Глава вторая
Богдана
Просыпаться не хотелось.
На улице было все еще темно. В ноябре светает поздно. Мрачный Петербург все больше напоминает серый, заросший мхом и плесенью склеп.
Под колючим, но теплым одеялом было совсем неуютно, что вставать совершенно не хотелось.
Впрочем, судя по всему, пара часов у нас еще есть. Я осторожно, боясь потревожить Игоря, потянулась к смартфону, лежащему на тумбочке.
Семь тридцать утра.
До встречи с ребятами оставалось еще пара часов.
— Проснулась? — прошептал Игорь и провел колючим подбородком по моему плечу. Кожа мгновенно покрылась мурашками. — Девочка моя, ты почему такая хмурая?
— Просто так… — прошептала я и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел меня такой.
— Что в этот раз?
— Давай не будем, Игорь!
— Давай — усмехнулся Игорь и потянул меня на себя.
Но я успела отвернуться и продолжила в подушку:
— Не нужно…
Но он меня не слышал.
Задрав длинную ночную сорочку до самого подбородка, Игорь прижался губами к моему животу. Обвел языком пупок и направился ниже.
Я нетерпеливо заерзала, и он тут же перекинул ногу через мои бедра, прижимая меня к матрасу.
— Богдана, не дергайся! — недовольно рыкнул он.
Я и не собиралась. Бессмысленно.
Это сейчас он здесь. Рядом со мной.
А скоро снова потянутся бестолковые дни ожидания и полные тревог бесконечные одинокие ночи.
— Детка, ты еще со мной? — засмеялся Игорь и лег сверху. Легко провел губами сначала по одной ключице, потом по другой.
Я приняла его с тихим стоном, выбрасывая из головы ненужные мысли.
Игорь, чувствуя мое настроение, замедлил темп и поцеловал требовательно и тягучее. Я ответила на его поцелуй со всей обрушившейся на меня безнадежной яростью. Впиваясь ногтями в широкую спину, я подалась ему навстречу, надеясь, что острое, почти граничащее с болью желание накроет меня с головой. Подарит хотя бы минутную передышку.
И мир взорвался. Низ живота скрутило сладкой истомой, в ушах зашумело, и я откинулась на подушки подставляя шею и грудь его жадным поцелуям.
— Зачем ты так со мной, детка? — спросил Игорь, легко целуя мой подбородок. — Как я теперь смогу от тебя уйти?
— Нас ждут, — проговорила я, надеясь, что мой голос звучит безразлично.
Но Игорь не поверил. Отбросил в сторону одеяло. Резко сел и дернул меня за запястье, заставляя подняться. Я почти упала к нему на грудь. Мужчина схватил меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.
— Что с тобой, Богдана?
Я не знала. Не знала, откуда взялось это чувство беспросветной тревоги.
Только вот… Я сходила с ума, вздрагивая от любого телефонного звонка, когда его не было рядом.
— Девочка моя, послушай меня! — Игорь прижал меня к груди и осторожно погладил по голове. — Все под контролем. Мы справимся. Все мы…
— Я знаю это, Игорь! — ответила я. — Давай сейчас не будем об этом.
Мужчина усмехнулся мне в макушку, а потом ухватил рукой за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
Я виновато сморгнула слезы.
— Ну сколько можно, Богдана?
Я шмыгнула носом и опустила глаза.
Игорь тяжело вздохнул и отпустил меня. Я плюхнулась на матрас и свернулась клубком, подтянув колени к груди. Мужчина недовольно фыркнул, но больше с расспросами не полез. Хлопнула дверь ванной. Еле слышно зашумела вода…
Я поднялась, одернула сбившуюся сорочку и раздвинула шторы. За беспокойной Невой стояла беспросветная темнота.
С высоты пятого этажа доходного дома, выходившего окнами на набережную, Петербург казался темным, стылым и безжизненный. Газовые фонари еще не зажглись, на улице было пустынно, грязно и безлико.
Закованная в гранит, еще не спрятавшаяся подо льдом Нева черной полосой отделяла исторический центр от жилого Васильевского острова. За ней из предрассветного сумрака вставала громада Исаакия.
Вязкая беспросветная темень всегда вызывала у меня неприятное чувство близкой опасности. Игорь над моим страхом посмеивался, предполагая, что я беспокоюсь зря. В нашей жизни было столько тайн, что темнота казалась полной ерундой.
Но я боялась темноты. Всю жизнь боялась.
Я не любила тусклый безжизненный электрический свет.
Но темноту я не любила еще больше.
— Детка… — Игорь подошел как всегда неслышно и обнял со спины, тесно прижимая к себе. — О чем задумалась?
— Да так… — ответила я и повела плечами. — Ни о чем.
Он толкнул меня вперед, заставляя опереться руками о подоконник. Я зажмурилась, стараясь не смотреть вниз.
Но Игорь прошептал мне на ухо:
— Открой глаза, солнце мое…
Тонкая сорочка не была для него преградой. Сильные руки по-хозяйски блуждали по груди, наглые губы выцеловывали шею, затылок, позвонки… крепкие мужские бедра вжимались в мои ягодицы…
А я смотрела на темный безжизненный город, раскинувшийся передо мной, и от страха до крови кусала губы…
Мы собрались за четверть часа.
Ледяной душ в холодной тесной ванной комнате. Битый кафель под ногами, ржавая вода из-под крана. Мутное зеркало.
Бледные щеки, красные от невыплаканных слез глаза.
— Девочка моя, ты не уснула? — спросил Игорь и притянул меня к себе. Он всегда входил без стука.
— Хотелось бы, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Игорь скользнул губами по моей щеке и проговорил раздраженно:
— Богдана, может быть уже хватит нагнетать? Нас ждут. Уже ничего не изменить.
— Я боюсь темноты…
— Я помню, — терпеливо ответил Игорь и снова поцеловал меня. Теперь уже в губы. Собственнически и жадно. — Но ты полетишь со мной…
— И целый день буду сидеть в отеле в Праге…
Он поцеловал меня легко и почти небрежно. Ласково щелкнул по носу, тем самым велев не унывать.
И пошел открывать дверь, за которой давно терпеливо ждали Стас и остальные.
***
Поиск нового объекта затянулся до десяти часов утра. Чтобы не терять времени даром, мы с Корвусом, недолго думая, расстелили куртки и расположились на ночлег прямо на холодном бетонном полу. Пара часов сна никогда не бывает лишней.
Мальчишку надзорные посадили обратно на стул и привязали к спинке, чтобы он перестал ломиться в запертую дверь. Разорвать верёвки паренёк не пытался, а просто сидел и раскачивался взад и вперёд, продолжая заученно бубнить одно и то же.
Разбудил меня излишне бодрый голос Сергея. Я сел, широко зевнул и протянул руку за листком с координатами. Рядом недовольно закряхтел Корвус.
— Ну ничего себе, какая удача! — присвистнул он, заглядывая мне через плечо. — Это же Петербург.
— Не просто Петербург, а именно Васильевский, — довольно уточнил Сергей. — Сейчас Георгий фотокарточку получит, и вперед.
— Нужна музыка, — напомнил Корвус.
— Сейчас посмотрим, что там насочиняли в этом году. Желательно взять нашу страну? — засуетился Сергей, открывая поисковик на телефоне.
— У меня есть идея получше, — пробурчал себе под нос Георгий, спускаясь вниз по ступенькам. За его спиной со скрипом захлопнулась дверь. В руках он держал фотокарточку района, в котором мы находились, снятого с высоты птичьего полёта. — Тут музыкант местный есть. Я часто его слушаю. Играет в том числе свои песни. Неделю назад записал одно его творение…
Георгий покопался в телефоне и включил медленную мелодию. Бархатный тембр пел о несчастной любви и потерянном смысле жизни.
— Подойдёт такая музыка? — спросил он подозрительно и, когда мы с Корвусом синхронно кивнули, продолжил. — С нашей стороны всё необходимое сделано. Теперь ход за вами. И не советую возвращаться с неудачей — два теракта никто терпеть не будет.
Мы с собратом по несчастью накинули куртки и уселись на пол. Я взял у Корвуса второй лист с координатами и положил к себе в карман. После этого мы схватились за фотокарточку с разных сторон, а Георгий включил с самого начала песню на телефоне. Слишком поздно я вспомнил, что нужно было на всякий случай проверить координаты Корвуса. Бывали случаи, когда подобные нам ошибались с точностью и оказывались внутри запертого подвала, из которого нельзя было выйти. Такое случалось редко, но всё же…
Но в этот раз уже ничего нельзя было поделать. Музыка быстро проникала в сознание, распространяя по всему телу некую умиротворённость. Изображение в глазах поплыло в такт музыке и начало меняться. Вот появился дом, с торца которого находился подвал с газетами, серое небо и капли дождя, люди, снующие по двору… Сначала я привычно ощутил себя сторонним наблюдателем. Мимо нас шли прохожие, не обращавшие никакого внимания. Мы не могли пошевелить ни руками, ни ногами. Но вот музыка стала уходить на задний план, а на передний выступил стук дождя и шум, доносившийся с Большого проспекта.
Через минуту я уже чувствовал неизменные для Петербурга пронизывающий ветер и сырость.
— Эм… Я так понимаю, что нам с тобой лучше успеть до того, как здесь окажусь я сам, — Корвус взглянул на часы, отмечая время. — Меня встретили полдесятого вечера… Давай осмотримся и поищем, кто может быть диверсантом.
— Я не хотел этого говорить при надзорных, но уверен на все сто, что нам нужно искать не людей, а подсказки, как расшифровать, что написано в газете. — Я говорил очень быстро, пытаясь не упустить даже самые незначительные детали.
— Эм… — протянул Корвус, проследив за моим взглядом.
— Подумай сам. Зачем отсылать нас во вчерашний день?!
— Эм… Чтобы предотвратить теракт в Вене, — заученно повторил Корвус.
— Слушай, ну мы уже все обсудили! И ты со мной согласился, между прочим! — надавил я. — Я уверен, что его предотвратить нельзя. Поэтому времени у нас практически нет, скоро здесь будут надзорные, и мы не успеем разгадать шифр. К нам и так будет слишком много вопросов, когда мы вернёмся в будущее в полночь и застанем новый теракт. Что там с подвалом, кстати?
Замка на двери не было. Я осторожно открыл её и заглянул внутрь. Газеты уже лежали аккуратными стопками на своих местах.
— Жаль… Эм… Надеялся, что мы увидим тех, кто их сюда положил, — раздосадовано пробормотал Корвус.
Следующие два часа мы провели бесцельно шатаясь по Васильевскому острову, который был изображен на фотокарточке. Мы приставали к прохожим с самыми дурацкими вопросами, то и дело приплетая к ним название газеты, но ловили лишь недоуменные взгляды. Мы обошли парадные и даже вскрыли кажущиеся подозрительными почтовые ящики, однако и там ожидаемо не нашли ничего интересного. Времени, конечно, до вечера было ещё навалом, но я чувствовал свою беспомощность, и меня это приводило в бешенство.
— Всё, хватит, надо перекурить! — пробормотал Корвус и, устало вздохнув, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.
Я оглянулся. На первом этаже дома, около которого мы остановились, располагался небольшой магазин, торгующий открытками, забавными покетбуками и прочей канцеляркой. На витрине разноцветными буквами было написано:
«Раскрась всё белое в своей жизни, и скрытое обретёт форму».
— Да блин!!! — воскликнул я и, не рассчитав силу, хлопнул напарника по спине так, что тот чуть подавился сигаретным дымом. — Нам нужна эта хрень! Что это? Маркеры?
Я рванул к магазину, не дожидаясь напарника. Темноволосая девица за прилавком со скучающим видом листала ленту в смартфоне.
— Девушка, нам срочно нужно вот это! — выпалил я и ткнул пальцем на окно.
Девица, не отрывая взгляда от смартфона, положила на прилавок пластиковый пенал. Я расплатился и вышел на улицу. Корвус затушил окурок о стену здания и вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснения.
— Идем! — рявкнул я и потянул его в сторону нашего подвала.
К счастью, надзорные ещё не успели туда заявиться. Схватив первую попавшуюся газету, я нанес маркером несколько широких мазков.
— Эм… Картинка… — удивленно протянул Корвус.
Да, мой напарник был абсолютно прав. Сквозь разноцветную штриховку проступало изображение. Прага. Карлов мост. Не узнать его было невозможно. Теперь я штриховал более тщательно, не пропуская ни одного белого отрезка, и скоро газета в моих руках потеплела и стала меняться. Изображение из схематичного рисунка превратилось в четкую картину. Мы с Корвусом видели людей, стоящих на мосту и неспешную Влтаву, в которой отражались плывущие по небу облака… Прошло еще несколько секунд, и внизу проступила дата.
— Ну вот, нам сюда, — довольно произнес я. — И опять сто два года назад.
— Эм… Будем перемещаться из этого дня?
— Да ладно?! Тебя это смущает? — хмыкнул я. — Не спорю, для надзорных это перебор! Но не для нас же?
— Эм… Такого никогда не делали…
— Ну, а мы сделаем, — я старался говорить как можно увереннее, хотя сердце стучало как сумасшедшее. Одно дело, троллить дядю Жору, а совсем другое — нарушать протокол. За такое и по шее получить можно. И хорошо, если только по шее. — Отсюда нырнём ещё дальше в прошлое, и потом вынырнем в своём настоящем в тёплой компании Жоры и Сережи. Ну?
— Уверен? Эм… А если мы попадём в этот день? — заколебался Корвус.
— Тогда нам будет уже все равно, куда попадать, — хохотнул я, а мой напарник подозрительно побледнел. — Окажемся здесь, дождёмся полуночи и вернёмся в настоящее. Главное — предотвратить теракт, так? А теперь у нас с тобой есть точная дата! — я постучал пальцем по газете — И не только!! — я аккуратно вырвал картинку и протянул Корвусу. — И что-то мне подсказывает, что она нам ещё пригодится. Здесь слишком много людей. Можно будет присмотреться к ним…
Напарник устроился рядом, достал блокнот и старательно переписал в него координаты, обозначенные под вырванным изображением. Потом так же обстоятельно отправил запрос на свой смартфон и в ответ получил хит сто двухлетней давности. Если я правильно разобрал запрос, дотошный Корвус озадачился даже конкретным месяцем. Слова были на чешском. Мелодия оказалась не такой плавной, как та, которую включал Сергей. И я немного завис, пытаясь настроиться на нужный лад, и затянул с перемещением.
Только поэтому я почувствовал в воздухе уже знакомый приторный аромат. Я узнал его мгновенно. Именно он разлился у КПП. Корвус тоже что-то почувствовал. Коллега округлил глаза и повернулся в сторону скрипнувшей двери. В этот момент картинка передо мной всё же начала плыть. Я попытался сопротивляться, разжать пальцы, стискивающие изображение Карлового моста, но уже не успевал. В отличие от Корвуса… Мой напарник отпустил картинку, зная, что теперь легко получит точно такую же на другой газете, и переместится лишь немного позже меня. Его фигура становилась все прозрачнее. Но того, кто показался в дверном проёме я разобрал во всех деталях. Лысая голова, густые брови, топорщащиеся в разные стороны… Прищурив карие глаза, мужчина достал из кобуры пистолет, навёл на Корвуса ствол и выстрелил.
