Алтайские горы схождением вниз
Ты движешь природой, откуда завис
Внутри постоянства — над пеплом ночей,
Ты вылил свой звук золотого, как сон
Предтечи искусства, откуда он вышел
Над в полем Больших, красноликих Озёр
И между Джунгарской равниной — ты точен,
Как слой постоянного облака — в свет
Иллюзии схода от вечности — ночи.
Она, как и форма России — из нас
Выходит внутри на обычной — примете,
Выходит то ночью — всю пользу согнув,
То днём ей в глазах одиночеством — думая
О горных хребтах, по которым мы — в сон,
Как солнце отличного в мире — строения
Уже не приметили эту лишь — осень,
А только внутри — золотое сечение.
Нам в сложной равнине под дух — бытия
Тот рупор причины всё гложет — людей,
А воздух внутри, как и горные тучи
Спадает — за ласковой встречей твоей,
Что сам ты проводишь те дни — возле сказки,
Глотая пронзённое облако — в рай,
И трогая мысли в реке этой — края,
Что слову — Иртыш от долины озёр.
Где мелкой развалиной скопленной — лени
Ты снова и снова садишься, как в сон
И сам, проведя иллюзорные глади
Разводишь уютный над миром — костёр.
Он больше в горах между истиной — края,
Он сложно играет золотом — в стиль —
Искусство внутри, что и сны умирают,
А мы остаёмся здесь видеть — свой мир.
Он точен в Алтае — близ долгой приметы,
В горах поднимая свой звук о нутро,
Что слышит сквозь эхо прелюдию — в сердце
И ждёт одинокий полёт, как и роль
Над памятью слышимой тонкости — слова,
За жадной оскоминой между — тех дней,
Что горы внутри закрывают — зеркально
И слышат свой стиль иллюзорного — края,
Как дух современности в памяти — к ней.
Ты видел те горы, что в мысленной коже
На ощупь страдали и выли — под степь,
Но формой равнины за долгой — развалиной
Струился источник под кладезь — идей.
Он точно внутри — человеческой маской,
Как горный алтарь перед истиной — в такт —
Ещё невозможный, уже — недостаточный,
Но видимый в ясности сердца — о факт.
