Дело #10 — Код шеклов
«Настоящий мудрец ищет не наслаждений,
а отсутствия страданий»
Аристотель
Новая история
— Ну что?!
— Что «что»?
— Сам знаешь, что!
Они сверлили друг друга взглядами; вихры Фокса непослушно ерошились и упрямо торчали, а в локонах Аны переливалось пятьдесят оттенков ярко-голубого и мрачно-фиолетового: то есть, раздражения и недоверия. И лишь один маленький отсвет надежды.
Глядя на это, Одиссей испытывал страшную обиду, ведь он представлял их первую встречу совсем по-другому. Он-то думал: узнав о его трагической гибели, принцесса будет невероятно страдать, а увидев живым — заплачет от счастья и кинется на шею. В глубине души Фокс надеялся, что Ана по достоинству оценит и смену возраста. Ведь она сама призналась: «Я бы хотела вас полюбить!» Но любовь принцессы и побитого жизнью детектива казалась сомнительным предприятием, а вот статный парень — совсем другое дело.
«Статный, но пятисотлетний» насмешливо возразил внутренний голос. Фокс запихал его поглубже, прикрыв мыслью: «А так даже лучше — и умный, и молодой».
— Ты теперь свободна, — сказал он первое, что пришло в голову. — И больше не принцесса.
— Спасибо, я в курсе, — напряжённо зыркнула Ана.
— Можешь пожить на «Мусороге»!
— И что я буду здесь делать? — девушка испытующе уставилась на него. Ну давай, умник, говорил её взгляд, выкладывай, что у тебя на уме.
— Помогать мне расследовать, — возмутился Одиссей. — Ты уже забыла, что работаешь ассистентом?!
— А ты вовсе не хотел меня брать, — огрызнулась Ана. — И вообще это был мой тест твоих способностей!
— Который я блестяще прошёл, — хмыкнул Фокс.
«Что за инфантильные реакции?» удивился внутренний голос. «Молодой человек, вы ведёте себя как первостатейный дурак». Причём, Ана посмотрела на Фокса абсолютно с тем же выражением лица, что и его воображаемый внутренний голос. И лучший детектив сектора прозорливо осознал, что ещё немного ребячества — и напуганная девушка, только что пережившая полторы смерти, низложенная из принцессы в бродяги без рода и племени, а теперь потерявшая единственного человека, которого могла считать другом — просто уйдёт.
Одиссей резко выдохнул и кардинально сменил тон:
— Мы неправильно начали, — сказал он миролюбиво. — Давай обнулим всё, что было сказано, и начнём заново. Хорошо?
— Давай, — тут же согласилась она и сложила руки в замок, чтобы Фокс не заметил, как от волнения дрожат пальцы.
— Так вы решили, что будете брать?! — требовательно вопросила Бекки-Виктория Гугу’Бламсфильд, герцогиня Требунская, она же продуктовая тележка. Бекки упёрла гибкие щупы в бока и уже пять минут ждала, когда нервные молодые люди соизволят сделать заказ.
— Мне что-нибудь шипучее и холодное, — Фоксу хотелось побыстрее остыть. — В смысле, человеческую газировку.
— А мне сок.
— Как прикажете, ваш-высочество!
Тележка поклонилась и хотела укатить, но честная Ана не могла скромно не отметить:
— Знаете, я теперь не…
— Однажды принцесса, навсегда принцесса, — отрезала Бекки. — Нечего прибедняться! Хозяин наш, конечно, из черни, грязных кровей, да и кораблик не королевского класса. Но тележки как на подбор. Так что извольте расслабиться!
Своей хамской непосредственностью лже-герцогиня умудрялась с одинаковой лёгкостью как накалять обстановку, так и разряжать. В данном случае пошло по второму сценарию: Ана заулыбалась, и пик напряжения оказался преодолён.
Они сидели за импровизированным столом, который тележки сварили из подходящего металлолома и установили посреди таких же импровизированных стеллажей, сплавленных из самых причудливых металлов. Цветные вольфрамовые разводы слились с шикарной зернистой ржавчиной, а куски термо-стали, инкрустированные титановыми осколками, грациозными комками сплавились в чугуне. Не полки, а настоящий музей шизоидной металлургии.
И заодно продуктовый магазин с импровизированным кафе! Ведь на полках красовались разложенные в идеальном порядке товары всех цветов, размеров и мастей, подходящие для сотен разумных рас. Не так давно их спасли из космаркета, который взорвал неудачливый лит-террорист. И теперь могло показаться, что Ана с Одиссеем попали в реконструкцию магазина эпохи звёздных первопроходцев. Либо в декорации старого приключенческого гипнофильма. А может, в кладовую пирата, повёрнутого на грабежах реликтовых продуктовых лавок по всей галактике.
Оба человека невольно озирались, глядя на раздолье удивительных и незнакомых товаров, половина из которых были давно просрочены. Догадаться о содержимом и даже предназначении многих из них было нелегко — но наверняка интересно. От детектива не укрылось, что Ана украдкой изучает его самого, пытаясь понять, тот ли это Фокс, к которому она успела так привязаться — или наглая вихрастая подделка.
— Что тебе известно? — спросил он. — О Рассвете.
Бывшая принцесса помедлила, но собралась с духом и ответила искренне, как всегда:
— Афина показала мне всё. Как Одиссей Фокс оказался истинным теллари и подарил мне жизнь. Как переиграл наших братьев и сестёр и спас меня снова… И да, я поражена до глубины души! — вспыхнув, призналась девушка. — Стало очень больно, когда я поняла, что его больше нет.
В глазах Аны до сих пор отражалось потрясение, которое она испытала.
— Но Афина сказала, что Одиссей не так прост. Что у такого человека есть двойное и тройное дно. А значит, у него был план. Она объяснила мне, почему так думает, и я согласилась. У нас появилась маленькая надежда. Мы решили, что мы вернёмся на «Мусорог» и проверим.
Девушка замолчала, скрестив руки на груди и мрачно глядя в бок.
— Но когда я очнулась, был ты. А его… не было.
Ана опустила голову, чтобы не показывать слёз.
— И что бы ты ни говорил, я не верю, что ты это он! Может, ты и правда его молодая версия. Но молодая версия человека — не сам человек. Уж я-то знаю.
Она, младшее отражение Афины, и вправду знала.
Фокс перевёл дух: он и забыл, какой откровенной может быть эта девушка.
— Понятно.
— А мне не понятно, совсем непонятно! — она уставилась на него пронзительно, требуя ответов. — Грязь оживляет тебя? Зачем? Почему именно тебя?! И сколько ты вообще жил? Ведь ты уже оживал раньше? Афина ушла и не рассказала, что ей удалось выяснить!
Девушка смотрела на него в полном смятении, а внутри Одиссея боролись два космических по своей мощи зверя: Правда и Страх. Правда требовала рассказать Ане всё как есть. Ты не можешь влюбиться в человека — и начать со лжи. Что бы вы вместе не пытались построить, с враньём в основании оно обязательно рухнет.
Но Страх не давал взять и раскрыть всю правду целиком — она была уж слишком неоднозначной. Одиссей ненавидел врать, но не мог даже представить, к чему сейчас приведёт абсолютно искренний ответ. Ведь он знал Ану так недолго, каких-то три дня! Удивительно, как много успело произойти за это время. Как много потрясений испытали они оба.
— Ваш сок! — брякнула Бекки как никогда вовремя.
— Минутку, — моргнул Одиссей, — почему на пачке изображены реки крови и разбитые черепа?
— Это жерский томатный сок с содержанием мякоти врагов, — как дураку, объяснила тележка. — Вот, выпейте за победу. За вашу победу!
— Нет, убери. У нас есть… вишнёвый?
Ана вскинула голову и посмотрела на Фокса расширенными глазами. Это была мелочь, но неожиданная, удивительная мелочь. Как ты догадался, спрашивал её взгляд, как ты узнал?
— Перед тем, как ты меня поцеловала, у тебя волосы стали цвета спелой вишни, — честно ответил Одиссей.
Он осознал, что улыбается, вспоминая этот поразительный поцелуй, несмотря на то что случилось после него. И Ана сначала напряглась всем телом, заново переживая свою гибель, но потом выдохнула, один раз, другой… и тоже невольно улыбнулась в ответ.
— Ох, — Фокс скривился, массируя шею, которая воспользовалась напряжённостью ситуации, чтобы как следует разболеться.
— Ну разумеется, — фыркнула Ана, скрестив руки на груди. — Побеждаем олимпиаров, а шею вылечить не можем. Что за глупость с этой шеей?
Эту тайну раскрыть было можно, хотя бы частично.
— Когда-то давно я предал и погубил единственного друга, — вздохнул Одиссей. — У него была хронически больная шея, он жил на отсталой планете, в нищете и страдании, а умер ещё хуже. И когда его не стало, во мне пропечатался нейроимпринт.
Даже спустя несколько жизней вспоминать об этом было тяжело.
— С шеей вышло случайно, стечение обстоятельств… и чувства вины. Но с точки зрения нарративного мифотворчества совершенно закономерно. Кара за предательство. Я виновен и помню об этом, и всегда буду помнить, а потому не пытаюсь от него избавиться. Решил, что жизнь избавит сама, когда придёт время. Но этот грё… проклятый импринт пропечатался мне в самую душу. Так глубоко, что даже грязь считает его моей частью и возрождает вместе с ним.
— А срок давности ещё не вышел? — осторожно спросила Ана. — Может уже время отложить кодекс чести и прибегнуть к помощи современных медицинских технологий?
Вот тут она вышла прямиком на опасную линию — слишком близко к глазу сайн.
— Ыыы, — замычал Фокс, и вовсе не для того, чтобы отвлечь девушку от вопроса. А потому что шея пульсировала болью, словно чувствуя, что про неё говорят.
— Ладно, сейчас помогу!
Ана хотя бы на время отвлеклась от своих переживаний, выудила из субпространственной сумочки то самое ОНО и надела Фоксу на шею.
— Оооох, — содержательно промычал детектив, чувствуя, как горячая пульсация Оптимального Нормализатора Ощущений уменьшает боль.
— Ты бездомный, — вдруг сказала девушка, глядя на него, как на брошенного крабитёнка посреди пересадочной станции. — Ты так отвык от дома, что даже не пытаешься его создать.
— Э? — моргнул Фокс, которому требовалось уточнение.
— Ну оглянись вокруг. Ты путешествуешь в огромной мусорной барже, не приспособленной для людей, спишь в тесной рубке — и единственное, что ты сделал, это повесил силовой гамак и постелил ковёр. Разве это жизнь?
Она помедлила, а потом решилась.
— Мне нужна нормальная комната с человеческими вещами, ясно? И тебе нужна нормальная комната. А ещё тебе нужен лучший друг больного человека: рефлективный микромодульный диван. Поэтому мы сейчас же отправимся на ближайшую планету IKEA и купим там всё необходимое, чтобы превратить это железное корыто в дом. Понял? И не вздумай спорить.
Одиссей и не думал спорить, внутри него улыбалось солнце. Она согласилась остаться, и не потому, что ей некуда идти. Решительный человек всегда отыщет путь, а Ана была решительным человеком. Она осталась потому, что хотела быть рядом с ним.
✦
Планета IKEA-42 выглядела скучным и предсказуемым образом, как и все остальные планеты этой сети. Когда-то они были совершенно разные, но затем их униформировали под корпоративный стандарт. В результате под панорамным окном «Мусорога» висел аккуратный шар, почти весь серый, поделённый ровными синими каньонами на сектора для разных рас, с гигантской жёлтой разметкой планетарной навигации.
Единственное, что радовало глаз прилетающих, так это разноцветные сообщения, бегущие по экваториальной полосе — о манящих акциях и лакомых распродажах.
«Зазибсы в подарок при покупке двойного Шмульфберга!» проезжало по экватору в данный момент.
— Для допуска на IKEA предоставьте свои финансовые данные, — приветливо сообщил говорящий карандашик, официальный символ корпорации.
Фокс сверкнул кристаллом.
— Финансовые обязательства обеспечены корпорацией «Кристальная чистота», ваш статус покупателя: А+, — карандашик одобрительно показал палец вверх. — Добро пожаловать!
И это было поистине великолепное зрелище: как старая мусорная баржа швартовалась в ангаре класса А+. Мрачным гигантским призраком она проплыла мимо дорогих звездных яхт, ярких гоночных трейсеров, надменных техно-сфер и прочей малотоннажной элитной мелочевки. Будто громадный кит, заплывший в изумлённый VIP-курятник.
— О, товарная планета, — раздался негромкий голос. — Отлично, мне как раз нужно закупить ряд вещей.
Фазиль стоял у входного шлюза позади Аны с Одиссеем, и за ним выстроилась очередь из шести новеньких тележек. Команда в полном сборе.
— «Ряд вещей»? — невинно поинтересовался Одиссей, косясь на шесть пустых и очень вместительных корзин.
— Именно так, — нейтральным тоном ответил бухгалтер, который ещё не знал, как относиться к новому молодому хозяину «Мусорога». Фазиль раскрыл визио, и Ана с Фоксом удивлённо посмотрели на список покупок примерно в полтора метра длиной.
— Мы собираемся открыть какой-то бизнес?
— И это тоже, — уклончиво ответил луур. — И это тоже.
✦
— «Шфляхтверк»? Что это? — изумился Одиссей.
— Унитаз-трансформер, — испуганно шикнула Ана. — Пойдём отсюда, я с детства их боюсь.
— Не бойся, он сломанный. Видишь, там метка?
Над страшной сантехникой светилась аккуратная визиограмма: «Товар на замену: 12/10 4510», это значило, что его уберут через день.
Они вернулись на платформу, и та скользнула по силовым путям в следующий зал. Вокруг проносились сотни подобных платформ с разными покупателями. Они сновали по огромному товарному лабиринту, и от одного вида проходов и этажей, тянущихся на десятки километров во все стороны (в том числе, вниз и вверх), сразу охватывала грусть.
— Я понимаю продуктовые и сувенирные магазины, они как аттракционы и музеи. Но зачем ходить по техническим? Только тоску на себя нагонять, — вздохнул Фокс. — Можно же всё заказать с доставкой.
— В магазинах заметно дешевле, приходи и забирай, — пожала плечами бывшая принцесса. — Компании дают наилучшие условия при личном визите, такова экономика. И вообще, я раньше почти никогда не ходила за покупками и думаю, что это очень интересно!
Она впервые по-настоящему улыбнулась.
— Так что выше нос, Фокс-младший.
«Я тебе покажу, кто здесь младший» мысленно возмутился Одиссей.
Но следующий сектор его и правда приободрил. Шейный мученик с удивлением и надеждой взирал на раскинувшиеся вокруг цветастые ландшафты, состоящие из мягкой мебели, полные манящих посадочных мест. Это были холмистые луга и долины, украшенные диванами, креслами, оттоманами и флюксами всех цветов, размеров и форм.
— «Нибодак»!
— Нет, «Лавфлюис»!
Они стояли меж двух шикарных диванов и спорили, какой взять. Почти как семейная пара.
— Он слишком вычурный, на таких спят манерные дивы. Я буду не в своей тарелке.
— Зато на своём диване, — фыркнула Ана. — И дива из тебя вышла очень даже хорошая. Шарман.
Будущий дивановладелец с сомнением посмотрел на «Лавфлюис» и недоверчиво скривился.
— Да, он немного весь розовый, — кивнула Ана, — Зато у «Нибодака» нет рефлективной функции. Как вообще можно спать без рефлективной функции?
— Как спали наши предки на протяжении тысяч лет, — назидательно ответил парень без апгрейдов. На что изнеженная королевским воспитанием девица посмотрела на него, как на дикого аборигена, которого нужно срочно перевоспитать.
— Ещё у «Лавфлюиса» технология второй кожи, — заметила она. — Вот, читай сам.
— «На время сна поверхность дивана становится продолжением вашей кожи и обеспечивает глубокое очищение, а также питательную минерализацию через дермальные поры», — прочитал детектив и помотал головой. — Брр, звучит ужасно, я уже не хочу быть дивой.
— Ну, немножко так себе, — согласилась Ана. — И очищающая функция не означает, что с таким диваном не надо мыться. Но будешь просыпаться бодрым и свежим, удобно.
— Ты-то откуда знаешь? Тебе эти примочки никогда не были нужны, — поднял брови Одиссей. — Твои королевские контуры наверняка обеспечивали идеальный обмен веществ, постоянное очищение и ещё пятьдесят функций. Небось, ты и мылась-то в последний раз… примерно никогда.
— Королевские функции у меня забрали, — сухо ответила девушка. — Оставили только элитную гражданскую прошивку. Так что нам понадобится нормальная мульти-ванная капсула.
Она слегка покраснела.
— Вместо твоей примитивной туалетной.
Фокс вздохнул, но возражать было нечему. Он вообще-то любил тратить деньги на всякие интересные штуки.
— Дива! — Ана артистично махнула рукой и театрально бухнулась на розовый диван.
И глядя на неё, полную ожиданий и надежд, Одиссей против воли рассмеялся.
Заказав дивный «Лавфлюис» (за четыре тысячи, половину стоимости малого трейсера!), он согласился ещё и на хороший стол для обедов и общих сборов, а затем купил к нему пять кресел-трансформеров с цепким ворсом, которые можно было прилепить хоть на потолок.
— Зачем пять? — удивилась Ана. — Ведь нас трое: ты, я, да Фазиль.
Остальные обитатели «Мусорога» в креслах не нуждались.
— Пока трое, — согласился Одиссей. — Но нарративное мифотворчество подсказывает, что этим дело не кончится.
— Хочешь сказать, мы главные герои, и в следующей главе к нам прибьётся агрессивный и туповатый, но вызывающий симпатию вояка? — с иронией спросила Ана. — А за ним яркий и харизматичный представитель какого-нибудь меньшинства?
— Ты явно смотрела сериалы, — одобрительно улыбнулся Фокс.
И купил пять кресел.
Ещё час они летали по секциям и выбирали всякие милые и удобные штуки, которые грозили и в самом деле превратить неуклюжий бронированный мусоровоз в уютный дом. По крайней мере, часть «Мусорога»: угол того самого зала номер 3, где высилась мусорная гора, тянулись ряды нестройных полок с продуктами, и где за бронированной плитой прятался древний корабль сайн.
— Смотри, Конфигуратор! — воскликнула Ана. — Я думала, таких уже не найдёшь!
Громоздкий аппарат затрясся, заискрил, практически задымился, дохнул неописуемой смесью запахов. И выплюнул на выходную ленту аккуратный стульчик с мягким сиденьем и резной спинкой.
— Отлично, — потирая руки, одобрил элегантный этноид в полосатом шарфе и шляпе, он даже прищёлкнул лакированными ботинками. — Теперь ещё одиннадцать таких же.
— Создание двух идентичных объектов не предусмотрено программой Конфигуратора, — пробурчала машина.
— Что?!
Платформа покинула зал, и Одиссей с Аной так и не узнали, чем закончилась эта история.
— Что-то я разрываюсь между личной капсулой и этой винтажной кроватью, — задумчиво говорила Ана, теребя желтеющий локон. — В кровати можно спать только лёжа, это конечно варварство. Зато она такая стильная и антуражная. А в капсуле хоть вниз головой, она скорректирует биоритмы. Включаешь режим сновидений, и… Куда ты уставился?
Одиссей, не отрываясь, смотрел на маленькое кресло-колыбель, стоящее в дальнем углу. Оно было почти скрыто за могучей лурианской кроватью-дворцом, рассчитанной сразу на пятерых (у пятиполых лурианцев бурная личная жизнь). Но Фокс его заметил. Овальное кресло походило на уютное мягкое гнездо миролюбиво-серого цвета, лёгкое и пушистое, будто сплетённое из шерстяных волн. Черты Одиссея неуловимо отвердели, в чёрном глазу мерцала далёкая звёздочка: красная, зелёная, синяя.
— Фокс-младший! — льдистым тоном потребовала девушка, которой не нравилось, когда её оставляют вне контекста. — Ты чего там нашёл?
— Твоё новое спальное место.
Детектив во мгновение ока вскинул свой верный инфо-кристалл и метко сверкнул им, пытаясь купить гнездо. Но приятного «дзынь» так и не раздалось. Промашка? Фокс попробовал снова, и ещё раз, но колыбель и не думала покупаться.
Одиссей уже почти бежал в её сторону, лавируя по диванным завалам; Ана грациозно двигалась следом, и, совершенно не напрягаясь, перемахнула двухметровый топчан. Подбежав, они заметили, что над колыбелью мерцает маленькая аккуратная визиограмма: «Товар повреждён, замена: 2 витка».
— Что?.. — изумился сыщик, и на мгновение замер, но тут же просиял. — Гениально!
— Что гениально? — пытаясь успеть за галопом его размышлений, нервно спросила Ана. — Ну бракованный товар, и что? Думаешь, в IKEA не бывает брака?
— Это не один из товаров IKEA, — очарованно сказал Одиссей. — Кто-то тайком пронёс его сюда и поставил визиограмму без конкретной даты! Хотел надолго спрятать посреди миллиона разных кроватей и диванов. Скрыть у всех на виду.
— Что за глупости, — не поверила Ана. — Тут наверняка тройная дублирующая система учета каждой мелочи. Это IKEA, самая древняя из всех гуманоидных корпораций! Будь эта штука не отсюда, её бы давно обнаружили и убрали.
«Настоящий Одиссей никогда не сказал бы такую чушь», говорил её взгляд.
— Есть лишь один способ проверить, — нахмурился Фокс. И замахал руками, — Менеджер! Ау!
Перед ними тут же нарисовался карандашик.
— В чём дело?
— Мне нужна помощь вот с этим креслом.
Карандашик повернулся в ту сторону, куда смотрел человек.
— Уточните, с каким креслом?
Он не фиксировал в этом месте ничего. Одиссей уже хотел сказать: «Ни с каким, извините, ошибся», когда из карандашика вырвался тревожный жёлтый луч с тонкими синими импульсами, и просветил это место насквозь вплоть, наверное, до атомов.
— Уточнение, товар отсутствует в каталоге, — после едва уловимой паузы сообщил Карандашик. — Согласно протоколу, бесхозная вещь должна быть доставлена на склад забытых и утерянных объектов. Забрать потерю можно, заполнив форму заявления В-732…
— Это моё! — стиснув зубы, соврал Одиссей. — Это я принёс.
Ана посмотрела на него удивлённо, ведь для неё, как и для Фокса, даже маленькая ложь была как маленький кусочек лимона.
— А теперь хочу заказать доставку моей колыбели на мой корабль.
Карандашик медлил.
— Вещь не зарегистрирована в вашем профиле, системы наблюдения не указывают её наличия в записи ваших передвижений по планете IKEA.
— Но на ваших логах зала её тоже нет. И даже сейчас, по вашим логам, в этом месте зала ничего не стоит, верно?
— Верно, — ответил сбитый с толку карандашик, который по одному из законов потребительской робототехники не мог отвечать клиенту прямую ложь. Только уклончивые манипуляции.
— Вот вам и ответ. Ваши системы её не фиксируют, бывает, инопланетная фигня. Вы не заметили, как я её притащил — а теперь, пожалуйста, доставьте кресло на мой корабль.
Он сверкнул кристаллом, указал данные «Мусорога» и оплатил услугу.
— Доставим товар… с радостью! — подмигнул Карандашик, подразумевая, что вместе с товаром покупателю привезут и радость обладания им. Какая изысканная игра слов, усмехнулся Фокс, а как это будет по-крабитянски?
— Ну и что это было? — шикнула Ана, как только они остались одни.
— Подарок на твоё заселение, — довольно ответил детектив. — Добро пожаловать на «Мусорог»!
— Ты что-то увидел, — прищурилась девушка, и её дыхание участилось. — Что-то необычное, да?
— Не я, а мой глаз.
— И что же?
— Новую историю.
