Работал ночным инженером-диспетчером, а попал в другой мир? Могу, умею, практикую! А вот надо было технику безопасности соблюдать! Теперь живу у колдуньи, пытаюсь разгадать загадки нового мира и понятия не имею, как вернуться домой. Да и колдунья симпатичная… Только больно подозрительная.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Я, колдунья и полосатый кот» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Глава 1
Отец однажды сказал, что если бы в мире проводились соревнования на самую бездарно прожитую жизнь, то я бы стал абсолютным чемпионом на столетия вперёд. Самое обидное, мама с ним согласилась.
А ещё мы вчера поругались. Хотел взять денег, чтобы выплатить долг за аренду квартиры, но папаня внезапно встал в позу. Сказал, что его достало оплачивать жизнь неудачника. Ночного сторожа! Прямо так и сказал — найди нормальную работу. И плевать, что я не сторож, а инженер. Ночной инженер-диспетчер. Контролирую ход суточных экспериментов на магнитных плазменных ловушках. Красиво звучит? Вот то-то. Хотя, по факту, я всю ночь сижу перед монитором и смотрю, чтобы пики на графиках оставались в зелёной зоне. А если вдруг они начнут за неё выходить, у меня есть ОЧЕНЬ СТРАШНЫЙ ТУМБЛЕР, которым выключается экспериментальная установка и ОЧЕНЬ КРАСНАЯ КНОПКА, которой вызывается на объект аварийная бригада.
Пять лет работаю этим самым ночным сторожем… тьфу, инженером. И ни разу ещё не довелось мне воспользоваться ни тем, ни другим.
С деньгами вот только беда. На последние купил VR-шлем и несколько игр. Шлем подержанный, да какая разница? Важно не то, что снаружи, а то, что внутри. А там — потрясающие миры. В них я герой, а не инженер-неудачник. Сидеть же тут, в лаборатории, среди графиков, вслушиваясь в мерный писк системы звукового оповещения, мне было очень одиноко. Порой даже хотелось нажать эту дурацкую кнопку, просто чтобы в лабораторию приехали люди.
Кнопку я, конечно, нажимать не стал, вместо этого потащился к холодильнику. Там обнаружил, что эти гады из дневной смены раздербанили полагавшийся мне ужин. Пошарив по полкам, нашёл только пару кусочков просроченного сыра и одно яйцо. Могли бы хоть шоколадку оставить…
С коллегами по работе, кстати, у меня как-то не складывалось. Нет, никаких вражды или презрения с их стороны не наблюдалось. Просто я никак не мог влиться в коллектив. Они дружили, ездили вместе на природу, ходили по барам и концертам. В общем, вели довольно активный образ жизни. Я же зависал в виртуальности, которая казалась мне интереснее и привлекательнее реальности. Из-за разных интересов поговорить с сослуживцами было не о чём. Разве что по рабочим вопросам. Только когда ты следишь за красной кнопкой, больше ничего не делая, этих самых вопросов тоже не возникает. Не скажу, что ситуация меня расстраивала. С данностью проще смириться, чем бессмысленно рефлексировать.
Пока я раздумывал, в чём сварить яйцо, звуки системы оповещения изменились. Повысилась тональность и ускорился ритм. Я удивился, но решил не дёргаться: сейчас всё придёт в норму. Пошарил по шкафчикам, задумался, не сходить ли в соседний зал, вдруг там есть какая-то еда. Потоптался у двери, выйти не решился. Медленно, нога за ногу, вернулся к своему монитору и замер. Все графики вышли из зелёной зоны. Пики добрались до границы координатной сетки, и обрезались. Кинув взгляд на числовые значения, я присвистнул. Похоже, и пришло время очень страшного тумблера.
Я потёр руки, снова посмотрел на графики, прислушался к трелям системы оповещения. Что ж, основания дёргать тумблер у меня есть. По технике безопасности я сначала должен был встать на резиновый коврик и надеть резиновые же перчатки. Но на коврике давно громоздилась здоровенная кадка с пальмой, а где искать перчатки я даже не представлял. Отодвинув стопку бумаг, я добрался до тумблера. Рядом с ним стояла фотография пушистого кота в рамке. «Сибирский или персидский?» — некстати подумал я.
И с этой мыслью рванул тумблер на себя.
Со всех сторон полетели искры, лабораторию стало заволакивать дымом. Красная кнопка пропала из поля зрения, я ткнул куда-то наугад. Видимо, промазал. Ткнул снова, и рука моя провалилась в абсолютную пустоту.
Система оповещения тоже затихла, даже звуков искрящего оборудования больше не слышалось. Только тишина. Неприятная, звонкая тишина.
***
Я лежал. Навзничь, раскинув руки, как крылья. Ладони горели огнём, часть лица, к слову сказать, тоже. Вокруг была странная, заполненная неясным багровым туманом темнота, по которой перекатывались размытые тени. Спина и шея затекли. Надо бы пошевелиться, размять мышцы, посмотреть, почему так болят ладони. Идея показалась мне плохой. Я лежал, оттягивая момент, когда придётся не только пошевелиться, но и вспомнить то, что вспоминать не хотелось. Судя по всему, катастрофа случилась, и не исключено, что именно я в ней виноват.
Прислушиваясь к шорохам, я ощущал лёгкие прикосновения к своему лицу… Стоп! Прикосновения? Крысы!
Внутри себя я громко заорал от страха и, распахнув глаза, резко сел, оглядываясь по сторонам.
Надо мной раскинулось небо. Голубое, украшенное лёгкими перистыми облачками. Красивое. Как в детстве. Взрослые не успевают смотреть на него, носятся по своим важным делам, смотрят под ноги, чтобы не споткнуться. Я вот тоже давно не видел неба.
Ещё раз вздохнув, решился, скосив глаза в ту сторону, где особенно сильно чувствовал прикосновения. И заржал. Страшная, страшная сила меня трогала! Ой, боюсь — не могу. Я провёл рукой по мягким кончикам ковыля. Вокруг, куда только хватало глаз, простиралось поле. Тёплый летний ветерок создавал на нём волны, и оно словно плыло к горизонту.
— Смешно, — сказал я вслух. — Где лаборатория-то? Где город? Я, что, взорвал всё настолько капитально, что — вон, даже ковыль вырасти успел?
Ну, правда же, смешно! Видимо, действительно взорвал. А сам то ли при смерти, то ли вообще умер, и вот это бесконечное небо и бесконечный ковыль — и есть тот самый свет в конце туннеля.
Шагов за спиной я не услышал, поэтому на звук голоса подскочил как ужаленный.
— О, очухался, молодяжнек.
За моей спиной стояла симпатичная деваха. Невысокая, в светлых холщовых штанах и такой же рубахе широкого кроя, невпопад украшенной вышивкой. Как будто рубаху не вышивали, а испачкали нитками яркого цвета. Русые волосы были завязаны в тугой узел. Голубые глаза на загорелом лице светились, словно два драгоценных камня.
— Што молчишь? Не разумеешь меня? — она вздёрнула брови. — Али калечный?
— Ничего я не калечный, — встав, я стряхнул с одежды траву и землю. — Где мы вообще, что это за место?
— Тю-ю-ю, — протянула незнакомка. — А говоришь не калечный. Слободка ж. А ты откель?
— Из города.
— Города? — деваха удивлённо вскинула брови. — Не знаю за «город». Пешком тут только до Слободки можно податься. Коли с паромщиком столкуешься, то до Новосёлки, или вон Вёска за болотами. Города не знаю.
— Ла-а-адно…
Я огляделся. Чёрт! Кругом ковыль, куда идти?
— Слышь, молодяжнек, как кличут-то тебя?
— Юра, — автоматически ответил я.
— Юра, — она расхохоталась. — И имя у тебя калечное. А я Агриппина. Пойдём-ка до хоромы. Мазь наложу, пока рубцы не образовались.
Только тут я вспомнил, как сильно болят руки. Развернув ладони вверх, уставился на ожоги. До обугливания дело не дошло, но волдыри заработал. Неприятно.
— Пойдём, — деваха махнула рукой и скользнула на едва заметную в траве тропку.
Оставаться в поле было бессмысленно, впрочем, как и идти самому куда глаза глядят. Поплёлся за ней.
— Эй, Агриппина, — окликнул её, когда вдалеке показались деревенские срубы. — А не боишься меня в хоромы-то вести? Вдруг я злодей какой, убью, ограблю?
— Меня? — с интересом уточнила она. — Ну, попробуй. Ещё не бывало у нас, чтобы на травницу кто-то нападал. Да и Василий, если что, подсобит. Не тебе.
Показав мне длинный язык, она прибавила шаг.
«Ах, у нас там ещё и Василий», — пробурчал я себе под нос.
Ковыльное поле закончилось, после него обычная трава казалась жиденькой и унылой. Но идти сразу стало легче. Домик ютился на самом краю деревеньки. С одной стороны его огибал ковыль, с другой — подступал лес. Настолько густой и мрачный, что казалось, именно в нём рождаются сумерки, только потом выплёскиваясь на небо. Тёмные стволы, тёмные кроны. Деревья выглядели незнакомыми, но, правда, глубоких познаний в ботанике у меня никогда не было. Не ёлки и не берёзы, в общем.
Пока я разглядывал окрестности, не заметил, как подошли к дому. Без всяких приглашений травница дёрнула меня за руку и почти потащила внутрь. «Как баба Яга, на съедение», — подумал я, проваливаясь в тёмный дверной проем.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Я, колдунья и полосатый кот» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других