Агнес перевела дух. Как бы задобрить этого старого перечника?
— Вы правы, сэр, я поддалась эмоциям, это было глупо. Но будьте так любезны рассказать мне, что же все-таки произошло в тот день, подробно?
— Зачем? — глаза коронера подернулись скукой.
— Войдите в мое положение! — взмолилась Агнес, — тетушки и кузина говорят, что я должна забыть мистера Парсона, и, вероятно, они правы… Но если он вдруг невиновен, а я его забуду, это будет нехорошо, верно? Уж коли мне суждено его забыть, то молю вас как джентльмена: помогите мне это сделать! Скажите мне, что говорит о виновности мистера Парсона?
Коронер помолчал и надул щеки. Затем, собрав губы в трубочку, выпятил нижнюю губу, как бы размышляя, достаточно ли важное впечатление он произвел на посетительницу. После чего произнес, выговаривая медленно каждое слово:
— В тот день брат покойной, мистер Бэзуорт, подошел к коттеджу и услышал оттуда ужасный шум и крики. Он позвал на помощь соседа, мистера Джонсона, и они вместе вошли в коттедж, где обнаружили труп Глэдис Бэзуорт, и рядом — мистера Парсона, с руками в крови.
— Сэр, а не могли бы вы показать мне тело усопшей Глэдис?
— Это зрелище не для невинной девицы…
— Я бы не посмела настаивать сэр, но ведь я не ради праздного любопытства прошу! Ну пожалуйста! Я должна понять, что там произошло…
***
Морг располагался в угловатом здании красного кирпича рядом с деревенской тюрьмой. Коронер, с ироничным, почти издевательским выражением лица, сделал приглашающий жест рукой. Агнес вошла.
Когда с головы покойной была снята белая простыня, Агнес отметила, что никакого волнения или страха она не испытывает. На лбу Глэдис, уже отмытом от крови, она отметила глубокую рану-вмятину в форме полосы — видимо, так пришелся удар кочергой… Других ран на голове не было.
— А можно еще немного отвернуть простыню? Я хотела бы осмотреть ее руки…
— Зачем? — удивился коронер, но сдвинул простыню ниже.
Агнес осторожно приподняла руку, осмотрела ее, затем обошла стол и осмотрела вторую руку.
— Что вы ищете? — ледяным тоном осведомился коронер.
Конец ознакомительного фрагмента.
