Разведка Космофлота

Борис Геннадьевич Цеханович (2024)

Разведка настоящего времени и разведка будущего выполняют одни и те же задачи. Разница только в техническом оснащении и реалиях космоса, где приходиться выполнять задачи. А так там тот же риск, смертельная опасность, ответственность за выполнение задачи и за жизнь подчинённых, которые пошли за тобой. Так и главному герою приходиться крутиться, чтобы выжить в тех боевых условиях и при встречах с агрессивными цивилизациями, в которых оказался со своими разведчиками.

Часть вторая

Последующий месяц прошёл в спокойном ритме. Взвод принял меня и теперь, даже Куприянов со товарищами, признал моё право на старшинство. Хотя, как говорилось в старину — осадок у них остался.

Но сейчас во взводе всё кипело и не шуточно. Одни, со значимой солидностью готовились к боевому выходу, другие обиженно суетились и лезли прямо из кожи, пытаясь мне доказать, что вот именно без него…, вот в этом выходе…. И я уже задолбался от их просьб взять с собой. Непонятно откуда, но солдатский телеграф безошибочно донёс до них, что на задание начальство предложило взять десятерых. А я брал только пятерых. Вот они и лезли ко мне.

— Не понял… А, чего ты только пятерых берёшь? И именно их? — Полковник Семёнов капризно выпятил губы трубочкой и снова воткнулся начальственным взглядом в список, после чего категорически заявил. — Не согласен…

Честно сказать, если увидел вот сейчас его в первый раз, то посчитал бы самодуром. Но я уже знал его как грамотного офицера, справедливого командира, а остальное было банальным начальственным флёром, который был положен ему по должности и званию. Мог и покуражиться, над подчинённым, но мог и выслушать. И если офицер говорил дело и мог доказать это, способен был признать его правоту и изменить своё первоначальное решение без всяких обид и выпендрежа.

Вот и сейчас он закусился: — Ведь мы решили десять человек… И в приказе было тоже десять… Куприянова зачем берёшь? Я хочу, чтобы ты замкомвзвода оставил. Уходишь больше чем на несколько недель и мне совсем не безразлично, как они тут будут без тебя…. Мне что ли опять твоим взводом рулить? И на хрен мне это нужно!? Потом Колесникова берёшь и этого молодого. Я понимаю, что он шустряк, но у него никакого опыта. Колесников только две недели, как из госпиталя…. И ещё не в форме… Да и вообще…, пять мало. — Полковник недовольно бурчал так ещё минуты две, а я сидел и терпеливо слушал, ожидая, когда он выдохнется и можно будет изложить своё видение.

— Чего молчишь? Давай обосновывай своё решение…, — прикрикнул он на меня.

— Товарищ полковник, ну вы ведь знаете эту пословицу — «Меньше народу — больше кислороду». Десять человек — это уже отряд…, это много. А шесть человек со мной самый раз и не много и достаточно… Две тройки, или три пары. Это уже по обстановке….

— Куприянова оставь. Возьми другого командира отделения, — почти приказал полковник, прервав меня, но тут упёрся я.

— Нет, товарищ полковник, сержанта возьму с собой. Во-первых: хочу до конца его испытать. Всё-таки зам мой, да и Козлов с Андреевым… Вот они втроём очень крепкая группа… Первая тройка. Я, Колесников и Куликов — вторая тройка. Ведь молодёжь надо обкатывать… А где, как не на боевом задании, тем более, как сами говорите — мы только на подстраховке…

— Да ладно, Осипов, старому полковнику очки втирать. Ты думаешь я не знаю, что у вас там на лайнере произошло? Заломать ты до конца их решил. А.., в принципе, правильно — я бы тоже так поступил. Ты хоть её трахнул? Нет!!! Ну, и дурак. Говорят, такой прелестный цветочек… Хоть и чёрненький. И ты его не сорвал!? Ну и молодёжь пошла… Я бы на твоём месте не колебался. А впрочем… — это твои дела… Ладно, бери Куприянова, но если твои орлы, в твоё отсутствие что-нибудь сотворят — я с тебя спрошу по полной. А Колесникова чего ты берёшь…? Обкатка обкаткой, но не в форме он…

— Так, товарищ полковник, да… он ещё не в форме, но ведь расследование по танкистам и по разгромленному кафе не закончено. А тут он более чем на неопределённое время исчезнет, да если всё пройдёт удачно, то это ему зачтётся… и всё спишется. Тем более идём на экзоскелетах, а там даже на ходу спать можно….

— Ну да…, ну да…, — задумчиво произнёс Семёнов, потом встрепенулся, — впрочем, чего я переживаю? Мне приказали выделить людей — вот я и выделил. Тем более, что вы идёте действительно страховочной группой. Так что давай, Осипов. Не подведи нас, и нашу базу тоже.

* * *

Планета, на которую нас высаживали, не имела даже названия, а лишь ничего не говорящий номер С415. Разведывательный катер, чуть ли не вертикально скользнув из верхних слоёв атмосферы, снизился до бреющего полёта и в означенной точке высадил нас и тут же исчез, даже не убедившись — Удачно он нас высадил или нет? Туда ли? И остались ли мы живыми от такой высадки? А высадка была жестковатая. Впрочем, это не входило в его обязанности. Высадил — и всё….

Если бы не экзоскелеты… Хорошая всё-таки вещь… В противном случае нас бы размазало по всей сельве, а так с амортизировали, взяли всю энергию удара о землю на себя. Правда, когда собрались вместе, не всё оказалось в порядке: у Колесникова при приземлении что-то там сломалось и теперь металлически брякало на всю округу. У Козлова в момент жёсткого удара об землю очень эффектно лопнула ёмкость с водой, больно выплеснув жидкость прямо в лицо, и он тихо матерился, разглядывая потерю. Не смертельно, есть фильтры, и на его носильщике вода была, но чистая и своя вода — лучше. И теперь ему оставшуюся воду придётся экономить. Были и у остальных досадные и мелкие неприятности. Я больше за молодого Куликова переживал, но обошлось и он держался молодцом. Если всё пройдёт у нас удачно, то он и Колесников по возвращению уже будут, по сравнению с остальной молодёжью, Рексами. А так всё было терпимо. Кроме одного — мы находились на молодой планете с офигенно агрессивной фауной и флорой. Поэтому нас выбросили днём, когда все хищники ещё спят и у нас будет время, для того чтобы подготовиться и не быть сожранными в первую же ночью. Хотя, над нами уже кружилось на приличной высоте с пяток тварей доисторического вида. Очень даже неприличной внешности, да и поведения явно не птичьего, а хищного.

Выслушал доклады подчинённых — что у кого и как, и внимательно оглядел их. Куприянов держался уверенно. А чего другого от него ожидать — пять ходок на боевые. У Андреева и Козлова по три и в составе именно вот этой тройки, что было очень ценно. Они понимали друг друга с полуслова и верили друг в друга. Колесников и Куликов, глядя на старших и опытных товарищей, тоже старались выглядеть опытными бойцами, но несколько суетливые движения выдавали тщательно скрываемое волнение, хотя это было и понятно. У меня тоже третий. Но предыдущие два теперь можно не считать и в глазах подчинённых он был первым. Они не знали, что ждать от молодого командира в экстремальных условиях. Поэтому вопросительно смотрели на меня, хотя и сами знали, что надо делать. Но всё равно ждали, что скажу. А что тут говорить?

Несколько дней полёта на военном почтовике в другую систему, неделя подготовки на их военной базе, где мы получили в задницу кучу болезненных прививок от всякой местной гадости, изучали вот эту планету с её интересно-опасными сюрпризами, маршрут движения и задачу. Всё так по военному простенько — высадится, совершить марш в тысячу километров, при этом найти три контрольных точки, куда беспилотники выкинут нам дополнительные АКБ для экзоскелетов, питание, боеприпасы и другие «милые» мелочи, которые ой как не любят битые военные. Найти базу пиратов, которые уже достали всех своей беспредельщиной и которых потом раздолбают раз и навсегда. Но это мы делаем, если не справится основная группа из местных разведчиков. А они были настроены очень агрессивно и только на выполнение.

У нас сразу не сложились с ними отношения.

— Это что? Они что ли прилетели нас страховать? Вот эти щеглы…? Нам там десятерым делать нечего, а они, шесть человек…, — примерно такой презрительный рефрен открыто прозвучал на первом же совместном инструктаже. Мы промолчали, потому что они местные, знали планету, куда мы высаживались и не мальчики, а Рексы и выглядели Рексами. Но и мы тоже не с детского садика, что и доказали в первый же вечер. Я знакомился в офицерском кафе с офицерами-разведчиками, а мои пошли на правах гостей с тамошними коллегами. Если у нас, у офицеров и были острые моменты в вечерних посиделках, то они сглаживались корректностью, воспитанием и другими сдерживающими факторами. То у разведчиков нравы были очень простые. А когда они узнали, что Колесников и Куликов идут на первый боевой выход, то стебания по этому поводу переросли в оскорбительные насмешки и всё шло к групповому мордобитию. Но у Куприянова хватило ума и он предложил — выставить против вот этого салабона Колесникова — любого своего. Что было встречено одобрительным рёвом противной стороны. Все дружно вывалили из кафе на задний двор. Долго галдели там, сразу столкнувшись с первой трудностью. У местных не было такого же молодого, как Колесников. Молодой-то потом нашёлся, но был на два года старше нашего. Ещё минут пять вырабатывали справедливые условия поединка.

Молодец, Колесников. Продержался весь поединок против здорового амбала. Конечно, его этот амбал уделал бы на первой минуте, но мои приёмчики помогли не только выстоять, но и хорошо раскровенить рожу противнику, при этом нанести несколько довольно болезненных ударов. После чего они несколько поумерили пыл. Если это может самый молодой член команды — То, что могут более опытные его товарищи?

И отношения стали более уважительные. Но, всё равно — высокомерие и пренебрежение сопутствовали всю неделю подготовки, что несколько сбивало настрой на выполнение задачи.

Ситуация в этом глухом углу звёздного сектора, на стыке аж трёх границ нашего, российского сектора, сенегальского и мозамбикского была сложная от чересчур зашевелившихся пиратов. Из-за офигенной удалённости, из-за того что тут был стык, по настоящему это пространство никто не контролировал. Вот и распоясались. Стали пропадать грузовые корабли, которые изредка пролетали здесь. Вернее, в этих местах было несколько маяков и корабли выходили из вне пространства и, отталкиваясь от этих маяков, снова ныряли туда и дальше шли по маршруту. Не так часто, но всё-таки здесь летали. Хорошо хоть, если экипажи не особо сопротивлялись, никого не убивали. Давали катер, еды, воды, кислорода и отпускали. И сами исчезали в неизвестном направлении с захваченным грузовиком. Но беда была, если на корабле были женщины. Их не отпускали, а забирали и известно для чего. Вот и решили наконец-то разобраться с ними раз и окончательно.

У пиратов было несколько баз, в том числе и космические. Но этот космический медвежий угол был большой и забитый пару десятком планет, половину из которых были безжизненными каменными кусками, а остальные в разной степени обладали газовыми атмосферами. В том числе одна кислородная. Пиратов искали и другие группы, на остальных планетах и в обширном астероидном поле в половину звёздной системы.

И наша кислородная, земного типа, где у нас была задача на этой планете найти их базу. Как бы точной информации не было, но несколько раз в одном районе планеты что-то засекали редкие разведывательные зонды. Именно что-то…. Вот там и будут искать местные разведчики вполне возможную базу. Мы тоже туда выдвигаемся и действуем по обстоятельствам. Какие уж там обстоятельства, об этом выясниться при встрече с разведкой коллег.

Об этом знали и остальные мои, а исходя из этого, отдал первое распоряжение.

— Козлов, посмотри что там у Колесникова можно сделать? Тебе пятнадцать минут. Остальным приготовиться к маршу. — А сам с Куприяновым отошли в сторону и на планшете развернул объёмное изображение местности. Хотя сейчас карта местности выглядела плоско. Поглядели вдвоём на зелёное море джунглей и закрыли. И так понятно, куда двигаться.

Козлов быстро справился, даже быстрей….. До конца не исправил повреждение, но заверил: — Шуму, товарищ старший лейтенант, сейчас поменьше будет, а по ходу притрётся и почти не слышно будет. На первой точке в ремкомплекте запчасть должна быть и заменим….

Действительно, скрипеть при ходьбе стало гораздо меньше, но Колесников, вернее его экзоскелет стал ещё и сильно хромать, из-за чего он первым подвергся атаке парящих в небе крылатых чудовищ, которые посчитали его больным членом непонятной стаи, а значит самым слабым. За что хищник и поплатился. Колесников срезал его первым выстрелом, а остальные твари сразу же шарахнулись в сторону и ввысь. И теперь они снова парили на безопасном расстоянии.

Тварь ещё дёргалась и пыталась нас атаковать, когда мы подбежали к ней, но Куприянов ловким движением вибромачетой снёс ей голову. Да…, было на что посмотреть. Летающий танк, весь покрытый костяной чешуёй и даже не понятно каковыми аэродинамическими свойствами она держалась в воздухе. Зубастая пасть, вернее мощный и длинный клюв, острые когти, способные проткнуть любую защиту. Короче, не дай бог попасть ей в лапы.

— Во, чёрт, если такие сволочи летают, то что по земле бегает? — Нездорово восхитился Андреев. А Куликов потянулся потрогать когти чудовища и когда он был готов это сделать, Козлов громко рявкнул и Куликов в испуге отдёрнул руку и все заржали, смутив ещё больше молодого солдата. Нам, конечно, в процессе подготовки показывали голограммы животного мира этой планеты. Но одно дело видеть в безопасном помещении даже движущее изображение, а другое — вот так наяву, да ещё когда тебя безмозгло атакуют.

— Всё.…, хорош! Повеселились и хватит. До ночного привала нам надо пройти тридцать километров и устроиться там, а то вот такие птички или же такие местные собачки, быстро нами закусят. Там Колесников под себя заберёшь носильщика. А теперь порядок движения: я и Козлов первыми, Куприянов и Андреев в замыкании, Колесников и Куликов в середине.

— Товарищ, старший лейтенант, может мы первыми пойдём?

Я внимательно посмотрел на Куприянова, подумал и согласно мотнул головой: — Хорошо. Ты и Андреев первыми, мы с Козловым сзади прикрываем.

Так и пошли. Судя по тому, что нам ничего не попадалось из фауны, как и говаривал инструктор по выживанию, ночи здесь проходят довольно бурно. А уже из своего небольшого опыта и почерпнутых знаний, знал — процесс развития фауны и флоры на планетах земного типа развивался одинаково, хотя и многообразно. Всё что летало, бегало, плавало, росло и цвело — активно боролось за существование в своей пищевой нише. А значит — жрало, чавкало, высасывало, травило и благополучно переваривало то, что заглотило.

Да и сельва сама выглядела довольно типично. Огромные деревья своим густыми, многоярусными кронами непривычно фиолетового цвета, совершенно закрывали небо, не пропуская лучи солнца к земле, отчего здесь присутствовал душный полумрак, травяной слой по пояс из совершенно причудливых растений тоже фиолетового цвета. Местами он разбавлялся густым кустарником, переплетёнными между собой ветвями с офигенно длинными колючками. А вот от двух метров и выше было свободно — одни лишь могучие, в толстой коре стволы таких же могучих деревьев многометровой высоты и многочисленные лианы в противной липкой слизи. Как инструктор говорил — лучше к ним не приближаться. Приближаться нельзя было и ко многим видам кустарников и островкам травы. Ну…, тут хоть видно было — только приближаешься, так они сразу же начинали вытягиваться к тебе. Как, опять же, инструктор говорил: цепляют тебя микро крючками за одежду, а это почище всякой «липучки»…. Через колючки и другие поражающие факторы впрыскивали яд либо под кожу в незащищённых местах, либо одурманивали ядовитыми запахами и уже бессознательного человека или животное затаскивали в самый центр зарослей или в кучу высокой травы, где и происходило окончательное пиршество. И в этом приглушенном сумраке и в тоже время ярком многообразием красок летали разные насекомые, которые прямо норовили сесть на тебя и воткнуть своё жало в любое место. Порхали между деревьев вроде бы совсем безобидные птички, сопровождая нашу небольшую колонну. Шуршало, трещало, поскрипывало со всех сторон и видно было лишь на десять-пятнадцать метров вперёд. Иной раз чуть и подальше. Так что было достаточно весело для всех, особенно для новичков.

Нам ещё повезло, что нашёлся клочок открытого места в сельве, куда нас десантировали. А когда зашли в лес, то пришлось нарастить высоту экзоскелета, и теперь мы как бы шли на ходулях. Зато теперь наблюдаемая зона как раз соответствовало этим десяти-пятнадцати метрам.

В течение трёх часов дошли до привала без происшествий, если не считать, что Куликова обосрала сверху какая-то тварь. Когда жидкие и вонючие какашки неожиданно полились сверху, экзоскелет Куликова так скаканул, такого дал козла, а сам хозяин от неожиданного испуга и возмущения истошно заорал, что я аж подумал, что тому пришёл звиздец. Но уже через минуту мы смеялись, разглядывая скулившего новичка, держась от него на приличном расстоянии. А сверху, с нижней толстой ветви, на нас заинтересовано смотрело чудо местной фауны — помесь здоровой обезьяны с птицей, за спиной которой виднелись атрофированные крылья, вполне возможно выполнявшие в давнюю пору свои функции, а сейчас лишь помогающие. Что эта тварь и продемонстрировала, когда в неё разозлённый Куликов запустил здоровенный кусок обломка дерева. Тварь легко и сильно прыгнула, растопырив подобие крыльев и то что можно было назвать руками и ногами и пролетела до другого дерева. Так же легко приземлилась и мигом исчезла среди нагромождения веток, больше похожих на висячие травяные дорожки. Головы у неё как таковой не было, был некий бугор с маленьким ротовым отверстием и два глаза. Вот что и успели заметить. Минут десять Куликов приводил себя в порядок, оттирался травой, в конце вымыл руки и лицо водой, но воняло от него всё равно прилично. Зато его теперь совершенно игнорировали все насекомые и ядовитые растения.

— Оооо…, Я свой…, я свой… Теперь для них…, — отбивался от подколок Куликов и когда мы пришли к месту привала все вынуждены были признать положительный момент этого обсерания, после чего все по обнимались, пошаркались об Куликова и даже той минимальной части противного запаха хватило, чтобы и остальных перестали донимать гнусные, мелкие насекомые.

До стремительно наступившей ночной темноты успели расставить по периметру временного лагеря носильщиков, которые теперь выполняли роль охраны. И с этого момента можно было спокойно перекусить, экзоскелеты надёжно не только перекрыли сам периметр, но и могли зондировать лес на пятьдесят метров вглубь. И если там появится агрессивно настроенный или крупный представитель фауны — он будет уничтожен. Но всё равно, электроника-электроникой, хоть и надёжная, но вместе с носильщиками на дежурство, для контроля, оставался и человек. Разбились на смены и каждый, после приёма пищи был предоставлен сам себе. Палатку мы расставлять не стали, хотя можно расставить и выставить ещё вокруг палатки второе кольцо охраны из экзоскелетов, чего было достаточно, чтобы в случаи тревоги выскочить из палатки и без особой суеты осмотреться и врубиться в обстановку. Но я решил эту ночь провести в экзосклетах, которые по команде хозяев разложились в виде достаточно удобных раскладушек. Куликов вырубился почти мгновенно от избытка впечатлений первого боевого дня, Колесников вывел на забрало шлема какое-то чтиво, но уже через пару минут сам спал. Старички немного пообщались друг с другом, побубнив между собой, а потом тоже притихли на своих местах. Дольше всех бодрствовал Куприянов, он минут двадцать смотрел на забрале закаченный новый космический боевик, но через полчаса выключил его и тоже заснул.

Остались только мы с Козловым. Тот несколько расслабленно смотрел на зеленоватое облачко объёмного изображения места привала и окрестностей, контролируя обстановку. Ну, а ко мне сон не шёл и я расслаблено размышлял над заданием.

Оно было не сложным, но и одновременно и не лёгким. Так…, на первый взгляд даже заурядным. Но как раз эта та простота и тревожила. Я уж стал слегка жалеть, что поступил самонадеянно и не взял десять человек, как это было предложено начальством в начале. Да и здешнее начальство поиграло в недоумении бровями, узнав, что прибыло только шесть разведчиков. Посмотрело на меня, но ничего не спросило.

Основную группу из местных выкинули на планету тем же «макаром», но с противоположной стороны от предполагаемой базы пиратов. Начальство рассудило следующим образом: пираты ждут в основном нападения из космоса и вся разведывательная аппаратура нацелена туда, а сельва контролируется уже по остаточному принципу. Поэтому мы «спокойно», как обрисовало начальство на инструктаже, совершаем марш в тысячу км. Также «спокойно» обследуем каждый свой квадрат и уже не «спокойно», а «простенько» выявляем пиратскую базу. Передаём данные командованию и отходим в запасной район, где ждём уже основной фазы операции — штурм и уничтожение осиного гнезда десантниками. Как говорит старая пословица — «Гладко на бумаге, так забыли про овраги». А «овраги» будут и вылезут именно в самый неподходящий момент и в этом даже не сомневался. Но это будет в будущем, а пока мы будем тупо двигаться от одной контрольной точки к другой.

Ночь прошла на удивление спокойно. То ли к нам присматривались, то ли плохо и угрожающе пахли, но приблизиться к нашему лагерю не решились, хотя всю ночь вокруг стоянки джунгли яростно орали на все голоса, что активно подтверждало существующую здесь эффективную систему естественного отбора. Весьма внушительно трещало и шуршало совсем недалеко, но в пятидесятиметровую зону охраны не входило. А утром, когда позавтракали и двинулись, следы активности наблюдались воочию. Нехилые зверушки слонялись вокруг нас.

Сегодня впереди двигались мы с Козловым, а Куприянов с Андреевым в замыкании. Быстро втянулись в ходьбу, которая вскоре превратилась в нудное передвижение под покровом джунглей, которое здорово расслабляло и рассеивало внимание, отчего довольно часто приходилось волевым усилием встряхивать себя и своих подчинённых. Что здорово утомляло. Да и отсутствие, обещанной нам агрессивной фауны, тоже не добавляло чувства опасности. Хотя вот агрессивная флора была на месте. Если она Куликова продолжала принимать за своего, потому что вонять от него продолжало сильно, то вот остальных, от которых всё это выветрилось, она снова включила в свою пищевую цепочку. Так что изредка нам приходилось обходить опасные места.

Хотя были и свои раздражающие и весёлые моменты. Уже через час движения, над нами возникла целая стая, или как у них там называется — стадо, племя вчерашних обезьян. Их было около двух десятков и двигались по ветвям и лианам параллельно нам, с любопытством разглядывая диковинных пришельцев. И в какой-то момент, неосторожно приблизившись к нам, были тут же наказаны. Вернее, мы к ним не имели враждебности, по крайней мере — почти все. А вот Куликов был зол на них, из-за гавна, запаха и подколок со стороны товарищей и, особо не раздумывая, он не сдержался и выстрелил по самому крупному экземпляру, убив того наповал. Обезьяны громко и испуганно заверещали и мигом исчезли из вида в густой фиолетовой листве, а тело крупного самца с шумом и треском упало в десяти метрах от стрелка.

— Куликов, епонский городовой… ты что делаешь? — Рявкнул на рядового, подбегая к Куликову с Колесниковым, а тот и сам испуганный, больше моим возмущённым возгласом, чем своим проступком, торопливо забормотал оправдываясь.

— Товарищ старший лейтенант, да это та самая обезьяна, что вчера меня обосрала… Вот я не выдержал и срезал её.

— Дурак… Три наряда вне очереди за демаскировку группы… Вернёмся, я тебе устрою весёлую жизнь…., — уже спокойней пообещал, посмотрел кругом и, убедившись, что Козлов прикрывает группу спереди, а Куприянов с Андреевым развернувшись, с другой стороны, направился к бездыханному телу.

— А с чего ты взял, что это твоя обезьяна? — Рассматривал мускулистое тело и место, куда попали пули.

— Да хрен её знает. Вроде бы похожа…. Хотя с другой стороны… На рожу они одинаковы…, — засомневался растерянно смотревший Куликов, вынудив меня засмеяться.

— А ты что, много их рож видел? Да тут её и нету, один бугорок со ртом и глазами…, — вместе со мной рассмеялся и Колесников и тут же были наказаны. То ли это была дань почтения к погибшему сородичу, то ли месть нам за его смерть, но сверху обильно полилось жидкое гавно, обдав нас троих с ног до головы, и сильно зашумело в густой листве от убегающей стаи обезьян. Мата, конечно, было пусть и не на все джунгли, потому что приходилось ругаться вполголоса, но зато он был яростный и мстительный, особенно когда ехидно посмеивались старослужащие.

Но и они через час тоже были обгажены и теперь смеялись мы. А стая вскоре отстала, видать сопроводив нас до границы своей территории, где нас терпеливо ждала очередная группа обезьян. Вполне возможно через миллион лет они разовьются и создадут свою доминирующую над всеми здесь цивилизацию, а сейчас они просто сопровождали нас, но агрессии или желание обосрать не проявляли. Мы тоже, уяснив последствия, старались ничем себя не проявлять, кроме как спокойно пройти их территорию. Впрочем, к дневному привалу все притерпелись к данному не аппетитному аромату и не обращали внимания ни на него, ни на многообразных насекомых, для которых мы перестали существовать.

Но вот на дневном привале, именно этот запах чуть не стал трагедией. Надо сказать, что все планеты земного типа, где человек может спокойно не только дышать, но и существовать, развивались однотипно и имели в общем-то одинаковую фауну и флору. Конечно, она в каждом случаи и на каждой планете имела свои отличия, и иной раз значительные, но в основном они касались внешнего вида и способов пожирания потенциальной пищи. Во внешнем виде различия касались количества ног, глаз, размеров, количество и качество зубов и так далее. Но, в общем, большинство здешнего зверья имели своих существующих аналогов на Земле, либо в её далёком прошлом.

Так вот этот запах и привлёк очередного хищника, который представлял собой помесь слона с носорогом, только с шестью ногами. От слона здесь был рост в три метра высоты и такой же трёх метровый хобот, вместо рога на носу. А от носорога — маленькие злые глаза, толстенная шкура с наплывами складок, тупой, не развитый мозг и такой же неуклюжий бег. Видать обезьяны для этого слоноподобного носорога, были лакомством и он, не раздумывая, кинулся в атаку и конечно, целью атаки оказался несчастный Куликов. Тот, покушав, решил справить большую нужду за ближайшим кустиком. Слава богу, он успел сделать своё дело, как был внезапно атакован, моментально обкручен гибким и мощным хоботом и слононосорог, под отчаянные и придушенные крики Куликова, ломанулся в глубь леса, чтобы на какой-нибудь уютной полянке спокойно полакомиться трофеем.

В это время Андреев и Колесников были на охране дневного привала и находились в экзоскелетах. Если бы они охраняли привал без них, то судьба Куликова была бы решена очень быстро и печально. Мы бы просто не успели догнать эту наглую тварь. А так, пока мы лихорадочно прыгали на свои экзоскелеты и пристёгивались, и даже перекрыв норматив, мы сумели прибежать уже к телу слононосорога, где Андреев с Колесниковым, быстрыми и точными движениями виброножами, высвобождали от мёртвой хватки хобота посиневшего Куликова, который был без сознания. Освобождённое тело положили на землю и быстро его осмотрели. Видимых ран и повреждений видно не было, скорее всего он потерял сознание от удушья, когда был плотно спеленат хоботом. Быстро его подняли, вставили в его экзоскелет и Козлов, внештатный санинструктор группы, на миниатюрном пульте тут же набрал несколько команд для встроенного мед блока. Дальше нашего вмешательства не требовалось. На этом наш дневной привал закончился. Куликовскому экзоскелету включили программу «Ведомый» и теперь он и его носильщик будут послушно двигаться вместе с нами на автопилоте. Через час Куликов очнулся и к вечернему привалу, уже пришёл в себя, чем немало порадовал всех нас. Он был окружён нашим вниманием и заботой. Никто больше над ним не подтрунивал, да и над Колесниковым тоже. И несмотря на его протесты, в эту ночь мы его освободили от ночного дежурства.

В эту ночь не повезло Козлову. Если бы не Куликов, мы и эту ночёвку провели в гамаках экзоскелетов. А так расставили палатку. Носильщиков выставили по периметру лагеря на тридцать метров от палатки, которая была нашим центром. И вторым кругом, в десяти метрах от первого, стали уже наши экзоскелеты, а сами с комфортом расположились кто внутри палатки, кто снаружи. Первыми стояли я с Колесниковым, через три часа Колесникова поменял Куприянов, а я отстоял ещё час и меня поменял Андреев, а ещё через два часа Куприянова поменял Козлов. И далее. Таким образом мы дежурили по плавающему графику по три часа, компенсировав временно выбывшего из графика дежурств Куликова.

…..Я мгновенно проснулся от дикого крика «Тревога!» и нескольких одиночных выстрелов и тут же выскочил из своего спального мешка. Мига хватило, чтобы удостовериться, что остальные точно также были готовы выскочить из палатки и вступить в схватку с неизвестным противником. Но уже в следующее мгновение, вместо схватки, мощный удар завалил палатку и нас, находившихся внутри в одну большую кучу. Ещё через пару секунд по нашим барахтающимся телам прокатился тяжеленный каток чего-то большого и упругого, вдавив в землю. А меня, одновременно с отчаянным рёвом Козлова прямо над ухом, вдобавок что-то сильно ударило по голове твёрдым, буквально на несколько секунд вырубив из сознания.

Бррррр…., насколько это было возможно под полотнищем палатки, замотал головой, приходя в себя. Рядом кто-то матерился, беспомощно шаря руками по всему в поисках оружия, а я уже резал ткань палатки виброножом. Вздыбился и одним мгновенным взглядом оглядел разгромленный центр лагеря, который превратился в поле битвы. Сначала даже не понял, кто и с кем бьётся? Но уже через секунду похолодел от ужаса. Экзоскелеты причудливыми силуэтами стояли кругом, вокруг нас, направив оружие в центр площадки, освещённый их фонарями, где свернувшись в большую живую кучу, мотая огромной головой и хвостом, пыталась задавить зажатого в экзоскелете Козлова и одновременно отбиваясь от Андреева, бесстрашно рубившего вибромачетой тело змеи, которая по своим размерам намного превосходила знаменитые бразильские анаконды. Вот в эту секунду моего замешательства, местная анаконда нанесла точный и сильный тычковый удар головой в бок Андреева, увлёкшегося рубкой длинного и толстого тела, и тот как пушинка отлетел под ноги экзоскелетам. Теперь, половина из них, могла стрелять и они немедленно открыли огонь по голове змеи, мгновенно взорвавшееся десятком микро разрывов и она была разнесена напрочь. По телу змеи прокатилась предсмертная судорога, заставив вскрикнуть и так сжатого Козлова, потом хватка ослабла, но жизнь покинула это огромное и длинное тела лишь ещё секунд через пятнадцать, во время которого тело сильно забилось, сбив всех нас с ног и раскидав всё наше имущество в разные стороны.

Чёрт. Остаток ночи прошёл в поисках разбросанного по окрестностям оружия и имущества, да и в приведении самих себя в порядок. А также в разглядывании поверженного врага. Да…, экземплярчик впечатлял: в длину он был метров тридцать, в самом толстом месте сантиметров шестьдесят. Да и там же были обнаружены пятнадцать пар маленьких ножек. Вряд ли они выполняли функции передвижения… Может, когда-то так и было, но сейчас они смотрелись весьма аморфно. Вот и вопрос сразу возник — Как…, такой большой живой организм мог незаметно для экзоскелетов пробраться в лагерь и напасть на Козлова? При этом ещё раз убедились, что здесь надо по максимуму находиться в своих экзоскелетах. Андреев, после удара головой, полчаса охал и облегчённо матерился, ощупывая себя и удовлетворённо констатируя, что у него ничего не сломано. Козлов тоже не пострадал. Так.., немного помяло и напугало. В отличие от Андреева, он на охране был в экзоскелете и когда змея напала на него, титановая конструкция не дала задушить своего хозяина или банально переломать ему кости. Быстро разобрались и откуда взялась эта змеюка и почему на неё не среагировали охраняющие экзоскелеты. Она, оказывается, спала на дереве, под которым мы расположились на ночёвку, а экзоскелеты были нацелены наблюдать над поверхностью, но не вверх. Наступила ночь и змея выползла на охоту, где добычей и стал так хорошо и вкусно пахнувший Козлов.

Что ж урок мы получили хороший, осталось только извлечь опыт и быть более бдительными. Утром, позавтракали. Перед маршем сделал небольшую психологическую накачку личному составу и дневной переход прошёл благополучно с максимумом бдительности. Да и ночь тоже.

На контрольную точку вышли вовремя и точно. Здесь нас ждала посылка, состоявшая из двух экзоскелетов носильщиков с запасами воды, продовольствия, боеприпасов, аккумуляторами к экзоскелетам и запчастями, чему больше всех обрадовался Колесников. Повреждённая деталь действительно притёрлась, особо при ходьбе не шумела, но… Повреждение есть повреждение. Узел расшатался и как мне доложил Куприянов экзоскелет протянул бы ещё километров двести и всё — сломался. А так, Колесников с помощью товарищей быстро заменил всё там, что брякало и теперь выглядел весьма довольным.

Недалеко от контрольной точки наткнулись на небольшой прогал в джунглях, открывавший путь к земле солнечным лучам и где к нашему удовольствию оказался неширокий ручей. Пить воду оттуда было нельзя, но вот вымыться и привести себя в порядок можно. А то уже начали пробиваться и собственные запахи. Здесь мы сделали дневной привал, плавно перешедший в ночной.

Очередные четыре дня до следующей контрольной точки прошли в тупой и нудной ходьбе. Мы настроили свои экзоскелеты на сканирование местности, поэтому вовремя обходили все опасные места и лёжки крупных хищников. Ночами пару раз на нас пытались нападать, но экзоскелеты справлялись с хищниками без нас.

На второй контрольной точке, помимо необходимых припасов, нас ждало и неприятное известие. В группе местных разведчиков, которые шли к району поиска базы пиратов с противоположной стороны, были потери. Если нам, случайно или так было задумано, достался маршрут движения по джунглям расположенным на плоскогорье, то местным разведчикам досталась низинная, болотистая часть джунглей, которая по своей жизнедеятельности, многообразию и активности, была на порядок выше, чем у нас. Вот у них из двенадцати осталось девять человек. Двоих сожрали болотные твари, а третий умер. Его укусила какая-то ядовитая штука и тот умер в жутких мучениях, от растворения всех внутренних органов. То есть он превратился в кожаный мешок с непонятной жидкостью внутри. И его пришлось сжечь термитной гранатой. А им ещё идти столько же, как и нам.

Не знаю, был бы у нас тоже труп или нет, если нам не сообщили о неудаче местных, но теперь чуть не погиб Куприянов. После второй контрольной точки, бдительность у нас повысилась в несколько раз, но всё равно. В этот раз Куприянов с Андреевым шли впереди группы. Куприянов первый, помахивая вибромачеткой и иной раз рубая по лианам или высоким растениям, мешающие двигаться, Андреев сзади и чуть сбоку, страховал его, если так это можно было назвать. И вот, сверху, прижав крылья плотно к телу, на Куприянова спикировал здоровенный представитель рода птерозавров, с длинной зубастой пастью. Куприянова спасло два момента. Перед тем как охватить своей широко открытой пастью голову сержанта и оторвать её, хищник в метре от лица застывшего Куприянова, мгновенно раскрыл крылья, чтобы притормозить, а в этот момент Андреев, даже не целясь, выстрелил просто в сторону нападения и…. Попал. В длинную шею летающей твари, мигом оторвав голову от туловища, которое по инерции с силой ударило сержанта в левое плечо и даже экзоскелет не смог сдержать удара, завалив спиной того на землю.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — В сильнейшей эмоции закричал Куприянов, переворачиваясь на живот и нацеливая свой автомат на уже мёртвого летающего хищника. И тут же сплюнул в досаде, поняв, что стрелять поздно. Да и мы тоже не успели среагировать, одновременно с Куприяновым выходя из мгновенного ступора.

Через несколько секунд, настороженно ощетинившись стволами в разные стороны, мы собрались вокруг злобного представителя местной фауны. Туловище в метр длиной и весом килограмм в двадцать. Это когда я попробовал его приподнять за покрытое мелкой чешуёй крыло. Как они, блин, ещё с таким телом летают? Голова с длинным клювом, лежащая в двух метрах от тела, тоже впечатляла. Клюв с многочисленными мелкими и острыми зубами, мог широко раскрываться и если бы эта тварь сумела обхватить голову, то инерции тела хватило чтобы её оторвать.

— Ну, Серёга…. Ну… братуха… Ты мне жизнь спас. Теперь я перед тобой в долгу. Товарищ старший лейтенант, да я даже среагировать не успел… Вот же тварина, откуда хоть она свалилась и как ты в неё попал? — Перевозбуждённый Куприянов крутился внутри нашего небольшого круга, горячечно обращаясь то к одному, то к другому, то сразу ко всем. — Я бы вот хрен в неё попал, если был на твоём месте. Это ж надо так с ходу завалить…!? Смотрите, молодёжь, как работать надо…

Андреев, сам ещё находясь в великом удивлении от происшедшего, вяло оправдывался: — Да ну, Коля… И ты бы попал на моём месте. Хотя…, я даже и не целился. Времени не было. Стрельнул чисто на рефлексе, да и то только в ту сторону….

— Так! Всё! Хорош в эмоциях плавать и дифирамбы друг другу петь, — пришлось резко вздёрнуть подчинённых, — Кто вот теперь следующий? На Колесникова сразу летающие твари напали. Куликова два раза обосрали и этот долбанный носорог чуть его не сожрал, потом Козлов со своей змеёй обнимался, а теперь самого опытному среди нас сержанту башку чуть не оторвали…, а он до сих пор в шоке бестолково базарит. И пока, как видите, нам везёт, в отличие от наших коллег, которые шуруют с другой стороны планеты. А их ведь там реально жрут.

Я внимательным взглядом осмотрел подчинённых и как отрубил, приказ: — Бдительность повысить в два, в три…, в четыре раза. Мне по хер как вы это сделаете. Страховать друг друга… Каждый в движении наблюдает в своём секторе. И непросто наблюдает, а несёт полную ответственность за свой прокол и жизнь своего напарника. А теперь насмотрелись на птичку и вперёд…

На следующий день наше плоскогорье начало снижаться и мы, как раз ко времени дневного привала, вышли к огромному пространству заболоченных джунглей, вдоль которых надо идти к третьей и последней контрольной точке два дня. Да…, разница между теми джунглями где мы до этого шли и куда вышли была огромная. Даже внешне. Вот они, так сказать за нашей спиной, «сухие» джунгли, которые, несмотря на несколько неприятных инцидентов, вдруг нам показались милыми и доброжелательными, где мы себя «чувствовали в безопасности» и вот это — мокрое пространство, с одинокими мощными, но низкорослыми деревьями, с багрово-красной листвой и густыми такового же цвета мхами, которое было затянуто влажным туманом от вонючих испарений, из-за чего, хоть и более менее открытое пространство, но просматривалось на метров двести пятьдесят. Дальше всё сливалось в одно белесое марево. И оно, эта мокрень, густо затянутое влажно поблёскивающими мхами, отнюдь недружелюбно выглядевшими и всем своим видом говорящие — Ты только вступи на нас и ты сразу поймёшь какая это сладкая до этого у тебя БЫЛА жизнь. Всё это одновременно создавало тягостную картину неизбежного и скорого конца жизни. А уж открытые участки воды просто кипели этой скоротечной жизнью.

Я осторожно приблизился к ближайшему открытому водному окошечку, размером с хороший бак, глянул туда и судорожно вздрогнул. Если у нас закончатся продукты и голодная смерть будет смотреть открыто в глаза, то тогда запросто можно садиться вот на таком бережку, наплевав на брезгливость и спокойно хлебать ложкой этот мясной бульон. А это был действительно бульон, где прямо всё кишело от белка, в виде многообразных червей, головастиков, улиток, моллюсков, пиявок, личинок и чёрт его знает чего. И всё это имело зубы и жрало друг друга. И тут же рождалось, чтобы быть сразу сожранным. И это в такой маленькой бочажине, изолированной от большого, квадратов двести открытого водного пространства. Вот там-то белок был явно других размеров, выставив омерзительные головы над водой с зоологическим интересом разглядывая новый вид пищи. И это явно были ещё не самые агрессивные обитатели. Наверняка в тумане скрывались более крупные создания, которые из-за своих размеров, вот этот период разглядывания запросто пропускают и тут же нападают, лишь потом соображают — что они сожрали и было ли это вкусным или нет? И не поискать ли ещё такую же пищу?

«Полюбовавшись» вдоволь на все эти радости жизни, я отвёл свой маленький отряд на километр от болота, где ничего не напоминало о только что увиденных прелестях жизни и, расположившись на привал, принялся изучать дальнейший маршрут движения. Если идти строго по маршруту, то до контрольной точки два дня ходу. Но тут была одна заковыристая заковыка. Даже не одна. Первая: ночной привал придётся делать как раз на стыке двух болот. Нашего, вот этого, и второго. А уж ночью, там на бережку, явно «сучья свадьба» твориться, где мы можем оказать самым главным и желанным блюдом. Ну ладно, даже если мы там вполне вероятно выживем ночью или переночуем благополучно, то сталкиваемся со вторым неприятный моментом — мы должны потом будем около десяти километров пройти по узкой перемычке между болотами, что может не понравиться местным тварям. Которые, явно эту узкую ленту между болотами считают не только священной границей своих территорий, но ревниво и агрессивно воспримут шастанье там чужаков. А десять километров есть десять км. Тем более, что там по обе стороны не заболоченная местность, а открытая вода, вдоль всей перемычки. Я увеличил объёмную карту и тихо матернулся. Так и есть, перемычка шириной метров пятьдесят и не какой-то там каменистой гряды, волей природой поднявшейся из воды, а банальный заболоченный участок земли.

— Куприянов, иди сюда, — подозвал заместителя, — смотри…

Опытному сержанту хватило одного взгляда понять, в какую задницу мы можем попасть, если строго будем соблюдать рекомендации начальства и маршрут. Тот тоже матернулся и яростно зачесал небритый подбородок.

— Вот и я того же мнения.

Про этот перешеек мы знали, когда на базе изучали маршрут. Но одно дело, когда ты смотришь на карту и разглядывая отлично сделанные спутниковые снимки, сидя в тактическом классе, под кондиционером и даже уже владеющий знанием о «милой» фауне и флоре планеты. Это одно. А вот когда ты своими ножками прошёл по этим местам, да своими глазами посмотрел на болото, да увидел этих «милых» зверюшек. Да ещё когда знаешь, что вот такие же твари запросто сожрали двоих матёрых разведчиков, а третьего одним укусом превратили в противное желе… После этого волей неволей уйдёшь в долгие раздумья, которое сержант прервал.

— А может мы другим путём пойдём? Не такое уж оно большое болото. Обойдём?

— Вот над этим сейчас и думаю. Вот смотри, Куприянов, если мы сейчас пойдём по маршруту и заночуем у перешейка, как планировалось…. А утром мы сворачиваем и начинаем обходить вот это правое болото. Вот так обходим и тут есть только одно блядское место. Смотри…, — я прокрутил плоское изображение виртуальной карты до нужного места, снова сделал его объёмным и увеличил, — вот тут снова перемычка. Уже между высоченными и отвесными скалами и болотом. Ширина тридцать метров. Скалы, за ними горы и нам там идти только по перемычке. Одно положительно — перемычка с уклоном в сторону болота и если будем проходить в притирку к скалам, то вполне возможно и проскочим без происшествий.

Я замолчал, давая возможность обдумать этот маршрут сержанту и тот, покрутив и погоняв карту, высказал законное сомнение: — Ну да, маршрут тут менее рискованный, чем старый, но тогда мы опаздываем к контрольной точке аж на двое суток. Мне-то ничего не будет. Я сошка мелкая, а вам…. Если ещё вдобавок в это упущенное время что-то случиться у тех разведчиков, может очень здорово достаться. Тем более, что мы знаем о не хилых проблемах у местных. Да ещё не ясно, как они закончат свой маршрут.

— Ну да… Ну да… Это весьма скользкий момент. Но постараемся свести всё это к минимуму и сделаем так. Вот туда, к скальной перемычке, мы пойдём прямо отсюда, то есть срежем по гипотенузе значительную часть пути и сэкономим время. После перемычки мы не будем возвращаться к прежнему маршруту, а прямо оттуда двинем вот так и тем самым пройдём почти по центру вот этого ближнего квадрата, который мы должны будем прочесать в первую очередь. Да и опять же срежем маршрут и время опоздания тогда будет всего лишь одни сутки. И оправданием нам будет, вот как раз прочёсывание одного из наших квадратов.

— Хм…, — сержант снова погонял карту в разных режимах, разглядывая новый маршрут, и удовлетворённо произнёс, — а что, может и сработать….

— Ну…, тогда вперёд, — подал предварительную команду и через тридцать минут, покушав, мы уже шагали в намеченном направлении, всё более и более отдаляясь от поганого болота. Марш до перемычки прошёл в привычной обстановке. Правда, пару раз нас пытались атаковать и попробовать на зубок, но мы довольно удачно и быстро справлялись с наглецами.

К перемычке подошли поздно вечером, уже в сумерках и расположились привалом в километре от края болота. К сожалению, уже сходить туда на предварительную разведку, возможности не было, так как началась активная ночная жизнь и близость болота, оказывало решающее влияние на эту жизнь, как в качественном, так и в количественном отношении. Что только добавляла негатива в понимании — какой будет весёлой ночь. Конечно, у нас были все какие положено эффективные прибамбасы, с помощью которых можно было видеть как днём, но… Ну его на хрен, эту спешку и инициативу — разведку можно и утром провести. И ночь только подтвердила правильность решения, когда практически каждый час нам приходилось пробуждаться, лихорадочно вскакивать и тут же включаться в отражение атаки какой-нибудь наглой и безмозглой твари. Один раз даже пришлось применить противопехотную мину направленного действия, чтобы тучей металлических шариков, выпущенных взрывом в воздух, отбиться сразу от полутора десятков местных гиен. Причём было два чётких направления атак. Одно шло от болота и в них участвовали ночные хищники, выползающие из болотных пространств. И со стороны джунглей, где были уже знакомые нам животные, которых мы могли убить или ранить. И именно на этом направление успешно и быстро решали эти вопросы. А вот со стороны болот, большинство тварей имели вязкую, студенистую структуру и наши пули на высокой скорости просто пронизывали тела, нанося атакующим минимум вреда. Слава богу, непонятно зачем мы взяли ранцевый огнемёт… Но он у нас оказался и с его помощью, мы довольно эффективно отбивались. И его хватило до самого утра.

Утро и угасающую активность живности с обеих сторон, мы встретили с облегчением. А как окончательно рассвело, всё вернулось в обычную дневную жизнь, что позволило нам осмотреться на местности. Что, впрочем, не принесло каких либо видимых результатов — всё, что было нами в ходе отбития нападения уничтожено или спалено, было благополучно сожрано уцелевшими хищниками. Ну да…, были кое какие останки, но они не имели никаких определённы форм, по которым можно хотя бы приблизительно представить с кем мы имели ночью дело. Да и чёрт с ними — главное сами остались живыми.

До завтрака успел с Куприяновым смотаться до перемычки и с близкого расстояния всё там хорошенько рассмотреть. По мере приближения к болоту, джунгли редели, между деревьями попадалось всё чаще и больше вытоптанного пространства, а за сто метров до болота, они резко кончались. Как всё равно ножом обрезало. Вся остальная местность была чистой, ровной и земля утоптана перед перемычкой так, что на ней ничего не росло. Такая же утоптанная земля тянулась через саму перемычку и уходила дальше. Я включил на своём планшете карту, вывел на неё вчерашние спутниковые снимки этого места и мы оба с досадой крякнули. Вчера больше обращали внимание только на саму перемычку. Да, конечно, видели, что там всё ровно и не особо придали этому факту внимания. Для нас важно было — ровно, чисто, а значит мы можем обнаружить атакующих тварей как из болота, так и из джунглей задолго до того, как они до нас доберутся. Это успокоило. Типа: издалека их перестреляем. А сейчас разглядели более детально. Так это не просто утоптанная земля на перемычке, а часть дороги. Или если быть более точным — часть широкой звериной тропы, которая выходила из джунглей, проходила через перемычку и через километр заходила в джунгли на той стороне. Мы понимающе переглянулись и молча двинулись по краю леса, чтобы подтвердить свою неприятную догадку. А когда прошли около километра, разглядывая многочисленные следы, идущие в одном направлении, нам совсем стало всё понятно. Обнадёживало только одно: если на перешейке нам бы пришлось идти десять километров по мхам, вязкому грунту, перескакивая с кочки на кочку, вполне возможно отбиваясь при этом от болотных тварей, то здесь всего один километр и по утоптанной до предела асфальта земле.

— Ну что думаешь, сержант?

— Хреновые мысли и такое же хреновое предчувствие…

— Этого у меня тоже в достатке. Меня интересует — как действовать будем?

Куприянов кивнул головой на тропу: — Да как звери действуют, так и мы будем. Тут всего километр. Должны прорваться.

— Это хорошо, что мы думаем одинаково. Мне сейчас просто интересно — Неужели здесь опасней, чем на перешейке, раз нам такой маршрут проложили?

Вернулись в лагерь, где все уже поели и ждали нас. Мы тоже быстро перекусили, после чего я дал команду построиться.

— Пугать не буду, но сейчас у нас будет самый опасный участок марша. Мы его должны пересечь на максимальной скорости. Растолковываю подробно, почему будем так действовать, чтобы правильное понимание было. Перемычка, по которой мы будем прорываться на ту сторону, является единственной дорогой в этих местах для миграции местного зверья и также она является из-за своей узости отличной западнёй и для тех болотных тварей богатой и обильной местной столовкой. Мы тут с сержантом прошлись, посмотрели со стороны и разобрались, как местное зверьё прорывается на другую сторону. И прикинули, как будем действовать.

Выходим сейчас на опушку леса. Перед нами будет ровная местность, такая же местность и на перемычке и за ней. Ширина перемычки всего тридцать метров. Слева болото, сейчас спокойное, но что там внутри ни хрена не понятно. Справа просто отвесные скалы и по идее, мы должны больше жаться к ним, чтобы до болота была максимальная дистанция. Но нас с Куприяновым смущают непонятные, довольно широкие трещины, которые начинаются с середины перемычки и расположены примерно на одинаковом расстоянии друг от друга, и тянутся до противоположного конца. Поэтому действуем следующим образом. Порядок движения: первая пара — Куприянов и Козлов. Вторая пара — Колесников и Куликов. В замыкании — я и Андреев. Интервал между парами пять метров. Идём уступом влево и двигаемся на максимальной скорости. Куприянов, Колесников и Андреев вы по ходу движения контролируете левую сторону и всё что будет вылезать из болота. И перезарядите своё оружие на новые боеприпасы, что нам выдали на базе местных. Посмотрим, так ли они хороши, как нам их расписывали. Естественно, остальные — Козлов, Куликов и я контролируем правую сторону, вот эти непонятные трещины. Носители и носильщики выполняют всё, как и их хозяева. Сама перемычка длиной один километр. Если мы её пройдём, то дальше нам будет попадаться лишь знакомые нам хищники, которых мы валим вполне успешно. Прорываемся и уходим дальше на маршрут. Вопросы есть?

— А время будет, чтобы поглядеть на местность, прежде чем рванём? — Задал вопрос Куликов.

— Будет… А сейчас, Куприянов, проверь всех на готовность к движению, — мы уже были в своих экзоскелетах и сержант скрупулёзно принялся проверять больше крепление имущества на самих носителях подчинённых, а также на носильщиках. Лёгкую затрещину получил Колесников, за то что он забыл переключить в боевое состояние второго носильщика, полученного на одной из контрольных точек. Так-то он всё должен был выполнять, что и его хозяин, но вот в бою, он только бы копировал все его движения, но как боевая единица в бою не участвовал. Получил замечание и Андреев. Часть груза была по носильщикам распределена не равномерно, что привело бы к высокому расходу энергии в АКБ. А так, в целом, группа была готова к рывку. На опушке джунглей минут на десять остановились и по изучали место прорыва, попутно выслушивая комментарии сержанта.

— Ну что — Готовы? Тогда с богом… Куприянов, Козлов — Вперёд! — И мы погнали.

Уж не знаю, как нас вычислили, но до того спокойная вода вдруг забурлила в пятидесяти метрах от берега и мощная волна, под которой скрывался крупный зверь, а может быть до фига менее крупные, но не менее кровожадные, рванула в сторону берега. Скорее всего, они учуяли нас по вибрации от топота тяжеленых экзоскелетов. Но уже было всё равно, как они нас вычислили — мы разогнались и надо было просто прорываться. Куприянов на ходу выстрелил с подствольного гранатомёта в сторону волны, туда стрельнули и его экзоскелеты с носильщиками и несколько разрывов равномерно накрыло половину волны. Отчего волна несколько по упала и замедлила движение, частично окрасившись в бледно-жёлтый цвет. Попали. Наверняка это была кровь болотных обитателей. Вторую половину накрыли гранатами Колесников и Андреев. Я лишь краем глаза глянул в ту сторону и тут же снова всё внимание обратил на свой сектор, где всё было пока спокойно. А когда мы заскочили на саму перемычку и тем же галопом проскакали первые сто метров, снова бросил мимолётный взгляд влево и уже слегка ужаснулся. Топот, взрывы и теперь водная поверхность на протяжении нескольких сот метров пришла в бурлящее движение от множества болотных хищников двинувшихся к берегу, к вожделенной пище. Мгновенно стало понятно — ещё метров двести, пока твари доберутся до берега, где смогут напасть на нас, мы сможем проскочить беспрепятственно. Но потом путь вперёд будет перекрыт многочисленными тварями. Чёрт! Наверно мы взяли всё-таки низкую скорость, а надо было включить «хитрую кнопочку» и хрен с ним, с расходом аккумуляторов… Но было уже поздно что-то менять. И заворачивать назад было тоже поздно. Законы инерции никто не отменял. И пока останавливались, пока поворачивали и снова разгонялись, нам и назад путь перекроют. Так что оставалось только вперёд. И с боем.

Так и получилось. Двести метров. И первые студни, слизни, какие-то жабо-лягушки, чуть дальше ещё какие-то крупные животины…., ну очень неприятного и кровожадного вида полезли на берег. Их было пока совсем немного, поэтому их растоптали просто походя и не глядя под ноги. А уже через пятьдесят метров, Куприянов вынужден был открыть огонь как сам, так и его экзоскелеты из всех стволов.

На базе местных нам рассказывали про эти редкие боеприпасы и мы слушали про них с недоверием. Просто не верили, как так можно было слепить пулю обычного размера и туда засунуть всё, про что нам рассказывали. Да не просто засунуть, а ещё всё это там внутри друг с дружкой слепить практически на молекулярном уровне. Но тут я увидел воочию, что эти пули творят и появилась робкая надежда выпутаться из этой западни. Боеприпасы были двух типов и назывались простенько и соответствующе — Паутина и Туча. Куприянов первый открыл огонь и Паутиной. Обычная на вид пуля, вылетая из ствола, разлеталась на 12 пуль меньшего размера, одновременно разворачивая между собой мелкую, невидимую невооружённым глазом паутину, диаметром в 30 сантиметров с мельчайшей ячейкой, толщиной в несколько молекул и невероятной прочностью. Летя с высокой скоростью, она легко разрезала своей паутиной, многие сплавы металлов, не говоря про обычные тела. Правда, тут была своя особенность — стрельба велась только одиночными выстрелами. Ёмкость магазина сто патронов. Первой жертвой пала огромная жаба, выскочив из воды и изготовившись к прыжку. Её просто разорвало от выстрела неприятными брызгами. Вторым был водяной бык. Так я его окрестил, такой он был здоровый, весь мокрый в неопрятной шерсти, с шестью ногами и с широко разинутой пастью. Про зубы в пасти, я вообще говорить не буду, по-моему, бычара весь состоял из пасти и зубов. Хотя там много чего было и другого. Так вот вторая пуля в пасть и попала, мгновенно образовав идеально круглый сквозной туннель, внутри которого образовалось мельчайшее крошево из зубов, костей, мяса и в конце, наверно через дыру в заднице, даже успел увидеть кусочек далёких джунглей, куда мы прорывались. Следующая пуля пошла мимо другой жертвы, но своей паутиной пропахало по утоптанной земле не хилую борозду и разорвало на две части заднего хищника. Впрочем, везучая тварь, по которой промазали, прожила просто на полсекунды дольше и умерла от Тучи, которой стрельнул Козлов. Тоже, внешне обычная пуля, в десяти сантиметрах от уреза ствола, распадалась на пятьдесят мельчайших частей и, оправдывая своё название, тучей, диаметром в 10 см летела в цель. Эффект тоже ужасный — для цели, и дыра соответственная.

— Козлов, не лезь туда. Контролируй свой сектор. Колесников, ты чего тормозишь? — Рыкнул на подчинённых и Колесников тут же выстрелом сбил следующую тварь. Я думал, что это некий вид медленного слизняка, но тот когда выбрался на берег, вдруг прыгнул вперёд, стремительно развернувшись в воздухе в подобие тонкого блина диаметром в один метр. Смысл прыжка заключался наверно — достигнуть жертву и плотно облепить её своим склизким телом, после чего начинается бурный процесс переваривания жертвы или части жертвы внутри вот такого созданного желудка. Вот в этот блин, прямо в центр, где просвечивался по диаметру хрящевидный позвоночник и попала пуля с Паутиной, мгновенно образовав огромную дыру и блин, пролетев по инерции метра два, упал бесформенной кучей под ноги своей бывшей жертвы и тут же был окончательно разорван титановыми ногами экзоскелетов.

Через несколько секунд уже вся тройка, отвечающая за болотную сторону, со своими экзоскелетами непрерывно стреляла, расчищая остальным путь. И это у них получалось достаточно эффективно, а спец выстрелы проделывали в кишащей массе хищников целые проходы, превращая своими склизкими останками и бледно-жёлтой кровью утоптанную поверхность в скользкую грязь. И если бы мы были без экзоскелетов, то темп прорыва снизился до минимума от беспрерывных падений и скольжений, что привело бы к плачевному результату. А так, титановые ноги под руководством искусственного интеллекта уверенно несли нас вперёд и мы благополучно приближались к середине перемычки, за которой начинались непонятные щели в отвесных скалах. И что самое интересное и настораживающее, чем ближе мы к ним приближались, тем меньше становилось на нашем пути болотных охотников за пищей. Это увидели и остальные и радостный вопль облегчения вырвался из груди почти всех, кроме меня и опытного Куприянова. Рано восторгаться и такое открытое пространство было весьма подозрительным.

Точно. Мы уже оставили позади нападавших, когда в метрах тридцати впереди из воды выскочил ещё один охотник за нашими телами. Что-то типа смеси крокодила с бегемотом, если так можно было бегло описать. Здоровый экземпляр, быстрый. И даже толстая, пластинчатая кожа, похожая на броню, внушала почтительное сомнение, что наши Тучи и Паутины возьмут его. А зверюга, даже не задумывался и сразу ринулся навстречу нам. Ну, уж тут стрелять было просто не по кому, кроме как по нему и все выстрелы группы контролирующей берег сосредоточились на последнем болотном звере. Убили его легко и сразу. И немудрено… Туча с Паутиной мгновенно справились с живой броней, сделав несколько огромных дыр в крепком теле и туша с шумом рухнуло на утоптанную землю. Но в следующее мгновение, мы даже слегка притормозили, так как из первой широкой щели плетью выметнулись два длинных, гибких щупальца, густо усеянные круглыми присосками, ударили по телу твари, зацепили и легко взметнули несколько сот килограмм мяса в воздух, где тело убитого хищника по плавной траектории исчезло внутри щели.

Теперь-то всем стало понятно, перемычка была поделена между двумя видами хищников — водяных и сухопутных. И теперь мы вступили на территорию более опасного противника.

— Внимание! — Проорал команду, — всем, кроме Куприянова, внимание на щели.

И продолжили бег. Щели в отвесной скале шли с интервалом в пятьдесят метров и через несколько секунд мы оказались напротив второй и готовые к нападению, дружно стрельнули по появившимся щупальцам. Хорошие всё-таки спец боеприпасы, даже особо и целиться не надо. Обычными тут много не навоюешь, а так, оба перебитых щупальца сразу упали на землю и стали там судорожно извиваться, а их остатки под яростное и громкое шипение невидимого раненого существа скрылись в щели.

— Отлично…, — перепрыгнув через бьющиеся обрубки, на ходу похвалил подчинённых за удачное отражение и мы приблизились к следующей щели. Тут также успешно отразили нападение и мы уже воспрянули надеждой, что самое трудное и опасное осталось позади. Но вот у четвёртой щели, которое было гораздо шире, чем предыдущие, нас ожидала неожиданность. То ли их там сидело несколько, то ли это был самый здоровый хищник и их вожак, но из щели появились не две плети щупалец, а аж четыре. Да вторая пара ещё и с задержкой на полсекунды. Из-за чего все по инерции выстрелили по первой паре, превращая их в обрубки, а вот вторая сходу ударила по мне, захлестнула раму экзоскелета и несколькими парами присосок что-то там у меня на защите, и сильным рывком, от которого чуть не переломился позвоночник, закинула меня в воздух. Мир стремительно завертелся вокруг меня, превращаясь в смазанное изображение. Ещё один рывок. Как потом оказалось это присоски сдёрнули с защиты пару карманов с гранатами, не успев разъединиться с летящей добычей. Удар, прекративший вращение и я полетел в глубину щели, где в темноте и самом низу тускло мельтешили огоньки явно глаз. Потом ещё удар и рывок, остановивший падение и я застрял в трёх метрах над логовом хищника, заклинившись рамой экзоскелета между стенок. Застрял он довольно удачно и я мог стрелять вниз и в сторону. А пока летел по воздуху, да ударялся, автомат естественно вылетел из рук. Благо он был на ремне и сейчас болтался внизу подо мной. Годы тренировок и инстинкт самосохранения не подвёл меня. Мгновенный рывок вниз руками и вовремя подхватил автомат к себе, как снизу чёрной молнией мелькнуло небольшое щупальце с острым когтем на конце, но выстрелом в упор размозжил его, а вот следующий выстрел сделать не успел. Второе щупальце метнулось вверх и… Чёрт…, как больно…. Выдернуло из моих рук автомат. В мощном рывке не выдержали заклёпки ремня и автомат исчез в темноте. Понимая, что второго удара щупальцем не переживу и меня просто утащат вниз, где меня зажуют или превратят в питательное желе, оставив в таком виде на десерт. А я такой смерти не желал и лучше погибнуть в атаке, чем вот так. Поэтому резво выхватил гранату, дёрнул кольцо… И она полетела вниз… Вспышку разрыва ещё успел заметить. Больше ничего….

— Товарищ старший лейтенант…, товарищ старший лейтенант…., — знакомый голос и слова разом прорвались в мозг и затопили его. Да ещё по видимому, меня несколько раз сильно и больно ударили по щекам, вынуждая открыть глаза.

— Ну.., слава богу, — проговорила склонившееся надо мной голова Куприянова, а рядом с ней появились ещё две головы — Козлова и Колесникова, — как себя чувствуете?

— Идиотский вопрос, сержант. Как будто через мясорубку пропустили. — Вяло пробормотал, разглядывая джунгли из необычного ракурса.

— Конечно, вас хорошо приложило гранатой, поэтому так и чувствуете. Ничего, раз очнулись, быстро придёте в себя.

Молодой и сильный организм, да скорее всего ещё и щедрая доза медицинских препаратов, впрыснутых мед блоком, сделали своё дело. Прошло всего минута, как очнулся и уже смог приподняться на локтях и оглядеться вокруг. Мы были в джунглях. Значит прорвались, но всё-таки утверждающе и вопросительными интонациями констатировал: — Прорвались, значит мы….!?

— Прорвались…, товарищ старший лейтенант. И вы чудом просто выжили, — задумчиво протянул сержант, — вот только Андреева потеряли….

— Как потеряли? — Вскинулся на своём ложе и у меня от резкого движения так сильно закружилась голова, что вынужден вновь откинуться на спину и тихо спросил, — Как это произошло?

— Когда вас схватило щупальце, было уже поздно стрелять. Пока туда-сюда, пару секунд потеряли. Да и что эти секунды… Вас мигом закинули в щель и вы пропали, а как скрылись из виду мы сумели разобраться с остальными щупальцами. Думали вам каюк, а тут услышали звук выстрела из щели, а потом взрыв гранаты. Я приказал Андрееву и Колесникову прикрыть нас, а сами атаковали через щель засевшую там тварь. В принципе, там только и оставалось её добить, потому что граната уж очень удачно упала и её практически разорвало по пополам, но живучая сволочь. Она Куликова ещё успела хорошо приложить об стену. Главное ворвались туда — вот взрыв гранаты, вот тварь, а вас нету…. И эта тварь такая здоровая была и вроде ротовое отверстие небольшое, но вполне могла вас заглотить. А тут снаружи стрельба. Там ведь, те болотные, мигом смекнули, что вот этим сухопутным хищникам, раненым, без щупалец, не до них и они смело полезли на их территорию в нашу сторону. А тут Козлов догадался вверх посмотреть и увидел вас. Пока до вас добирались, пока расстёгивали крепления и спускали вниз, минут десять прошло, а эти с болота прут и прут, несмотря на потери. И чтобы дать нам спокойно выбраться из логова и оторваться…. Да ещё ведь пришлось прорываться мимо других. Вот Колесников и Андреев остались прикрывать. Прорвались, почти всех, которые по щелям сидели, тех уничтожили. Почти всех… Прорвались, вас на опушке леса положили, на охрану Куликова оставили, а Я и Козлов ломанулись на помощь прикрышки. У тех уже и спец боеприпасы заканчивались и мы вовремя подскочили. Начали отходить, прикрывая друг друга и в предпоследней щели, оказывается, сидело две твари. Одну мы убили, а вторая то ли затаилась, то ли другая какая-то причина была и свои щупальца не выкинула в наружу. И вот когда отходили мимо её щели, она неожиданно выкинула щупальца, но мы успели стрельнуть и практически отстрелили щупальца, но та успела схватить Андреева и киданула того в щель. Но так как была ранена, бросок оказался неверным и он упал мимо щели и прямо незащищённой частью тела на выступающий обломок скалы. Сразу насмерть….

— Где он?

— Хоронить бессмысленно, раскопают. Сжёг термитной гранатой и для отчёта записал всё на видео.

— Понятно…, — я закрыл глаза и мысленно попрощался с Андреевым. Но…, разлёживаться времени не было, и задачи никто не отменял.

— Куприянов, как долго я был без сознания?

— Час…

— Хорошо. Готовьтесь, через двадцать минут начинаем движение.

— Товарищ старший лейтенант, может отдохнёте и часа через четыре, пока лекарства выйдут на максимум…, — встрепенулся сержант.

— Ерунда. Включу на своём экзе режим «переноска раненого». Нам теперь каждый час дорог.

Так и сделали, через несколько часов я пришёл в себя и чувствовал вполне удовлетворительно, а за время ночного привала, где все категорически воспротивились моему дежурству, выспался, мед блок хорошо поработал и окончательно излечил от контузии.

Ночёвка получилась как раз на краю квадрата, который нужно было прочесать. Здесь джунгли вплотную подходили к краю большого горного массива, который своими крутыми голыми склонами, изрезанными входами в узкие и тёмные ущелья доминировал над всей местностью. Наша задача была прочесать назначенные квадраты вдоль гор и найти не просто классическую базу пиратов, хотя это приветствовалось, или вход в неё, а хоть какие либо признаки присутствия человека, по которым можно будет вычислить хотя бы приблизительный район базы. Потому что планета считалась не освоенной. И здесь не могло быть даже одиночек или небольших человеческих поселений, когда люди нетривиально мыслящие бегут от цивилизации и хотят жить в гармонии с природой, питаясь её плодами. Они просто не могли бы здесь выжить. А вот мощная, хорошо оборудованная и вооружённая база, на такой планете, могла быть тем местом, где можно было спокойно отдыхать между полётами. Сами корабли без всяких трудностей можно было спрятать в гигантском астероидном поле, недалеко по космическим меркам от планеты, а сюда небольшими шаттлами доставлять людей и грузы. Как раз подобный горный массив очень хорошо подходил для этих целей, где внутри высоких и крутых хребтов было достаточно уютных и скрытных долин. Но как бы не маскировались люди и пираты, какой бы скрытный образ жизни не был, но следы пребывания и жизнедеятельности, как бы они не старались, скрыть было невозможно.

Вот мы и прочёсывали свой квадрат, развернувшись в небольшую цепь, одновременно периодически включая сканер, чтобы засечь что-то необычное в окружающей среде. На постоянку включать было опасно, могли и нас засечь на обратке, если у них на вершинах гор стояли посты. А так, через неравные промежутки времени, можно было секундным проколом эфира, прочесать все диапазоны. Я не видел смысла прочёсывать частым гребнем квадрат, да ещё несколько раз, каждый раз смещаясь в сторону, так как предполагал если следы есть, то они будут явные. А так, заглядывая за каждое дерево, спускаясь в каждую яму или овраг — просто не видел смысла и уже ближе к обеду мы направились к контрольной точке. Но к ночи не успели и появились там, лишь на следующий день поздним утром.

Что ж, вот она посылка, в виде контейнера, замаскированного под валун, в ней необходимые для нас свежие АКБ, боеприпасы, сухпаи, медикаменты, вода и другое. В течение пятнадцати минут подготовил отчёт и плотным информационным пакетом, в долю секунды, послал его на ретранслятор, замаскированный в космосе под летающий на орбите метеоритный булыжник, а в ответ получил такой же информационный пакет. Прочитав который, коротким возгласом подозвал всех к себе и, помотав планшетом в воздухе, стал доводить полученную информацию и ставить задачу.

— Парни, ситуация осложнилась. Наши коллеги из местных, понесли новые потери и скорее всего вышли из игры. То есть, теперь нам придётся чесать и их квадраты. Поэтому приступаем к выполнению запасного варианта и двигаемся в точку «Б» и когда достигнем её, вникаем в ситуацию и приступаем к выполнению задачи. Куприянов, сколько тебе нужно времени, чтобы разобраться с грузом и быть готовым к маршу?

— Тридцать минут.

— Отлично.

Сержант начал деятельно распоряжаться, одновременно вытаскивая из контейнера, всё что нам прислали и, распределяя среди подчинённых. А я отошёл немного в сторону и склонился над картой.

Запасной вариант был предусмотрен на тот случай, если одна из групп, или даже обе группы, после совершения марша по неким причинам стали не боеготовы. Тогда они обе двигаются к точке «Б», где оставшийся один из старших групп или оба определяют возможность выполнения дальнейшей задачи или же наоборот — невозможность. Тогда, по сигналу, прилетает шаттл и эвакуирует оставшихся в живых. Судя по карте до точки «Б» идти прилично, а из-за того что мы и так опоздали на сутки к своей контрольной точке, идти придётся ускоренным маршем и даже ночью.

И мы пошли. Надолго он мне запомнится, если останусь в живых. Сам марш — фигня. Даже в ускоренном темпе и всё это благодаря нашим экзоскелетам, которые все нагрузки взяли на себя и их хозяевам, приходилось только вовремя вмешиваться, чтобы не быть проткнутым на ходу каким-нибудь острым суком. А вот ночью, мы хлебнули лиха и как никого не потеряли, даже непонятно. Каждые пятнадцать минут мы подвергались нападениям с разных направлений одиночками или парами, как правило, крупными хищниками, так и стаями мелких, одновременно с нескольких сторон. Снова с дерева атаковала здоровая змея, аналогично той, которая чуть не схавала Козлова…. И если бы у нас на вооружении было старое оружие, мы бы себя для потенциального противника, то бишь пиратов, демаскировали сразу и за многие и многие километры. А так, ярких впечатлений хватало так, что когда всё-таки остановились в середине ночи на ночной привал, чтобы немного отдохнуть и поспать — поспать-то не получилось от нервной перегрузки психики. Только закрываешь глаза и начинаешь проваливаться в сон, как тебе навстречу несётся широко распахнутая пасть змеи с небольшими рожками на голове, или как тебя топчет здоровенными ногам слононосорог, или терзают на мелкие кусочки твоё тело стая мелких хищников, после чего ты вскидываешься и через пару секунд облегчённо переводишь дух, радуясь что это только сон. Рассвет мы встретили с красными глазами и хмурыми, осунувшимися лицами. Ничего, зато через три часа мы прибыли на точку «Б», где нашли остатки группы местных разведчиков, полностью деморализованных.

Пятеро. Их осталось пять…. Из двенадцати. Сержант Бубнов, чуть моложе Куприянова и четверо бойцов, один из которых противник Колесникова. Бубнов поднялся, небрежно махнул рукой около головы, изображая приветствие, а вот остальные вяло прореагировали на наше появление и снова безучастно уставились на небольшой костёрчик. Их экзоскелеты стояли тесной кучей и были явно отключены. В течение пяти минут, пока мы располагались рядом с коллегами, пока Куприянов ставил задачи на охрану лагеря, местные разведчики продолжали упорно игнорировать нас. Лишь Бубнов, иной раз кидал взгляды в мою сторону, понимая, что раз он остался старшим в группе, ему сейчас придётся обсуждать дальнейшие действия со мной.

Закончив располагаться, я приглашающе махнул рукой Куприянову, а когда тот подошёл и сел рядом со мной на упавшее и полусгнившее дерево, позвал голосом Бубнова. Тот нехотя поднялся и под взглядами своих подчинённых подошёл ко мне.

— Ну…., — нукнул он. Надо бы встряхнуть его, поставить по стойке «Смирно», гаркнуть или наораться, но я был далеко не зелёным летёхой, а имел достаточный опыт решения таких ситуаций.

— Докладывай, сержант, что у вас произошло? — Вполне мирно предложил разведчику.

— А что не видно, что ли? Из двенадцати осталось пятеро… Вот на посмотри, как парни погибали и как командир группы, тоже старлей кстати, как и ты. Глянь, как он сгинул…, — и протянул командирский планшет старшего лейтенанта. У каждого разведчика в шлем была встроена камера и как выходишь в боевой рейд — она беспрерывно писала всё, скидывая это всё в свою память, и копию в командирский планшет, чтобы потом, после окончания боевого выхода, можно было провести детальный анализ всего и сделать определённые выводы. А этого «всего» касалось именно всего и не только самого процесса боевого выхода, но и поведения разведчика, содержание разговоров, отношения внутри группы, чему радовался разведчик, что его раздражало и много чего другого. И выводы делало не только прямое начальство, а целая свора многих специалистов, начиная с психологов и кончая тыловиками.

А сержант был неплохим психологом. Своим намеренно грубым и выходящим за рамки субординации поведением он специально провоцировал меня на вспышку гнева. А командирский гнев в 90% случаев — это проигрыш подчинённому и предложением посмотреть записанное видео гибели личного состава группы, он делал вполне успешную попытку 50% на 50% психологически присоединить нас или меня к их неудаче, чтобы потом, разговаривать со мной либо на равных или с более сильной позиции. Это психология и я это проходил достаточно в училище и потом практически в боевых частях, чтобы не позволить затянуть себя в расставленную психологическую ловушку. Поэтому взял планшет из рук Бубнова и тут же передал его Куприянову, сухо прокомментировав: — А что мне смотреть!? Кому надо пусть и смотрят и делают оценку — Кто и как себя вёл? Профессионально или погиб по глупости. У меня своё кино есть, тоже есть на что посмотреть. А так на базе посмотрю, когда выполним задачу.

— Старлей, ты чего геройствуешь? — Болезненно поморщился Бубнов, поняв, что его план частично провалился, — ты чего-то что ли не понимаешь на самом деле или играешь на публику? Да вас банально пожалели и пустили нас по самому сложному маршруту, а вам устроили лёгкую прогулку. Если бы всё было наоборот — вы бы вообще не дошли досюда. И сейчас наш бы старлей, решал здесь задачу — что делать дальше? А сейчас картина следующая — мы потеряли больше половины группы, вы смотрю тоже потери имеете. И вывод — мы не в состояние выполнять этим составом задачу.

Бубнов широким жестом обвёл руками обе наши группы и закончил: — Так что, хорош играть в правильного героя и вызывай шаттл. Будем эвакуироваться…

Я намерено скорчил недоумённую рожу: — Ты, сержант, всё сказал? Ну и хорошо. Тогда послушай меня. Во-первых: не «Ты», а «Вы». Во-вторых: не старлей, а товарищ старший лейтенант. А в-третьих — про банальную жалость, про которую ты тут с надрывом мне рассказывал. Может быть и так, но я бы глянул на всё это под другим углом. Вас поставили на этот сложный и опасный маршрут, считая вас более подготовленными и способными пройти его. Конечно, наверняка, забивались в расчёты и некие минимальные потери. А вы банально обосрались. Да ещё и сломались. И в том, что потеряна большая часть группы, в том числе и твоя вина, Бубнов. Херово вы готовили своих бойцов.

Шаттл вызвать недолго. Прилетят, заберут вас, летите орёлики к себе, выставляйте счёт своему начальству, что они херово продумали саму операцию и в том числе и ваш маршрут. Не знаю, сумеете ли вы там оправдаться или нет, но мы останемся и пойдём дальше выполнять поставленную задачу и вашу часть тоже. Не знаю, как это у нас получится, но мы пойдём и группа наша на это нацелена, несмотря на то что у нас тоже есть потери. Как, Бубнов, тебе такой расклад?

Сержант молчал, молчала его группа и мои тоже. Уж не знаю, о чём они там все думали. Соглашались с сержантом или поддерживали мою точку зрения — не знаю. Дав им с минуту на раздумье, решил поставить окончательную точку.

— Бубнов, расклад я тебе дал. Не сумеешь ты там оправдаться, да и если вернётесь вы туда, то получается что все ваши потери и смерти товарищей были зря. Не знаю, какое будет по вам решение начальства. В лучшем случае вас отправят в пехоту, в какую-нибудь дыру и вы всю оставшуюся жизнь будете скрывать вот этот позорный момент. Когда вы сломались и струсили. Да, именно струсили. И не надо тут возмущённо вскидывать головкой. И шарахаться будете, как от чумы при встрече с бывшими сослуживцами, чтоб они невзначай не вспомнили, за что вас турнули из разведки и никому не рассказали. Ну…, это лучший вариант. Худший — турнут вас с «волчьим билетом» из армии и придётся идти на гражданку, а работать вы не умеете. Так что вот так.

Но есть ещё один вариант. Вы сейчас своей группкой в течение часа обсуждаете вот эти два варианта и принимаете решение — либо вы улетаете домой, на базу, либо вы остаётесь. Если решите эвакуироваться — ни каких проблем тут же даю сигнал на эвакуацию и мы сразу уходим с этого места, чтобы не видеть этого позора и чтобы не дай бог хотя бы кто-то даже на секунду не подумал что мы тоже с вами заодно. А вы там объясняйте — почему вы решили эвакуироваться? А почему другие пошли выполнять задачу? Только сразу и без обид: запись вот этого нашего разговора, — я пощёлкал пальцем по своему планшету, — тоже уйдёт туда.

Ну, а если решите остаться…, и всё пройдёт нормально. С вашей стороны. Обещаю, ты лично сам, Бубнов, запись этого разговора удалишь из моего планшетника и никто не узнает, что тут произошло. Только сразу условие либо вы все эвакуируетесь, либо все остаётесь. Решение — Эти эвакуируются, а мы остаёмся, меня совершенно не устраивает. Всё. Время пошло.

Я демонстративно понялся и отошёл в сторону, и снова сел, но уже на полусогнутую титановую ногу своего экзоскелета, который тут же её немного пододвинул, чтобы мне было удобнее сидеть. Куприянов остался с Бубновым и с полминуты что-то тому говорил с полу досадным выражением лица, после чего подошёл ко мне и присел на корточки рядом.

— Ну что думаешь, Куприянов? Какое решение примут? — Глянули оба в сторону местных разведчиков, которые опустив головы слушали своего сержанта.

— Да чёрт их знает. Бубнов, вроде бы толковый, насколько я его на базе успел узнать. За его разведчиков ничего не могу сказать. А так — 70% на 30%. Сам-то Бубнов по-моему готов идти с нами, а вот как остальные…, — Куприянов немного помолчал, глядя в сторону разведчиков и продолжил, — надеюсь, что за этот час они психологически перегорят и примут правильное решение. А вот если бы дали минут 15 на размышление — наверняка отказались сразу.

— Ладно, пусть решают, а ты то сам что думаешь насчёт дальнейших действий?

Сержант поднялся, слегка потянулся и поводил плечами, как бы разминаясь и неопределённо ответил: — Да даже не знаю… Получается, что зона прочёсывания увеличивается в два раза, а время на выполнение остаётся то же самое. Даже минус один день, с учётом вот этого опоздания. И тупое хождение по джунглям туда-сюда ни чё не даст. Надо что-то менять… А что, я не знаю. Надеюсь на вас, товарищ старший лейтенант, может вы что-то придумаете.

— Тут ты правильно говоришь… Насчёт изменений. Когда сюда на эту точку шли, я не думал, что тут всё так серьёзно. Думал, придём, разберёмся, с комбинируемся и приступим к работе. А тут сопли, эмоции и вообще… И сейчас вижу — надо что-то придумать. Мне тоже это тупое прочёсывание не нравиться. Ладно, иди к нашим, а я тут посижу над картой, помаракую….

Достал планшет с картой, включил режим объёмного изображения и задумался, машинально гоняя бегунком рисунок карты — то увеличивая её, то уменьшая. Когда шли сюда, то особо не задумывался над выполнением задачи. Есть приказ — совершить марш по такому-то маршруту, а потом прочесать свои квадраты и обнаружить или увидеть что-то, что может указать на присутствие пиратов на этой планете. Ещё лучше, если повезёт — понять, узнать или ещё каким-то образом определить местоположение базы пиратов, даже может быть и весьма приблизительно. Ну, а если ничего не найдётся. Ну, уж извините — «с нас взятки гладки». Вот запись всех наших действий. От приказа и маршрутов не отклонялись и всё сделали «от точки до точки», согласно поставленной задачи. Так и думал — каждая группа придёт в свой район и выполнит прочёсывание. А теперь получается: моя группа сохранена и готова и дальше выполнять приказ. Вторая группа, если они согласятся дальше работать, её нужно подчинять себе и спрос за выполнение будет с меня. И если поиск пиратов не даст результата, то ведь мне могут на базе задать неприятный вопрос — «Приказ приказом, старлей, но ведь и головой думать надо».

Вот и сидел над картой и думал. И как бы мне не нравилось прочёсывание, отменить я его не мог. За исключением, если бы придумал более эффективное решение. А вот его пока не было, хотя в голове бродило что-то смутное и тогда попробовал подойти к задаче с другой стороны.

Есть задача — найти признаки пребывания пиратов в заданном районе. Задача простая и с признаками всё понятно — это видимые следы пребывания здесь людей, либо их жизнедеятельности. И эти признаки любой разведчик, даже разбуди его ночью, будет рассказывать минут пятнадцать.

Так, тогда другой момент — есть вот этот район, который нам назначен. И тогда возникает вопрос — А зачем здесь, вот в этих районах джунглей, могут находиться пираты? Для чего? Строить тут посёлки и жить в них!? А значит, нужна приличная инфраструктура, хотя бы в виде дорог. Но какая тут фауна и флора мы уже знаем. И ради чего тогда тут строить и жить? Тем более, что спутниковые снимки ничего в этом плане, даже приблизительно не показывают. Тогда для чего тут можно находиться? Я попытался сформировать приблизительный список причин посещения или нахождения людей в данном районе и получился он весьма скудным, всего из двух пунктов — Развлечение и Охота. Да, именно Охота — самая лучшая мужская забава, развлечение и отдых. То есть — прилетели, организовали стоянку, поохотились, на этой стоянке пожарили мясо, выпили, отдохнули хорошо и улетели.

Вот уже ближе. И теперь автоматически возникает ещё один важный, в нашей ситуации, вопрос — А откуда или с какого направления они могут прилетать? И волей-неволей напрашивается один вывод — из глубины горного массива. Открыто летать, наверно опасно, чтобы не демаскировать себя. Поэтому, наверняка летят к равнине в глубине ущелий и стоянку организовывают прямо на выходе из ущелья.

Я ещё минут тридцать прокрутил во всех ракурсах карту и готов был обсудить принятое мной решение со своим замом Куприяновым, но тут решительно подошёл сержант Бубнов, остановился и обратился по-уставному: — Разрешите, товарищ старший лейтенант, доложить наше решение.

Уже по тому, как он подошёл и обратился, было понятно к какому решению они пришли, но вот так просто принять его, с командирской и воспитательной точки зрения, было неправильно. Я глянул на часы, скривив губы в видимом недоумение: — Я не понял, сержант, я дал вам времени один час. Прошло всего сорок минут. Идите и дальше обсуждайте.

— Товарищ старший лейтенант, но мы уже всё твёрдо решили. Разрешите доложить, — настаивал, вздёрнув подбородок, Бубнов.

— Товарищ сержант, вы что не поняли, что вам сказано? Идите и обсуждайте дальше и глубже, чтобы потом не было заявок, типа — «вы поставили нас в такие условия, что мы не успели всё продумать…». Идите, через двадцать минут доложите. Тем более мне надо со своим замком обсудить дальнейшие действия….

Бубнов с недовольным видом повернулся и направился к своим, которые встревоженно смотрели в нашу сторону, а ко мне подошёл Куприянов и кивнул головой в ту сторону: — Что надумали?

— Пусть ещё подумают, а то орлы, блин. То сопли распускают, то вдруг поняли, что им может грозить и готовы прямо сейчас на амбразуры прыгать. Садись, есть новый план. Погляди со своей стороны. Может, что-то пропустил, — увеличил изображение местности и стал рассказывать, показывая будущие действия на карте, а закончив, спросил, — И как тебе?

Куприянов взял в свои руки планшет с картой и минуты три сосредоточенно рассматривал мои отметки и новые маршруты движения групп в заданном районе.

— Хм…, я б не додумался до такого. А ведь всё просто. И даже если ничего не найдём — придраться не к чему. Мы сделаем даже больше, чем было задумано. Единственный момент остаётся — сумеем мы за оставшиеся семь дней что-то обнаружить?

Задумчиво вздохнул и немного помолчал: — К сожалению, в этом как раз и заключается весь смысл «русской рулетки»… А насчёт решения — додумался бы и ты. Сейчас у тебя есть на кого надеяться, а у меня не на кого. Поэтому пришлось включить мозги по максимуму. И ты бы тоже включил, если был один.

Сержант оживился, потянулся к карте и ткнул пальцем в нужное место: — Может быть. Но у меня сейчас, вот какая мысль появилась. В группу, которая будет сидеть у нас вот здесь, нужно добавить ещё одного нашего. Тогда в каждой паре будет наш и они будут старшими пар. Я бы предложил Колесникова.

— Что ж, — я увеличил изображение нужного участка джунглей и задумался на несколько секунд, — утверждаю. Так действительно будет лучше. Во… и Бубнов идёт. Время. Ну и потыкаю сейчас немножко его личиком в дерьмо….

— Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить решение. — Бубнов дисциплинированно замер, а я, неторопливо оглядев сначала сержанта, потом долгим взглядом посмотрел на его подчинённых, напряжённо глядевших в нашу сторону от потухшего костерка, и уже вопросительно, с командирской сталью во взоре, глянул на сержанта.

— Я не понял, Бубнов — Ты своё личное решение докладываешь?

— Никак нет. Общее, — слегка удивился сержант.

— Вот тогда иди к своим, приведи в их порядок, построй вот здесь и при них доложи, чтобы потом заднего хода не бы ни у кого-нибудь. Чтоб потом не говорили, что за них решение принималось. Проходил я уже это.

Бубнов протяжно и зло вдохнул в себя воздух, сдержался и пошёл к своим.

— Товарищ старший лейтенант, — осуждающе начал Куприянов, — да ладно вам гнобить их. Ну…, произошёл у них временный слом. Как никак больше половины группы легло, командир-офицер погиб у них — вот и растерялись…

— Куприянов, ты чего к ним в адвокаты записываешься? Растерялись…, легли.., офицер погиб…, — беззлобно передразнил своего зам ком взвода, — что, если я там на перемычке погиб — Тоже сопли распустил?

— Да ну… Вы что!? Помочь им надо, поддержать…. А то не дай бог озлобятся… Возись с ними потом там…

— Помогать по-разному можно… Я вот так, периодически поддёргивать буду, мне положено по офицерскому статусу. А ты по-сержантски, поддержи. Пусть лишь я злым буду тут.

Через пять минут к месту, где я сидел с подошедшими ко мне моими разведчиками, свою разведку привёл Бубнов, выстроил в короткую шеренгу и чётко доложил: — Товарищ старший лейтенант, разведчики второго развед взвода 17го развед бата, готовы к выполнению задачи. — И замер, сверля меня глазами.

— Все готовы? — Обвёл взглядом выстроившихся.

— Так точно, — вполне уверенно прогудел строй.

— Хорошо, но смотрите мне… Если что!? Не пощажу. И с тебя, Бубнов, будет особый спрос. Это твои люди, ты их знаешь и ты их готовил. Смотри…. А сейчас поближе придвигайтесь и внимательно слушайте, как будем действовать. Разбиваемся на две группы. Одна группа в количестве четырёх человек — два наших и два твоих Бубнов, будут находиться вот в этой точке «А». Это высота и она находится почти по середине двух наших зон. И она доминирует на местности. Тут будет наша база и члены группы будут вести непрерывное наблюдение, днём и ночью, за всей видимой местностью и небом, в том числе, чтобы обнаружить либо летающих пиратов или их признаки нахождения в джунглях. Также у этой группы будет ещё одна задача. Каждый день одна пара будет уходить и проверять вот эти точки — «В», «Г» и «Д», и вот эти ещё. Вполне возможно на этих вершинах находятся либо наблюдатели, хотя это маловероятно, но проверить надо, либо следящая аппаратура. Старшим этой группы будешь ты, Козлов. Пора тебе сержанта получать, а тебе в помощь пойдёт Колесников. Бубнов, кого ты оставляешь в помощь моим.

Сержант быстрым взглядом оглядел своих и ткнул пальцем сначала в одного, потом в другого, назвав их позывные: — Топор и Берег….

— И фамилии…, — прозвучало моё требование.

— Топорков и Збруев.

— Принято, — сначала повернулся к Козлову, показав потом на названных, — это твои подчинённые, а вы ему подчиняетесь как мне.

— Так, идём дальше. Остальные, разбиваемся на две тройки и чешем джунгли вдоль гор и по очереди проверяем выходы на равнину всех ущелий. Проверяем их в глубину на два километра. Одна группа под моим командованием занимаемся прочёсыванием вправо от точки «А», а вторая тройка, там старший сержант Куприянов уходит влево. До точки «А» двигаемся вместе. Туда придём завтра, думаю во второй половине дня. Там ночуем, а утром разделяемся и действуем самостоятельно, до получения любого результата — положительного либо отрицательного. В нашем распоряжении будет шесть дней и если результата не будет, то с чистой совестью эвакуируемся. А сейчас подготовиться, через тридцать минут начинаем движение. И последнее, за эти тридцать минут определиться в парах — кто с кем будет работать. Состав пары определяю следующим — один мой, второй с другой группы. В каждой паре мои старшие.

— Не доверяете, товарищ старший лейтенант, — недовольно проворчал Бубнов, оглянувшись за поддержкой к своим, — зря….

Я мигом встопорщился: — Сержант, как-то ты быстро забыл, что ещё полтора часа тому назад, вообще такое понятие к твоей группе нельзя было применить. И не думай, что раз решили вместе с нами, то я прямо сразу проникся к вам доверием и зауважал. Его заработать надо делами, а не словами. И чтоб больше не слышал от вас, вообще что-то, а только «Есть», «Так точно» и «Ни как нет». Понятно?

— Так точно, — недовольно буркнул под тихий смех моих разведчиков сержант.

Через тридцать минут двинулись в путь. Впереди шёл Куприянов. Из местных он выбрал себе Шипова с позывным Ястреб. За ним моя пара с контрактником, противником Колесникова — Овраг. Потом Колесников с Збруевым (Берег), Куликов с сержантом Бубновым, с гордым видом обозвавший себя Шаманом и в замыкании Козлов с Топором. Этот дневной марш и ночёвка ничем не запомнился, всё как обычно. А вот за два часа до выхода к точке «А», мы снизили темп и шли, соблюдая максимум скрытности. За два километра до высоты, залегли и вперёд пошла разведка. Куприянов с Ястребом. Надо сказать, что мы оба: я и Куприянов, сходились на мнении, что на этой высоте просто что-то должно быть — либо пост наблюдения из нескольких наблюдателей, либо аппаратура слежения, работающая в автоматическом режиме. Высота, доминирующая над ровным покрывалом джунглей, видно далеко и широко. И только одним постом, можно было перекрыть наблюдением и сканированием местности километров тридцать пять в одну и в другую стороны. Решили действовать следующим образом. Если там наблюдательный пост, то отходим и решаем — как будем брать языка, чтобы узнать местонахождение основной базы. Если там автоматика — то устраиваем провокацию. Типа, на следящую аппаратуру якобы случайно выйдет пара уставших разведчиков и, не замечая аппаратуры, располагаются на привал. Конечно, очень просто и примитивно, но мы посчитали, что как раз такой примитивизм и заставит пиратов клюнуть и взять эту пару в плен. Ну…, вышлют человек шесть на глайдере. Вот тут мы их и прищучим и хоть одного, но сами возьмём в плен. И опять быстрый и жёсткий допрос, основная цель которого — координаты.

Но были разочарованы. На Точке «А» никого и ничего обнаружено не было, что нас здорово смутило. Тем более, когда мы сами туда поднялись и разглядели просто идеальные условия для размещения поста наблюдения. Великолепная картина открывалась с места будущей базы нашей группы. Чуть ниже, метров на десять самой вершины, под широким скальным карнизом скрывалась природная впадина площадью около пятидесяти метров. Спереди она прикрывалась от непрошенных взглядов каменистым валом, что позволяло ходить внутри впадины в полный рост. Сверху нависал карниз и с воздуха хрен что увидишь, если даже будешь стараться. Правый край представлял собой крутой склон, по которому даже если очень захочется, то можно подняться, но это будет ещё какой подъём. А так, лучше обойти и найти место более лёгкого подъёма, что было с левого края. И что немаловажно, солнце почти весь день светило со спины, что помогало нашему наблюдению и слепило, если кто-то захочет посмотреть в нашу сторону.

А когда вибромачетками убрали скудную растительность, прораставшая из многочисленных щелей в скале и расставили надувную палатку….

— Козлов, ну вообще… У тебя тут курорт….

В этот день мы никуда не собирались дальше двигаться и посвятили оставшееся время для отдыха и подготовки к следующему этапу наших действий. Мы тут оставляли всё лишнее имущество, экзоскелеты-носильщики, кроме по одному в каждую группу, и отбирали себе продукты, воду и боеприпасы по максимуму, но из расчёта на неделю. Вечером я собрал вокруг себя всех и ещё раз уточнил манёвры каждой группы, после чего, остаток вечера мы уютно посидели вокруг небольшого костерка, пили чай и спокойно общались, а на следующее утро разошлись в разные стороны.

Моей группе, где помимо меня были Овраг и Шаман, повезло буквально в первый же день и в первом ущелье, куда мы заглянули, без всякой надежды что-то найти. Но уже в трёхстах метрах от входа, у правого склона, неожиданно для себя, наткнулись на следы привала. И ничего что он был старый, всё равно обрадовались — значит, люди и скорее всего пираты на планете есть или появлялись. Хоть какой-то результат. Тщательно осмотрелись кругом, постоянно находя всё новые и новые признаки и следы пребывания тут людей. А судя по ржавым консервным банкам и полуразложившимся пищевым упаковкам, валявшимся беспорядочными кучами в разных местах стоянки, останавливались тут человек восемь-десять на несколько дней. Да и огромное количество различных костей, целых и порубленных, это только подтверждало. И по прикидкам, по проросшей растительности на когда-то очищенной площадке, привал тут организовывали лет пять-шесть тому назад.

Покрутившись минут тридцать на старой стоянке, мы углубились в ущелье и, пройдя вглубь вместо двух километров, все пять, больше никаких следов присутствия человека не обнаружили и вернулись обратно. Вышли из ущелья и двинулись к следующему объекту исследования, уже гораздо внимательней приглядываясь к окружающим джунглям. Но всё было, девственно чисто, также никаких следов мы не обнаружили ни во втором, ни в третьем ущелье, куда зашли уже вечером. Там и остановились на ночной привал, благо тут протекал ручей с чистой водой. Экспресс анализ, показал — пить её не рекомендовалось, но помыться и смыть пот, можно было, что мы и сделали по очереди. Через час обменялись информационными пакетами с группой Куприянова. А Козлову информация ушла на командирский планшет погибшего старшего лейтенанта, куда сейчас стекалась вся информация от всех групп. Чтобы если, не дай бог, обе группы погибнут, информация о проделанной работе всё равно ушла куда положено. Точно также вся информация, резервной копией сосредотачивалась на моём планшете. Так, на всякий случай.

У Куприянова всё было в рабочем порядке и в отличие от меня он ничего не обнаружил. И Козлов, пройдя с Топором до ближайшей вершины, месту предполагаемого размещения наблюдательного пункта, тоже ничего не обнаружил.

Ночь, из-за того что вход в ущелье располагался гораздо выше джунглей, прошла спокойно. Ночное зверьё веселилось внизу, а сюда даже никто не сунулся.

Второй день прошёл безрезультатно. Мы обследовали два ущелья, но никаких признаков и следов пребывания не обнаружили. Но вот зато теперь Куприянов отличился и нашёл место привала, как доложил — трёхлетней давности. И тоже в глубине ущелья, отчего разрозненные части картинки начинали складываться в одно целое. Есть тут люди и они, раз оба привала на выходах в ущельях расположены, скорее всего находятся в глубине горного массива. Козлов вечером доложил, что круглосуточное наблюдение за джунглями и воздухом. Особенно ночью, не дали ни каких результатов. И поход Колесникова с Берегом, для обследования следующей вершины, тоже ничего не дал.

Во второй половине следующего дня мы зашли в очередное узкое и извилистое ущелье и углубились в него на два километра. Пусто, как и думал. Если что-то тут и было, то было бы на входе. Я уж собрался заворачивать группу на выход, как тихо пискнул планшет, сообщая о приёме какого-то сообщения.

Оп-па-на…. Это что-то неожиданное и срочное. По договорённости, мы обменивались сообщениями только вечерами и ровно в 21:00. Или же сразу, как только создастся чрезвычайная ситуация. Сердце противно ёкнуло и я сразу ткнул в кнопку, выводя сообщение на экран. Через секунду видео картинка открылась лицом взволнованного Козлова. Он должен был сейчас обследовать очередную вершину в тридцати километрах от лагеря в моей стороне и находился от нас тоже в тридцати километрах.

— Туман…, — сразу же стал докладывать Козлов, — только что в вашей стороне визуально наблюдал два ярких блика… Вернее, как всё равно солнце отразилось от чего-то в воздухе. Прикинул по направлению и дальности… И по-моему это в районе ущелья №7. Больше ничего не наблюдал. — Козлов замолчал. А я, движением пальца, уменьшил картинку и поместил её в правый угол планшета, выводя теперь на экран карту. Что ж, обозначенное ущелье находилось от нас километрах в десяти и оно было последним, которое мы должны были исследовать, после чего разворачивались обратно и двигались к своей временной базе. Я снова увеличил картинку с подчинённым.

— Рогач, как у вас с припасами?

— Нормально. На пять дней.

— Хорошо. Оставайтесь на месте и продолжайте наблюдать в том направлении. Ждите, указаний.

— Принял, — и Козлов отключился.

— Ну что…, Шаман…, — я серьёзно поглядел на Бубнова, который стоял рядом и слышал всё, — вот и пошла движуха.

— Овраг, иди сюда, — махнул рукой Прокудину, охранявшему в стороне нас, пока мы принимали сообщения. Дождавшись, когда тот подошёл, стал вводить в курс дела.

Не доходя до подозрительного ущелья три километра, мы остановились и с экзоскелета-носильщика сняли прочную пластиковую коробку, где покоился до нужного времени миниатюрный разведывательный беспилотник, выполненный в виде местной птицы. Конечно, если его рассматривать вблизи, то только в пьяном угаре можно его принять за летающую птичку. Но, вот уже с десяти метров, да ещё когда она летит, чёрта с два подумаешь, что это механическая штучка. Достав из упаковки, включил его, быстро настроил все нужные функции, состыковал со своим планшетом и, запустив в воздух, сразу сел за планшетник. Беспилотник, вполне естественно взмахивая крыльями, кругами поднялся над деревьями и полетел в нужном направлении, снимая и передавая в отличном стабильном изображении картинку. Полёт длился недолго и скоро он стал летать на высоте ста метров, чуть в стороне от ущелья, постепенно приближаясь к краю, чтобы заглянуть в глубину довольно широкой горной расщелины. И вскоре мы могли наблюдать всё, что происходило внизу в цветах и красках. Выбрав удобную точку, посадил беспилотник на край скального выступа, увеличил изображение и теперь с удобством расположившись на пластиковой коробке, мог наблюдать за противником. А то что это был наш противник, говорило почти всё. И не важно, что они отличались от образа древнего классического пирата — в красных широких шароварах, в такой же красной косынке, туго повязанной на голове, широкий кожаный пояс с неизменной парой больших и кривых ножей, серебряная серьга с изумрудом в ухе, с саблей, с бутылкой рома в руке и с повязкой на глазу.

Но, впрочем, человека три, суетящихся на хорошо оборудованном под привал местом, были в цветастых банданах, которые запросто могли играть роль пиратских косынок. А так десять разношёрстно одетых человек, дружно разгрузив в кучу вещи, с недалеко стоявшего глайдера и теперь вольно сидели за большим грубо сколоченным столом, под надёжным навесом и что-то с удовольствием пили, судя по всему местный аналог пива. О чём-то весело болтали, периодически взрываясь громким и дружным смехом.

Минут через двадцать таких лёгких посиделок, все одновременно поднялись из-за стола и вылезли из под навеса, расходясь в разные места, для окончательного оборудования лагеря. Мы с Бубновым тоже откинулись от планшета и поглядели друг на друга. Если я смотрел задумчиво, то сержант вопросительно. Так же вопросительно смотрел и Овраг, то бишь Прокудин, стоявший рядом, но контролирующий окружающую местность.

— Ну и что за вопрос у тебя, Шаман?

Бубнов оглянулся на Прокудина, как бы за поддержкой: — Да у меня не вопрос. Их же десять человек, а нас трое… Вот я и прикидываю, как нам быть…, — нерешительно закончил сержант.

— А что тут думать, языка надо брать и потрошить его насчёт базы, — чересчур оптимистично заявил, специально давя на Бубнова, слегка выбитого моим заявлением «из колеи».

— Не…, это понятно. Но их десять и если мы одного украдём, то и против девяти нам устоять будет тяжело. Тут что-то думать надо, — весьма туманно закончил Шаман и снова оглянулся на Прокудина и тот неопределённо пожал плечами. По-моему, Овраг, психологически оказался покрепче, чем его младший командир, и вид у него был соответствующий, типа — «Думайте, наше солдатское дело, маленькое. Придумаете — будем выполнять».

Так-то Бубнов был неплохим сержантом, как я успел заметить, пользовался авторитетом у своих подчинённых, но то ли сломался он на этом задании, или на него сильно подействовала страшная смерть командира и его товарищей, поэтому выглядел и действовал, пока был с нами, довольно неуверенно. Может быть, когда выполним задание и вернётся на свою базу, отдохнёт, придёт в себя и снова наполнится уверенностью в свои силы, но сейчас мой Козлов и даже Колесников с Куликовым на его фоне выглядели уверенными в себе ветеранами, уж не говорю про Куприянова. Конечно, надо бы его встряхнуть жестковато, но стало жалко парня. Сожалеюще посмотрел и решил его проверить на профессионализм, предложив: — давай садись и понаблюдай за ними, а минут через десять-пятнадцать доложишь свои выводы и примерный план дальнейших действий. А я пока тоже прикину, прежде чем указания давать.

Бубнов взял в руки планшет из комплекта беспилотника и, удобно сев на пластиковый футляр, стал смотреть на экран. Я тоже расположился рядышком, картинку с пиратами уменьшил и вывел в правый угол своего планшета и стал рассматривать на карте окружающую ущелье местность, размышляя над разными аспектами сложной ситуации. Действительно — десять человек есть десять. Вступать в бой с ними втроём весьма чревато, украсть одного — спохватятся остальные и опять огромное численное преимущество на их стороне. А если они подключат к боевым действиям глайдер, наши шансы вообще стремительно снизятся к нулю. И не факт, что если мы успешно возьмём «языка» и даже сумеем оторваться от группы преследования, что этот «язык» будет обладать необходимой для нас информацией.

Примерно такой ворох сомнений и выложил на меня сержант, когда спросил его мнение.

— И это всё?

— Ну…, надо ещё смотреть, — правильно уловив моё неудовольствие, смутился Бубнов.

— Мда…, — я задумчиво смотрел на сержанта, ругать его не хотелось, хотя вся его подготовка, вызывала законное недоумение. Как уже знал, у него было четыре боевых выхода, пять лет в разведке. Командир взвода, который погиб и с которым в ходе подготовки к выходу приходилось плотно общаться, на мой взгляд, был слабее чем я. Хотя себя не считал великим разведчиком. Вполне возможно, что тот со своей стороны тоже считал меня слабаком. Иной раз это у него проскакивало, но я молчал, справедливо считая, раз он местный, значит лучше меня разбирается в здешних реалиях и значит на этом театре боевых действий он выше меня.

А в этой ситуации, думаю, мой Куприянов гораздо глубже разобрался и сработал, чем Бубнов и в этом нет моей заслуги. Что я там смог в него за несколько месяцев вложить!? Ну, может быть, его физическую подготовку на более высокую ступень поднял, рукопашку. А в остальном его другие лучше подготовили, чем местных. Да сам по себе мой подчинённый более шустрым и восприимчивым к знаниям оказался. Поэтому и не стал возмущаться и наставительно тыкать пальцем в больные места местных разведчиков….

— Ладно, пока садись и снова наблюдай, а заодно слушай, как надо свести их преимущество к минимуму, а потом вместе будем разбираться с тем, на что ты не обратил внимание.

Бубнов, с подчёркнутым вниманием углубился в изучение картинки на экране, правда, одним ухом он слушал мои переговоры с группами.

Первым был Козлов: — Рогач, срочно снимайся с места и двигаешься с максимальной скоростью, но не нарушая скрытность, ко мне. Тут недалеко и жду тебя через четыре часа. Через час лови точные координаты точки встречи, а пока двигайся в нашем направлении, — и нажал кнопку, показывая в каком направлении надо двигаться.

Следующим на очереди Колесников, которому продиктовал, что он должен был взять с лагеря: — ….. Лагерь оставишь под охраной трёх носильщиков, а сам с Берегом двигаешься в точку, координаты которой я тебе указал. Марш совершаешь, пока не стемнеет, ночуешь и чуть рассветёт в дорогу. Жду тебя утром.

— Тундра, — вызвал в последнюю очередь Куприянова, — Срочно разворачивайся, скорость по максимуму и ко мне. Жду тебя завтра к вечеру, кого искали — нашли. Будем брать. Лови через час координаты.

Последнее, что сделал, минут пять рассматривал карту и нашёл неплохое место, для организации лагеря, на склоне горы в двух километрах от лагеря пиратов. Куда мы и пришли через полчаса. Отдал указание Прокудину, на разбивку лагеря и организации охраны экзоскелетами. После чего решил вплотную поработать и с Бубновым.

— Видишь, Шаман, завтра численное преимущество будет уже у нас. Тоже десять человек. А почему у нас преимущество — доложи мне…

Да… Если это был экзамен по Разведывательной подготовке, то он бы его с блеском провалил. Меня хватило всего минуты на три его невразумительного мычания.

— Ладно, давай разбираться вместе и учись, пионер, пока я «живой». Кстати, а ты знаешь кто такой пионер?

Бубнов растерянно замотал головой, а я его успокаивающе похлопал по плечу: — Не тушуйся, я тоже не знаю кто это такой. Знаю что слово древнее, а что оно означает — не знаю. Но слово красивое и что-то в нём есть. Значит так: имеем десять, разношёрстно одетых человек противника. И нам надо среди них вычислить человека, который имеет нужную нам информацию и которого надо изъять. Покажи теперь мне здесь самого главного.

Сержант уверенно ткнул пальцем в одного из суетящихся и увеличил его изображение: — Вот он. Он здесь всем распоряжается.

— Согласен, но согласен с тем, что он только командир. Допустим командир отделения, остальные быки…

— Какие быки? — Удивился Бубнов.

— Аааа…, — махнул, с досадой рукой, — не обращай внимание. Это я начитался старинных книг, оставшихся от предков, и там были такие парни — Быки они назывались и почему-то связаны со словом Пехота. А как и что там в древности это связывалось, не разобрался. Короче, он командир отделения, а остальные солдаты. Но я бы на него ставку не делал. И считаю, что самый главный у них вот этот, — теперь я выделил сидящего человека под навесом, спокойно пьющего пиво и наблюдающего за суетой в лагере. — Смотри, он и лучше остальных одет. К тому же экипировочка об этом же говорит…. Когда все суетятся, он пиво пьёт и никто ему не делает замечание. И командир отделения иной раз подбегает, садится рядом с ним, выпьет пивка и вновь срывается с места. Вот он самый старший, либо гость или скорее всего начальство. Так его и обозначим — Начальник. Самый перспективный кандидат на похищение.

Конец ознакомительного фрагмента.