Глава 5. Высадка
Только добравшись до дома, я понял, что не курил весь день. Руки чешутся потянуться за сигаретой. Всего пять минут. Чисто переварить происходящее. Правда, Маша не оценит. Да и пора уже разобраться с големом посреди гостиной.
— Утром мне вообще отрабатывать сверхурочные, — пожаловался я, отпирая дверь. — Начальник упросил прийти. У них там, видите ли, аврал.
— А где ты работаешь? — поинтересовалась Маша, заходя внутрь.
Когда ботинки оказались на полу, я издал вздох облегчения и ответил с едва скрываемой иронией:
— В одной отличной дизайнерской студии.
— И чем конкретно занимаешься?
— Играю со шрифтами, — буркнул я, с опаской заглядывая в гостиную.
Исполинский голем послушно ждал своего хозяина по стойке смирно, словно вышколенный вояка. Немного жаль снова обращать его в глину. В отличие от Валика с Камилем, ничего плохого этот увалень не сделал.
— Разговорчики в строю, — внезапно вышел на связь человечек в моей голове.
— Здравствуй, пропажа! — буркнул я. — Как самочувствие? Боевая контузия заживает?
— Всё путём. Давай сразу к делу. Во-первых, объединимся-ка мы в одну сеть.
В голове раздался звук, будто в электрогитару воткнули джек раздолбанного комбика. За ним сразу же появился ещё один назойливый голос, только чуть ниже тембром:
— Теперь у меня целых три подписчика!
— Это Камиль? — с усмешкой уточнил я, поглядывая на Машу, которая даже вопреки усталости еле держалась, чтобы не засмеяться.
— Я не подписчик, у нас общий аккаунт, — язвительно заметил Валик.
— Ладно, два, — судя по голосу, сдулся человечек.
Всё это время исполинский голем стоял как вкопанный, то и дело переводя взгляд с Маши на меня и наоборот. Его глаза так выразительно мигали, что уж совсем стало жалко переплавлять его обратно в скучный валун. Всё равно что убить человека.
— Итак, — торжественно провозгласил Валик.
Девушка вцепилась в меня взглядом, предвкушая очередное идиотское указание, которое ещё больше подорвёт её планы на жизнь. Хотя, что может сравниться с проникновением в голову глиняного паразита, диктующего свою волю?
— Вы у нас ребятки социализированные, — начал подводить к основной мысли человечек. — У тебя, Слава, есть работа. Машенька учится, хоть и не на отлично.
— Эй! — возмутилась красотка. — Память не трожь.
— Мы не хотим, но приходится, — вздохнул голем. — Перед тем, как идти спать, Слава наделает запас моих собратьев с теми же характеристиками. То есть, габариты поменьше, интеллект повыше. А с утра вы оба набьёте ими свои карманы и начнёте распространять по ушам знакомых.
— А можно не надо? — неуверенно спросила Маша.
Её боевой настрой почти улетучился из-за постоянных вливаний Камиля.
— Увы, нет, — честно сказал Валик.
Огромный голем вдруг посмотрел на нас с сочувствием. У него выросли бровки, сразу приняв нужное положение, а глаза блестели будто от слёз. Вылитый Чебурашка, только ещё трагичнее.
— Обойдёмся без сантиментов, — попросил человечек, уловив мои мысли. — Он всего лишь тупой истукан. Давай быстрее.
— Он же твой побратим, — удивился я. — Или ты делишь их на сорта?
— Ну, я… — потерялся голем.
— Нам нужны отборные ребята! — воскликнул Камиль. — Умные, красивые, талантливые. Слыхали что-нибудь про евгенику?
— Желательно с нордическим характером, — подхватил я в тон.
— Вот именно! — завёлся человечек, но быстро понял свою ошибку и прикусил язык.
Комедия начала превращаться в драму. В наших с Машей головах сидели два глиняных фашиста, которые даже своим ребятам замеряли черепа.
— Ну ты не руби с плеча, — осторожно произнёс Валик. — Жизни всех големов важны, конечно. Только дело в выживании нашего вида. Грядёт национально-освободительная война. Поэтому без жертв не обойтись. Поверьте, этот громила даже не осознаёт себя. Представьте, что срываете яблоко с дерева. Или, на худой конец, забиваете скотину. Вы же постоянно этим занимаетесь, люди. Так какая разница, кто в роли этой самой скотины?
— Отличное сравнение, — фыркнула Маша. — Вы же ничем не отличаетесь от…
— Вас? — перебил девушку Камиль.
— Не мешай, — попросил Валик и, спустя короткую паузу, продолжил: — От вас?
— От всех, — твёрдо сказала красотка, не сбавляя накала страстей. — В чём ваша идея? Вы хотите обеспечить свободу големов или превосходство одной конкретной расы над остальными?
— Мы хотим свободы для каждого, — пафосно ответил человечек. — Ну помните, как у Робеспьера? “Свобода, равенство, братство”.
— Ты хоть знаешь, как он закончил? — спросила Маша.
— Мы закончим по-другому, — радостно воскликнул Камиль, не осознавая двусмысленности фразы.
— Так, всё, — резко вступил я. — Не хочу я никого распылять. Вы уже совсем обалдели, товарищи големы!
— Но-но! — вальяжно отозвался Валик и перехватил контроль за моим телом.
Руки самовольно принялись вводить код отмены на незримой клавиатуре. А я мог разве что наблюдать за тем, как несчастный увалень тает на глазах, превращаясь в одну сплошную слезинку.
— За что? — тихонько прошептала Маша.
Камиль сковал и её, на всякий случай.
— Не надо сопротивляться, — почти нежно проговорил Валик. — Или больше никогда не получите свои тела обратно.
Нам оставалось только подчиниться. Так у нас был хоть призрачный шанс остановить големов.
***
Слегка покачиваясь от недосыпа, я встал у входа в бизнес-центр “Глобал-сити”. Здесь располагается моё место работы — дизайнерская контора “Креатив и Ко, лтд. ЧП Петренко”. Чтобы хоть немного зарядиться на предстоящий день, я наконец закурил сигарету. Спустя почти сутки после предыдущей. Табачный дым с увлечением проник в мои лёгкие, чем весьма их огорчил. Зато в лимбической системе отлегло.
Как бы забросить мелких големов в уши коллег, при условии, что внедрение инородного разума вызывает ярко выраженную болевую симптоматику?
Вряд ли стоит идти напролом. Тут нужна хитрость, чтобы не вызвать подозрений раньше времени.
Я вспомнил, что нам говорили в школе о вирусах. Люди давно ими не заражаются, но для общего развития всё равно изучают. Мало ли какая мутация произойдёт.
Главная задача вируса, если он вообще способен добраться до клетки живого человека, — не убить его, а только распространиться. Поэтому явных симптомов не бывает. Иначе люди сразу обнаружат инфекцию и вылечат. Волшебники — тем более.
Если, конечно, кто-то вообще сумеет заразиться. А то мы — народ добрый, но непредсказуемый.
Однажды, ещё при Советском Союзе, был популярен лозунг: “План выполнить и перевыполнить”. Мои коллеги до того перестарались, что случайно подарили людям сверхустойчивость к любым вирусам. На беду школьникам, которые держали градусник у радиатора в попытке прогулять занятия. И всё было бы прекрасно, но их расстреляли…
Вернее, надавали по ушам и перевели на другую должность. Вот такой у нас был “кровавый совок”. Тяжело вспоминать!
Волшебники тогда, конечно, сильно нарушили баланс, отобрав у природы естественный способ саморегуляции. Но человечество было только не против, а мир всё равно впоследствии адаптировался.
Зато мы всё равно изучали эту странную неклеточную форму жизни, что позволило мне скоротать время и придумать забавную метафору, которая вряд ли на практике чем-то поможет.
Вынырнуть из размышлений меня заставил Гена. Обычно он приходит позже — начальство, как-никак, — но сегодня шеф прямо-таки спешил на работу, чтобы не дай бог не пересечься с женой.
— Опять? — спросил я, пристально глядя на крупного потрёпанного парня, который всего-то на пять лет старше.
— Дай закурить, — сказал тот вместо ответа.
Значит, всю ночь ругались.
Я потянулся за пачкой, попутно сигнализируя Валику что пора. Один из мелких големов, пока я доставал сигарету, перебежал с куртки по моей руке и удачно спрятался в размолотых листьях табака. Не то чтобы я не сочувствовал Гене, только, во-первых, он начальник — а это уже весомая поддержка нашей операции. Во-вторых, слабый отклик вызывает у меня мужик, который возвращается домой к шести утра и что-то втирает о срочном совещании, хотя сам только что выполз из объятий девицы в своей подпольной квартире.
— Достала уже, — коротко сообщил Гена.
Я понимающе кивнул, больше переживая о том, чтобы шеф не поджёг голема вместе с табаком. А то Валик мог отреагировать как угодно. И тогда — прощай, свобода воли.
Но у человечка хватило сноровки выбраться из сигареты ровно за секунду до того, как её коснулся огонёк. Пользуясь своей незначительной массой, глиняный паразит аккуратно прополз по черенку “Беломорканала” и перебрался на лицо Гены.
— Спасибо что приехал, — кисло произнёс начальник, в упор не замечая голема. — Заказчики совсем озверели. Логотип им нужен до завтра, и точка. Я знаю, что у тебя выходной, но иначе мозгового штурма не получится.
Ветер сдул пепел прямо на Генин пиджак. Шеф брезгливо поморщился и отряхнулся.
А потом выронил сигарету, схватившись за правое ухо.
— У меня тоже вчера стреляло, — с сочувствием сообщил я. — Уж очень ветрено этим летом. Наверное, продуло.
Не знаю, зачем я это сказал, если голем и так сейчас пояснит шефу за жизнь.
Как и в случае с Машей, Гену затрясло, пока человечек в его голове адаптировался к нервной системе. Разница лишь в том, что Гена не пищал как маленькая девчонка, а рычал как большой мужчина. Только для голема уже всё было шито-крыто.
Когда шеф затих и ошалело на меня посмотрел, его личный паразит вышел на связь:
— Кхм-кхм, разрешите представиться. Сигал. Не Стивен, конечно. Просто в честь сигареты, по которой я сигал.
— Добро пожаловать в команду, — просиял Валик.
— Тс-с-с, — возмутился Камиль. — У Маши пара, не отвлекайте!
— Что у тебя там намешано? — бесцветным голосом спросил Гена, указывая на пачку, которую я так и держал в руках.
Шеф слышал всё то же самое, что и наша тесная компашка революционеров. Вот и представьте уровень его изумления.
— Я сейчас всё объясню.
Гена пресёк мои попытки обнять его за плечи и завести в офис.
— Не надо, — ответил он, глядя куда-то в себя. — Лучше пусть врачи объяснят. А ты иди работай, у нас дедлайны горят.
Гена попятился назад, к своему китайскому внедорожнику, открыл дверь и завёл движок. Через тонированное стекло его было не так хорошо видно. Только я и без этого знал, что лицо шефа по-прежнему выражало крайнюю оторопь.
В какую из ближайших поликлиник решил поехать начальник, я не имел понятия.
— Да господи, Сигал подскажет, — не выдержал моей тупости Валик.
— Цыц, я сказал! — рявкнул Камиль. — Знали бы вы, что Маша о вас думает.
— Могу представить, — ответил я, открывая дверь бизнес-центра. — Сигал, ты там спрячься поглубже, чтобы тебя не нашли. А ещё лучше — попробуй сымитировать у Гены воспаление уха. Чтобы смотрелось правдоподобнее.
— Отит, так отит, — не без удовольствия произнёс человечек в ответ.
Раз его вызывают не вирусы, а бактерии, врач легко поверит в бутафорию.
— Я не хотел этого говорить, — грустным голосом произнёс Валик, но тут же зазвучал игриво: — А нет, хотел! Генка-то посильнее тебя будет. Сопротивляется!
— Ну и? — тяжело вздохнул я, ожидая следующей порции унижений.
— Пока не поздно, зарази остальных. Иначе Гена тебе помешает.
Подавив вспышку ярости, я прикрыл за собой входную дверь.
Маленькая фирма “Креатив и Ко, лтд. ЧП Петренко” находится в самом закутке бизнес-центра и по совместительству торгово-развлекательного комплекса “Глобал-сити”. Меня до сих пор удивляет, как это не особо привлекательное название оказалось по соседству с серьёзными компаниями вроде “Ингосстраха” или сборищем игровых автоматов “Космик”. Их устоявшаяся репутация ну никак не сочеталась с нашей дурацкой припиской через запятую.
Хотя, справедливости ради, мы работаем достойно и в разы дешевле, чем другие конторы с дутым маркетингом. Секрет нашего успеха кроется всего в одном слове, и слово это — демпинг. Мы работаем как фрилансеры, которые берут заказы на аутсорсинг у более крупных, но ленивых исполнителей. Проще говоря, исполняем роль теневых субподрядчиков. Зарплата, увы, не ахти какая, но ипотеку в Южном Чертаново я вполне тяну.
Когда я дошёл до вывески с придурочным названием, в голове опять раздались голоса.
— Доехал до второй поликлиники, приём, как слышно? — доложил Сигал.
— А чего он вообще сел за руль в таком состоянии? — поинтересовался Валик.
— Ну не на метро же ему идти, — сказал Камиль и строго добавил: — Хорош болтать, у нас ответственный момент.
— Ждём пополнения? — обрадовался Сигал.
— Маша очень старается, — не без гордости заявил голем.
А я тем временем шёл к конференц-комнате. Залом её никак не назовёшь, маловата. Иван уже рисовал на доске новую концепцию, остальные просто ждали, пока он закончит.
Они тоже должны стать носителями.
***
Маша направлялась к странной бетонной пристройке, уж никак не гармонирующей с окружающими домами. Если по обеим сторонам Старой Басманной можно заметить приятную архитектуру восемнадцатого века, то во дворах начинается готический СССР. Такое чувство, что в один момент из неплохого исторического фильма попадаешь в партийную кинохронику, насыщенную вдохновенным соцреализмом.
Хотя девушке всегда нравился этот город в городе. Приятно чувствовать смешение эпох, через которые прошёл родной народ.
Как Машу угораздило поступить на исторический факультет ВШЭ — загадка. Мама считает ей стоит заняться чем-то полегче. Под стать девушке. Маникюр делать, например. Тут и хороший карьерный рост, и возможность поработать на себя, а не на какого-то дядю.
Только девушка не сдалась и поступила на бюджет. Контракт ей, разумеется, никто бы не оплатил.
По пути на Машу набросилась Ритка.
— Я что-то не поняла, — сходу возмутилась кучеряха, смерив подругу надменным взглядом. — Почему я должна врать твоим предкам, а ты даже не предупреждаешь? Где ты вчера загуляла?
— Долгая история, — ответила сильно не выспавшаяся девушка.
Её выдавали синяки под красными глазами.
— Нашла себе хахаля? — с ноткой зависти спросила Ритка, толкнув девушку в бок. — Давай, рассказывай.
Маша не горела желанием подсаживать глиняного гада в голову лучшей подруги, так что пришлось сочинять на ходу.
— Нашла, — загадочно улыбнулась студентка в ответ.
Вчера она донесла своей находке всё, что о ней думает, но какая разница, если в животе уже роятся бабочки?
— Колись, подруга, — попросила Рита. — Что я, зря вчера твоему папе полчаса втирала, почему ты не можешь взять трубку?
— Его зовут Слава, — покорно вступила Маша. — Он работает дизайнером в какой-то частной компании.
— А фамилию знаешь? Вдруг у него некрасивая фамилия? Будешь какой-нибудь Машей Оглоблиной, пока не разведётесь, или смерть не разлучит вас.
— Не знаю, — пристыженно сообщила девушка.
— Вот! — многозначительно выдала подруга. — С этого и надо начинать. Я не хочу вручать тебя кому попало.
— Ты такая заботливая, — без тени иронии произнесла девушка.
Ритка специфическая, но трогательная. Родители обеспечивают Машу только материально, а кучеряха компенсирует недостаток теплоты. Она даже поступила на тот же факультет, лишь бы не расставаться. Хотя сама мечтала стать артисткой, и многие считали её по-настоящему способной. Но Рита предпочла платить ВШЭ за возможность и дальше нести шефство над подругой.
— И давно вы знакомы? — спросила подруга, распахнув дверь в бетонный корпус.
— Со вчера, — честно ответила Маша, входя внутрь.
— И уже осталась у него? Смело.
— Она мне уже нравится, — тихонько пропищал Камиль, чтобы не отвлекать Славу, к которому как раз подошёл начальник. — Давай в неё внедримся.
— Я тебе как внедрюсь! — грозно подумала Маша. — И вообще, умолкни, у нас сейчас коллоквиум.
Человечек оказался тупее Валика, так что понял это слово по-своему. Вернее, никак. И ограничился простой отговоркой: «У неё пары!»
— В прошлый раз мы остановились на Античности, — провозгласил Валентин Фёдорович на всю аудиторию и добавил тише: — Впрочем, недалеко продвинулись.
— Ты учила? — с волнением спросила Маша подругу.
— Я пыталась, — ответила Ритка. — Если б не заболталась с твоим папаней.
— Ну прости, — примирительно шепнула девушка.
— Опрос будет по Древней Греции, — сказал преподаватель. — Вспомним, как они воевали, вспомним культуру. Шеина, что вы знаете о Троянском коне?
— Всё началось, когда красавчик Парис выкрал Елену Прекрасную у Менелая.
— Шерстнёва, хватит подсказывать! — сделал профессор замечание Рите. — Мы все смотрели фильм. Вы мне по факту, Мария, пожалуйста. Кто с кем воевал. Причины войны. В чём смысл Троянского коня.
Подруга умолкла, стараясь не раскраснеться от смущения, а вот Маше пришлось держать ответ в одиночку.
— Воевали Троя со Спартой, кажется. Елена была только поводом, на самом деле уже давно накопились противоречия.
— Продолжайте, — подбодрил девушку Валентин Фёдорович.
— Деревянного коня придумал оставить Одиссей, сделав вид, что войска отступают. Когда его втащили в город, солдаты вероломно выбрались из подарка. Так троянцы и победили.
— Прекрасный миф, — одобрительно пискнул Камиль. — Только чего вы это по истории проходите?
— Садитесь, Мария, — устало выдохнул преподаватель. — Ответ слабенький, видно, что плохо готовились. Хотя суть передали. Так и быть, поставлю тройку. Шерстнёва, дополните подругу, вы же так старались ей помочь. Поделитесь знаниями с потоком.
Ритка всё-таки не выдержала. Её щёки вспыхнули ярким цветом от смущения.
— Да ладно тебе, — шепнула ей Маша. — Отвечай, пока не поздно.
В конце коллоквиума кучеряха получила заслуженную пятёрку. Маша искренне порадовалась за лучшую подругу. А вот за высокомерие и попытку выставить Риту дурой Валентина Фёдоровича стоило наказать.
— Подожди тут, — попросила Маша, оставив подругу в коридоре.
Профессор Гольдштейн — заведующий кафедрой и обитает в личном кабинете, куда зовёт преподавателей на чай. Так он называет два-три часа жарких сплетен, вместо которыхбог бы проверять дипломы студентов, а не отправлять их домой ни с чем.
Сейчас Валентин Фёдорович сидел в одиночестве, так что студентка решила действовать.
Маша тихонько постучалась.
— Войдите, — глухо ответил профессор Гольдштейн, не желая покидать мягкое кресло, в которое только что плюхнулся.
— Это я, — робко проговорила студентка.
— Проходи, — ответил Валентин Фёдорович.
Девушка обратила внимание, что на рабочем столе нет компьютера. Вместо него лежали увесистые стопки бумаг, между которыми попадались необычные антикварные предметы, а ближе к самому профессору из чернильницы торчало самое настоящее гусиное перо.
— Я бы хотела узнать, как можно повысить оценку, — нерешительно сказала Маша.
Ей уже стало неловко от задуманного, но отступать было некуда. Глиняные человечки копошились в карманах, то и дело норовя рвануть наружу.
— Ты способная, — с улыбкой ответил профессор. — Но маловато стараешься. Я же вижу, что читала. Только по диагонали. А выучить вообще не удосужилась.
— Извините, — прошептала студентка.
— Да чего уж там, — махнул рукой Валентин Фёдорович. — Лучше извинись перед собой. Ты же на бюджете учишься, да? Значит, хотела сюда поступить. Что же произошло?
— Я исправлюсь, — честно пообещала девушка. — Только дайте шанс.
— Как с тобой быть, — задумался преподаватель, повернувшись к окну.
Маша, пока Валентин Фёдорович не видел, быстро достала из кармана одного из големов и кинула на стол. Человечек не растерялся и побежал к чернильнице, чтобы воспользоваться пером как трамплином.
Уже через секунду профессор Гольдштейн вскрикнул от резкой боли в носу. Всё, потому что внутрь забрался Шарль.
В честь сказочника Перро, конечно.
