Возвращение республиканца

Вадим Полищук, 2011

Вольдемар Дескин снова в бою! В какие бы ситуации он ни попадал, какие испытания ни подбрасывала бы ему судьба – капитан второго ранга космофлота межзвездной Республики всегда найдет выход из положения. Закончилась затяжная война между Республикой и Империей, и, казалось бы, вот он – шанс. Получи теплое местечко и живи себе спокойно, не думая о хлебе насущном. Но капитан Дескин не таков. Какая-то внутренняя пружина не позволяет ему усидеть на месте и направляет во все новые и новые переделки. Мало ему показалось быть бойцом Республики, он, испробовав себя то на одном, то на другом поприще, полез в политику… А результат? Памятник на Аллее Героев столичного кладбища. Но кто сказал, что там покоится Вольдемар Дескин?

Оглавление

Из серии: Республиканец

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Возвращение республиканца предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

Бродяга

Громкий свист закладывал уши, видимо, этот свист и заставил Вольдемара прийти в себя. Он практически висел на выступающем из воды камне, прижатый к нему мощным течением горной реки. Об этот камень его и приложил бурный поток, и он чудом не захлебнулся, потеряв сознание. Когда к Вольдемару вернулась способность соображать, он наконец осознал, что источником этого оглушающего свиста являются двигатели атмосферного катера. Самого катера он не видел, но понимал, что тот завис где-то над ним. Сейчас спустятся и вытащат, а потом допросы с применением соответствующих средств…

«Не хочу».

Вольдемар напряг остатки сил, оттолкнулся от камня, и бурный поток, подхватив его, понес дальше.

Лазерный луч оставил отметину на камне там, где за мгновение до этого была голова Вольдемара. На высоте ста метров переглянулись сержант и рядовой ландсгвардеец. Вместе они служили уже не один год и поняли друг друга без слов.

— Попал! — провозгласил на весь транспортный отсек катера рядовой.

— Точно в башку! — подтвердил сержант, опуская бинокль.

Они, естественно, не сочувствовали республиканцам, тем более республиканским шпионам, но еще несколько дней лазить по горам им очень не хотелось, а из этого потока еще никто не выбирался живым. Об обнаружении трупа и контрольном выстреле доложили командиру роты. Однако переговоры с катером взял на себя лейтенант, приставленный к роте для координации действий с местной контрразведкой.

— Сержант, вы уверены, что попали?

— Так точно, рядовой Никлаус лучший стрелок во взводе, а я сам наблюдал результат выстрела в бинокль. Попадание точно в голову.

— Хорошо. Пройдите до конца ущелья, посмотрите, может, он опять где-нибудь всплывет, потом возвращайтесь.

— Есть, господин лейтенант.

Сержант был доволен: на атмосферном катере пройти несколько километров ерунда, не то что на своих двоих по горам сутками лазить. В случае обнаружения республиканского шпиона можно будет продырявить еще раз. А если труп и обнаружится кем-то после, и без дырки в голове, то какая разница, попал Никлаус или не попал, труп он и есть труп. В том, что шпиону не удастся выжить в любом случае, сержант не сомневался.

А вот капитан Дескин в этот момент прилагал все силы именно для того, чтобы выжить. Несколько раз его затягивало в глубину, но потом уже теряющего сознание выбрасывало на поверхность, давая сделать спасительный глоток воздуха. Поначалу бороться с потоком не было никакой возможности, сильное течение бросало тело Вольдемара как игрушку. Несколько раз он задевал торчащие из воды камни, но, к счастью, вскользь, кости вроде были пока целы. Постепенно ущелье расширялось, скорость воды становилась меньше, но и сил у Вольдемара уже не осталось. Рано обрадовался и упустил приближающийся камень. Удар. От боли перехватило дыхание, но бурная вода уже несла его дальше. А дальше ему повезло, скальный выступ образовал у правого берега небольшой затончик с почти спокойной водой. У Вольдемара едва хватило сил вытащить из воды избитое о камни тело на этот выступ. Каждый вдох отдавался болью с левой стороны груди, похоже, от последнего удара все-таки пострадали ребра. Только сейчас он понял, как замерз: нижняя челюсть бодро выбивала чечетку, а тут еще новая напасть — послышался свист двигателей приближавшегося атмосферного катера с местными ландсгвардейцами на борту.

Катер, не задерживаясь, просвистел над Вольдемаром и направился дальше по течению. С его борта несколько пар глаз внимательно просматривали русло реки и камни среди бурного потока. Когда катер был совсем рядом, Вольдемар даже перестал дышать, стремясь как можно глубже забиться в щель между двумя камнями. Эта щель оказалась недалеко, и он достиг ее одним рывком, откуда только силы взялись.

— Тело последнего шпиона не обнаружено, дальнейшие поиски теряют смысл, — сообщил контрразведчику командир роты. — Сержант просит разрешения на возвращение катера, у них кончается горючее.

— Хорошо, капитан, пусть возвращаются, — нехотя согласился лейтенант.

Он погонял бы их по горам еще как минимум сутки, но оснований для этого не было. Капитан уже передал доклад сержанта своему начальству, и командование ландсгвардии не видело смысла в дальнейших поисках трупа последнего шпиона. А жаль! Жаль, что его не удалось взять живым, он наверняка мог бы рассказать хоть что-нибудь новое, а это новое могло открыть лейтенанту перспективы дальнейшего служебного роста. Лейтенант уже знал, что захваченный агент умер на допросе. Сердце не выдержало лошадиной дозы препаратов, направленных на подавление воли, дополнительно он так ничего и не сказал. Впрочем, и так операция прошла достаточно успешно: агент схвачен, сверхсекретная информация никуда не успела уйти, группа вражеских диверсантов, напавшая на контрразведчиков и убившая двух полицейских и нескольких ландсгвардейцев, уничтожена. Операция подходила к завершению.

Тот, кто дышал в лицо Вольдемару, явно не злоупотреблял зубной пастой, прерывистое дыхание было довольно зловонным. Потом по щеке прошлось что-то скользкое и шершавое. Вольдемар приоткрыл глаза — клыки впечатляли. Судя по их размерам, собака была далеко не маленькой, а точнее, она была очень большой и лохматой. И плюс ошейник, а если есть ошейник, значит, есть и хозяин. И скоро этот неведомый хозяин придет за своей собакой. Справиться с этой псиной без оружия Вольдемар не сумел бы и в лучшие времена, а сейчас он и двигаться мог с трудом. Оставалось только ждать.

Почти сутки Вольдемар пролежал в расщелине около реки. Резкое движение или даже глубокий вдох причиняли боль, а все тело, казалось, превратилось в сплошной синяк. Медицинских познаний Дескина хватило на диагностирование трещины в ребрах от последнего удара о камень и большого количества гематом, но вроде ничего смертельного. Сильно мучило чувство голода, перебивающее даже боль, но есть было нечего, хорошо хоть с водой проблем не было. Но если уйти от реки, то воды набрать было не во что, а лежать здесь дальше было бессмысленно. Собравшись с силами и превозмогая боль, Вольдемар сумел взобраться по склону наверх. Здесь силы оставили его, к тому же уже темнело, и он, забравшись в очередную щель, заснул, а утром его разбудило собачье дыхание.

Хозяина этой лохматой зверюги не пришлось ждать долго.

— Балтазар, что ты там нашел?

Пес радостным лаем обозначил место своей находки. Хозяина еще нельзя было назвать стариком, скорее, он был пожилым человеком, лет шестидесяти. Среднего роста, лицо худое, морщинистое и загорелое. Телосложение скрывал просторный плащ, но по горному склону перемещался он довольно резво, помогая себе двухметровым посохом. Когда он увидел лежащего на камнях Дескина, то замер от удивления, а Вольдемар не придумал ничего лучшего, чем сказать:

— Здравствуйте.

— Добрый день, — ответил подошедший, потом рассмотрел Вольдемара внимательнее и добавил: — Предыдущий день был для вас не очень добрым. Это ведь вы стреляли в гвардейцев у нижнего моста?

— А есть еще и верхний? — постарался потянуть время Вольдемар.

— Есть. В десяти километрах выше по реке. Но не пытайтесь меня отвлечь от темы. Ограбили кого-то?

— Нет, я никого не грабил. А у моста был бой. Я стрелял в них, они в меня.

— Не грабил, значит. А акцент у вас какой-то странный, никогда не слышал. Вы случайно не шпион?

К такому вопросу Вольдемар оказался абсолютно не готов, и пока он соображал, как на него ответить, горец сделал свои выводы:

— Значит, и до нас война докатилась, никогда бы не подумал. В новостях только и слышишь: «мы побеждаем, мы побеждаем», а потом находишь республиканского шпиона буквально на пороге собственного дома.

Хозяин Балтазара остановился в двух шагах от Дескина.

— Хорошо вам досталось, — оценил он его состояние. — Ладно, вытаскивать вас отсюда надо в любом случае. Вот только как?

Разница в массе была килограммов тридцать, причем в пользу Вольдемара, но выход нашелся. Горец снял свой плащ, подбитый овчиной, расстелил возле пострадавшего и перекатил его на плащ. При этом поврежденные ребра были задеты, и от вспышки боли Дескин потерял сознание.

Когда Вольдемар пришел в себя, то понял, что он, раздетый, лежит на чем-то мягком. Открыв глаза, увидел над собой бетонную балку и серый пластиковый потолок. Но ни камеру, ни палату тюремной больницы помещение не напоминало. Дескин лежал на обычной кровати, два небольших окна были закрыты обычными стеклопакетами, а за окнами было темно. Без сознания он пробыл весь день как минимум. Превозмогая боль, Вольдемар попытался сесть, но не смог и упал обратно, к счастью, на мягкую подушку.

Хозяин заглянул в комнату минут через тридцать.

— Очнулись. Хорошо, сейчас ужинать будем.

— Подождите, — остановил его Вольдемар. — Почему вы не сдали меня полиции?

— Это долгий разговор, давайте его отложим.

Прошло уже две недели со дня появления Вольдемара в доме Даниэля Хоффмана, пастуха. Ребра почти срослись, но поднимать тяжести было еще рано. В остальном самочувствие Дескина было нормальным. Поначалу его удивил образ жизни хозяина. Всего чуть больше сотни километров от планетарной столицы, а в доме пастуха не было не то что коммуникатора, а даже электричества. Вода — в ближайшем ручье, удобства… да где присел, там и удобства. И никого вокруг. Но постепенно привык, человек ко всему привыкает. Хозяин был малоразговорчив, а точнее, почти совсем не разговаривал с Дескиным, даже имени не спросил. А когда Вольдемар поинтересовался, почему, ответил:

— Зачем? Все равно ведь соврете.

И все же он чем-то отличался от постоянного жителя этих гор, чувствовалась в нем какая-то нездешность.

И однажды Хоффман сам пошел на откровенный разговор со спасенным им человеком.

Вольдемар Дескин и Даниэль, хозяин затерянного в горах домика, полусотни овец и баранов, а также крупной лохматой овчарки Балтазара, сидели на поросшем травой пологом склоне. Ниже по склону паслось стадо Даниэля, а еще ниже Балтазар не давал далеко разбредаться отдельным баранам.

— Почему вы пасете овец? Разве не выгоднее выращивать их на фермах?

— Выгоднее, конечно, — согласился Даниэль. — Но в столичных ресторанах гурманы предпочитают барашков, выращенных в экологически чистых условиях здешних гор. Я, честно говоря, разницы не заметил, наверное, я не гурман. Но за этих баранов другие платят хорошие деньги, поэтому я здесь и пасу стадо.

— Но вы мало похожи на местных жителей, — высказал свое наблюдение Дескин.

— А много вы их видели? Но вы правы. Я не всегда жил здесь.

Голос пастуха перехватило, похоже, Вольдемар задел болезненную тему.

— Если не хотите об этом говорить…

Но Хоффман продолжил:

— Ирония судьбы. Вы, республиканский шпион, единственный, с кем я могу говорить об этом. А ведь почти тридцать лет прошло… Да-а, почти тридцать. Раньше я жил в столице, нет, не в этой, в столице Империи, у меня была семья, работа. Все в прошлом, все рухнуло в один миг.

— Что-то случилось?

— Случилось? Ничего не случилось, я все сделал сам, своими руками.

Даниэль замолчал, а Вольдемар не решился расспрашивать. Но пастух продолжил сам:

— После смерти предыдущего императора у нас появилось два претендента на трон, и я поставил не на ту фигуру. После чего получил массу проблем от политической полиции. В этой игре я был мелкой, очень мелкой сошкой, потому и остался жив, но потерял все. Год я просидел в тюрьме, а когда вышел… Жена меня бросила, дети знать не захотели, друзья отвернулись. И вот я здесь. Пасу баранов, а других людей вижу раз в месяц, в лучшем случае.

— Поэтому вы и не сдали меня полицейским.

— И поэтому тоже. Я ничего не должен ни нынешнему императору, ни его ищейкам. Если вы им нужны, то пусть ищут вас без моего участия. Мне вообще все равно, кто будет сидеть в столице, император, президент или сенат, как у вас. Проиграет Империя войну или выиграет. Я буду жить в этих горах столько, сколько мне осталось, и буду пасти свое стадо.

— Но была еще какая-то причина? — продолжил интересоваться Вольдемар.

— Конечно. До полицейского участка отсюда километров тридцать. Пешком по горам это не меньше суток. А на кого я брошу стадо? Балтазар один не справится.

— Но, помогая мне, вы здорово рискуете.

— Чем? Жизнью? Я не слишком ею дорожу. Балтазара только жалко, такой умной и преданной собаки у меня еще не было.

— Однако загостился я у вас.

— Уходить собираетесь? Подождите, скоро должен приехать грузовик за баранами, можете с ним доехать до города.

— Нет. Лучше уж ножками. Никто не должен знать, что я был у вас, лишний риск.

Через день, когда Вольдемар собрался уходить, Хоффман снял с вешалки у двери пастушеский плащ, такой же, как у него, и протянул Вольдемару:

— Возьмите, думаю, пригодится.

— Спасибо, Даниэль.

— Не благодарите. Вот по этой тропе, никуда не сворачивая. Километров через тридцать будет районный центр, там есть станция монорельса. Прощайте.

— Прощайте.

Уже отойдя от домика пастуха километров на пять, Вольдемар обнаружил в кармане плаща туго набитый мешочек с монетами, последний подарок от Даниэля Хоффмана, местного пастуха, который не всегда жил в этих горах.

* * *

В городок Вольдемар постарался попасть после окончания рабочего дня, когда дневная жара уже спала и народа на улицах прибавилось. Среди идущих людей его пастушеский плащ не то чтобы органично смотрелся, но по крайней мере не вызывал лишних вопросов. Гости с гор в этом провинциальном городке бывали довольно часто, однако в столицу в таком одеянии не сунешься. Первый же патруль обратит внимание, а имевшееся удостоверение пастушеской легенде никак не соответствовало. Поэтому первое, что сделал Вольдемар, — зашел в универсальный магазин, где купил себе рубашку, брюки, куртку и кроссовки. На это ушла большая часть имевшихся в наличии денег, но ничего страшного, год сидеть на этой планете Вольдемар не собирался. Однако, переодевшись, пастушеский плащ он тоже не выбросил: при резко континентальном климате, несмотря на дневную жару, ночи были довольно холодные, легкая куртка могла и не спасти.

Теперь пора было переходить к основной части визита. В том же универмаге Вольдемар наведался в отдел электроники.

— Мне карту памяти, — обратился он к крупногабаритной продавщице среднего возраста.

— Какую именно? У нас широкий выбор.

Выбор был не то чтобы очень широкий, но для провинциального магазина вполне приличный. Вольдемар прикинул оставшуюся наличность и ткнул пальцем в среднюю по цене и объему памяти карточку.

— Вот эту.

Брать дешевенькую карту он не рискнул, размер файла был неизвестен — вдруг не влезет? Заодно узнал, где находится местное почтовое отделение, но в длинный разговор ввязываться не стал, не стоило привлекать чужое внимание к его нездешнему акценту. Оказалось, что цель его путешествия буквально рядом, на соседней улице. Около часа Вольдемар покрутился около здания почты, сквозь большие окна были видны несколько коммуникаторов, которыми пользовались входившие в здание люди, в основном не местные, судя по виду. Наконец решился и он.

Войдя, Вольдемар, как и остальные, обратился к молоденькой девушке, сидевшей за стойкой. Девушка была хорошенькой, и он с удовольствием пообщался бы с ней не только по поводу коммуникатора, но, как говорится, не в этот раз.

— Мне нужен коммуникатор.

— На какое время? — моментально отреагировала почтовая служащая.

— Тридцать минут.

На всякий случай Дескин назвал завышенное время. Девушка сказала, сколько это будет стоить, и после получения денег сообщила:

— Четвертый коммуникатор, тридцать минут.

Вольдемар задержался у стойки.

— Я могу переписать нужный мне файл?

— Да, конечно. Опасайтесь сетевых вирусов.

Девушка занялась следующим клиентом имперской почты, а Вольдемар направился к коммуникатору с номером четыре. Как все просто, даже подозрительно просто. Стараясь сохранять спокойствие, Дескин запустил поисковик и набрал адрес нужного файла. К его удивлению, файл оказался ежегодным обращением нынешнего императора к имперскому парламенту, вот только размер его был слишком велик для видеозаписи такой продолжительности. Ладно, пусть со всей этой стеганографией специалисты разбираются, а его дело доставить ее по назначению. Вольдемар переписал файл на карту, убедился, что все прошло нормально, и постарался убрать все следы своей деятельности с коммуникатора. Что-то, видимо, все-таки осталось, капитан Дескин не был специалистом по компьютерным поисковым системам, но с ходу найти, куда он обращался, уже не получится. Что удивило Вольдемара, так это сходство поисковых систем и коммуникационных программ, применявшихся в имперских и республиканских сетях. Нет, определенные различия, конечно, были, но ядро у них, похоже, общее.

Теперь начинался самый опасный этап операции. Со сверхсекретной информацией на физическом носителе предстояло пересечь столицу вражеской планеты, добраться до радиомаяка, дать сигнал своим и ждать катер. Так, стоп. Вольдемар воткнул карту памяти в коммуникатор и переименовал записанный на нее файл. Если поймают, то вряд ли поможет, все равно найдут, но хоть какая-то задержка будет. Дескин поднялся, стараясь не зыркать по сторонам, и, проходя мимо девушки, попрощался:

— До свидания.

Та даже не подняла головы:

— Всего хорошего.

В другое время огорчился бы, но сейчас даже к лучшему.

Дальнейший путь Вольдемара лежал на городскую станцию междугородного монорельса, он вполне успевал на вечерний поезд в столицу. Все шло так гладко, что даже страшно становилось, и чем больше проходило времени, тем больше напрягался Дескин в ожидании очередной подлянки судьбы. Но пока судьба была к нему благосклонна, и в билетной кассе, и на перроне монорельса, где прохаживался полицейский, и даже в самом поезде, по которому прошелся парный полицейский патруль. И на столичном вокзале, куда через час прибыл поезд, на него никто не обратил внимания. Вольдемар немного расслабился. Общественный транспорт уже прекращал движение, а идти через весь город пешком Вольдемар посчитал слишком опасным, светиться на пустынных улицах столичного города — лишний повод для встречи с полицейским патрулем, тем более с убийственной уликой в кармане.

Поначалу Вольдемар хотел провести ночь в здании вокзала, но тут выяснилось различие между распорядком работы республиканских и имперских монорельсовых дорог. Республиканские работали круглые сутки, а имперские с пяти до двадцати четырех часов, на ночь здание столичного вокзала закрывалось. Соваться со своим липовым удостоверением личности в гостиницу Дескин не рискнул, но сильно не огорчился: где-то же ночует местная привокзальная публика. И это место предстояло найти, а плащ, чтобы подстелить и им же укрыться, уже был. Обогнув вокзал и пройдя под путями монорельса, Вольдемар нашел то, что искал.

Нелегальная ночлежка располагалась в помещении вентиляторной, шум мощной воздуходувки был довольно громким, но местные обитатели не обращали на него внимания. Прежде чем попасть туда, Вольдемар осмотрел подходы и остался удовлетворен увиденным, смущало лишь то, что выход из ночлежки был только один. Но выбирать было не из чего, и он направился ко входу. Плату с клиентов собирал здоровенный субъект явно уголовного вида.

— Сколько?

— Червонец.

Вполне приемлемо. Вольдемар протянул монету сборщику и оказался внутри, где было довольно тепло и сухо. Что еще нужно бродяге? Конечно, поесть, но с пустым желудком приходилось мириться, да и запах в помещении не из самых приятных. Выбрав место около трубы, уходившей в бетонную стену, Вольдемар расстелил свой плащ, блаженно вытянул ноги и, постаравшись забыть про урчащий живот, провалился в сон. Задержаться в ночлежке он планировал часов до семи или восьми, в зависимости от распорядка местной публики. После восьми улицы столичного города заполнялись толпами спешащих на работу горожан. Дескин рассчитывал смешаться с ними, проскочить до окраины, а там уже и спасительный лес недалеко.

Однако сбыться этим расчетам было не суждено. Около трех часов ночи обитателей вентиляционной разбудил истошный вопль:

— Облава!

Вольдемар моментально перешел от сна к бодрствованию и еще успел увидеть, как выскочил наружу амбал, собиравший плату за ночлег. За ним мелькнула еще пара теней, и все. Яркий, ослепляющий свет ударил в дверной проем, а следом загремел усиленный динамиком голос:

— Сопротивление бесполезно! Выходить по одному!

Когда голос закончил первую фразу, удостоверение личности и карта памяти были засунуты в щель между трубой и стеной. В положении Вольдемара было лучше не иметь никаких документов, чем иметь такие. Как говорил связной, патруль обмануть они еще могут, но серьезной проверки, а в полиции их обязательно проверят, не выдержат. К концу второй фразы щель была заткнута грязной тряпкой и замазана собранной тут же пылью. Теперь вряд ли кому-либо захочется проявить любопытство к этой щели. Некоторые обитатели этого привокзального дна попытались найти другой выход, но их остановил пожилой, судя по голосу, мужик:

— Не гоношитесь, сявки, нет отсюда другого выхода. Влипли.

Голос снаружи проявил нетерпение:

— Кому сказано? Выходить по одному! Или вас газком простимулировать?

Нюхать газ, видимо, слезоточивый, никому не хотелось, и бродяги по одному, как и приказывал невидимый полицейский, потянулись к выходу. Вольдемар свернул плащ — авось не отнимут, а в камере пригодится, тем более что многие прихватывали свои шмотки — и пошел вслед за остальными к выходу. Мощный луч света ударил в глаза, Дескин на несколько секунд ослеп. За эти секунды его толчками и пинками погнали вперед, затем он наткнулся на металлическую лестницу. Перед лестницей его бегло обыскали и пинком придали ускорение вверх. Вольдемар оказался в металлическом кузове транспортера, предназначенного для перевозки арестованных. Задержанных в этот кузов набилось множество, к счастью, ехать было недалеко. Транспортер свернул во двор полицейского участка, и пойманные бродяги, выгнанные наружу, столпились у забора, охраняемые двумя десятками полицейских.

У некоторых охранников в руках были лазерные винтовки, а не только электрошоковые дубинки. Серьезная публика. Задержанных начали по одному выдергивать из толпы и отводить в участок. Некоторых, видимо, после проверки документов, отпускали. Эти счастливчики, стремясь слиться с местностью, поспешно покидали негостеприимный двор, другие задерживались в здании участка и, похоже, надолго. Вольдемар уже знал, что без документов он автоматически попадает во вторую категорию, но выхода пока не видел. Наконец очередь дошла и до него. При входе обыскали еще раз и гораздо тщательнее, ничего, кроме нескольких монет, не нашли.

— Документы?

Вольдемар молча пожал плечами.

— В камеру! — автоматически среагировал полицейский капрал.

Прежде чем попасть в камеру, задержанный должен быть зарегистрирован. Регистрацию проводил здоровенный сержант в помещении дежурной части.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Не услышав ответов на заданные вопросы, полицейский сержант просто дал Вольдемару в ухо. Вольдемар послушно упал и постарался прикинуться ветошью на полу дежурки. Не получилось: сержант подошел и еще пару раз пнул его. К счастью, по едва сросшимся ребрам не попал, а то было бы совсем плохо.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Вольдемар продолжал молчать: никакой легенды на этот случай не было, а полагаться на собственные способности к импровизации он не рискнул. К тому же по акценту и незнанию местных реалий его мигом расколют, надеяться на то, что в имперской полиции работают дураки, также не стоило, и он продолжал молчать. Мысли о сопротивлении не было — судя по нравам, царившим в участке, за любую попытку оказания физического сопротивления легкими телесными повреждениями не отделаться, скорее, останешься инвалидом. Бежать из участка практически невозможно, слишком много вооруженного народа, да и сам сержант здоровенный, рост под два метра и вес не менее ста двадцати. Попробуй, справься с таким. Оставалось только терпеть. Терпеть и молчать. Сержант пнул его еще раз.

— Эй, кто там есть? Лин? Родней? Заберите это дерьмо и заприте в камере.

Самому разбираться с этим молчуном было некогда, до утра сержанту еще надо было оформить как минимум два десятка разных гавриков, а с этим пусть дежурный следователь разбирается, ему, кстати, и платят больше, чем сержанту из патрульной службы. Кто из следователей может дежурить в такую ночь? Естественно, самый молодой и неопытный. К нему на допрос и попал Вольдемар спустя час после того, как двое полицейских выволокли его из дежурки и кинули в камеру временно задержанных. Падая на бетонный пол, он успел подставить руки и, смягчив удар, спас не только ребра, но и подбородок.

За час, проведенный в камере, он не произнес ни слова, хотя к нему обращались такие же задержанные бродяги. Реноме молчуна надо поддерживать. Из разговоров между задержанными Дескин узнал, что попал в рядовую полицейскую облаву. Никого конкретно не искали, хватали всех подряд, просто к концу квартала требовалось выполнить план по арестованным преступникам. Мозг лихорадочно искал выход из создавшегося положения, но без толку, оставалось ждать и молчать. Молчать и надеяться неизвестно на что, наверное, на чудо. Замок камеры лязгнул, дверь со скрипом отворилась, на пороге появился полицейский. Гомон в камере моментально стих. От этого визита никто ничего хорошего не ждал.

— Ты! — Палец полицейского уперся в сидящего у стенки Вольдемара. — На выход!

Задерживаться опасно, разозлишь конвоира и получишь дубинкой по почкам, а то и по ребрам, чего Вольдемар опасался намного больше. Но и подобострастно выскакивать тоже не годится, если уж решил уйти в глухую оборону и не общаться со следователем вообще.

— Руки за спину!

Вольдемар выполнил команду. Тычок дубинкой между лопаток.

— Пошел! — Видя, что задержанный не знает, куда ему идти, полицейский добавил: — Налево, по лестнице, на второй этаж.

В кабинете следователя допрашиваемому полагался наглухо прикрученный к полу табурет. На этот табурет конвоир и посадил Вольдемара, сам занял место за спиной. Следователь, навскидку чуть больше двадцати, совсем зеленый, да и ростом не вышел, поднялся из-за стола, подошел, остановился перед допрашиваемым. Вольдемар опустил голову и сосредоточил взгляд на грязных носах туфель следователя. Сейчас опять будут бить.

— На вопросы отвечать не желаешь, — начал следователь. — Где документы, сволочь?

Не удержал фасон, в конце дал «петуха», да и в ухо сержант приложил намного качественнее, чем этот пацан. Конвоир помог подняться с пола и снова утвердиться на табурете.

— Будешь говорить?

Вольдемар отрицательно покачал головой и снова оказался на полу. Конвоир невозмутимо поднял допрашиваемого и хотел снова посадить на табурет, но следователь махнул рукой:

— Тащи этого упертого в лабораторию, пусть там его по полной прокатают.

— Ночь сейчас, лаборатория не работает, — напомнил конвоир.

— Ах да, — спохватился следователь. — Тогда обратно в камеру, а после девяти отведешь в лабораторию.

— Я в восемь сменяюсь, — сообщил полицейский.

— Значит, по смене передай, — сорвался на крик следователь. — Но чтобы в девять ноль-ноль этот хрен уже играл на пианино.

Конвоир вытолкал Вольдемара в коридор. Когда дверь закрылась, полицейский высказал свое мнение о следователе:

— Щенок. — И уже задержанному: — Ну, что встал? Шевели копытами, налево и вниз по лестнице.

После девяти уже другой конвоир отвел Вольдемара в лабораторию. Как оказалось, игрой на пианино называли процедуру снятия отпечатков пальцев, также просканировали радужную оболочку глаз и взяли слюну на образец ДНК. Больше его в тот день не беспокоили — молодой следователь, который вел его дело, отдыхал после дежурства.

На следующий день Дескин опять оказался в знакомом кабинете. Процедура повторилась, только конвоир был другой.

— Колись, сволочь! — пиная лежащего на полу Вольдемара, вопил следователь. — Кто ты? Откуда? Документы куда дел?

Конвоир смотрел на это с легкой усмешкой. И чего, чудак, мучается. Кто ж так бьет? Позвал бы сержанта из дежурки, тот бы этого молчуна за пять минут расколол. А это не допрос, а какой-то детский утренник получается. Но обращение за помощью к младшим по званию следователь посчитал ниже своего достоинства, поэтому продолжал допрос сам. Ведь другие следователи справлялись без помощи всяких сержантов, и он тоже справится.

— Замочил кого-то и думаешь, что мы тебя не установим?

Следователь вернулся к своему столу и хлопнул ладонью по коммуникатору.

— Данные из лаборатории уже пришли. Сейчас мы тебя по базам проверим, где-нибудь да всплывешь. Лучше сам признайся, на суде зачтется.

Вольдемар, не шевелясь, лежал на полу и мечтал потерять сознание, тогда этот допрос закончится и он окажется в своей камере, а если повезет, то и в санчасти. Судьба подыграла бродяге: следователь решил проверить личность задержанного по разыскным базам и только тогда прижать преступника к стенке.

— Ладно, тащи его обратно в камеру.

Сам идти Вольдемар уже не мог, и конвоир вызвал второго полицейского. Вдвоем они оттащили задержанного в камеру и положили на нары.

Следующую неделю Дескина никто не трогал, и он почти оправился от предыдущих побоев и теперь ждал новых, но судьба опять распорядилась иначе. Естественно, в имперских базах данных никакой информации о Вольдемаре Дескине не оказалось, следователь попал в тупик и не знал, что делать дальше. Еще раз прессануть задержанного? А если он опять не расколется? И что делать с этим «господином Никто»? Плюнув на собственный гонор, он решил посоветоваться со старшим товарищем.

— Молчит? — спросил старший.

— Молчит, — подтвердил младший.

— Ты его прессовал?

— Конечно!

— Хорошо прессовал?

— Обижаете, — младший следователь постарался изобразить праведное возмущение.

— И все равно молчит?

— Молчит, — опять подтвердил младший.

— Слушай, а может, он немой? Язык-то у него есть?

— Не похож он на немого, понимает все, и язык у него на месте.

— Да-а, интересный случай, — протянул старший. — Все понимает и молчит. А запросы ты везде разослал?

— А то.

— И везде пусто?

— Везде. Такое впечатление, что он вообще на этой планете не рождался. А может, он шпион?

— Если бы он был шпион, то с документами у него был бы полный порядок. Да и не водятся шпионы в нашей привокзальной ночлежке, видимо, запах там для шпионов неподходящий или климат у нас на планете не тот. А жаль. — Старший следователь мечтательно закатил глаза. — Поймали бы настоящего шпиона, вот это было бы дело. Сразу следующее звание, повышение по службе, премию бы дали. — Старший вернулся к реальности и стукнул кулаком по столу. — Копаешься тут в этом дерьме, где ничего, кроме мелкой шушеры, не водится. Даже грабитель приличный не помню уже, когда попадался.

— А с этим-то что делать? — младший вернул старшего к теме разговора.

— А вещи ты его проверил?

— Вещи? — удивился младший.

— Ну, что на нем надето?

— Да обычные вещи. Рубашка, брюки, кроссовки. Еще плащ непромокаемый, овчиной подбитый.

— Так что же ты раньше молчал?

— О чем? — не понял младший.

— О плаще. Это же пастушеский, такие плащи только пастухи носят. Он же только с гор спустился, а у них там такие деревни есть, что не только сети, электричества нет. Какие у него могут быть документы?

— А чего он тогда молчит?

— А черт его знает. Может, испугался. Или понять не может, чего от него хотят, — предположил старший следователь.

— И что с ним дальше делать?

— Оформи ему бродяжничество. За это ему три года барака суд автоматически выпишет, и придираться никто не будет, факт бродяжничества налицо. Если за три года он в какой-нибудь базе всплывет, то дело опять открыть можно будет и он всегда под рукой.

— А если не всплывет?

— То считай, что ему повезло. Если доживет до конца срока, то ему новое удостоверение личности сделают.

— А как без имени подсудимого дело в суд отправлять? — опять заныл младший.

— А любое впиши, — сообразил старший. — Кому какая разница? Пиши… Айвен… Айвен Мюллер. У нас на планете что Мюллер, что вообще без фамилии, один черт.

— Спасибо… — начал благодарить старшего товарища младший следователь.

— Спасибо в стакане не булькает, — прервал его старший.

Транспортер, предназначенный для перевозки двадцати человек, был практически пустым — кроме заключенного Айвена Мюллера в нем было еще двое, да плюс сонный охранник в отсеке, отделенном от остального кузова двойной решеткой. Прикованный к полу специальными ножными кандалами, Айвен трясся на жесткой скамейке крутящегося по горному серпантину транспортера. В голове билась только одна мысль: «Бежать, бежать, как можно быстрее бежать». До последнего сеанса связи оставалось еще три месяца. Если за это время не удастся добраться до радиомаяка, то можно застрять на этой планете надолго, а то и навсегда.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Возвращение республиканца предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я